Среда , 22 Сентябрь 2021
Домой / Новое время в истории / Военные действия 1620—1621 гг. в Босфорской войне

Военные действия 1620—1621 гг. в Босфорской войне

Владимир Николаевич Королёв.
«Босфорская война».

Глава IV. РАСШИРЕНИЕ БОСФОРСКОЙ ВОЙНЫ.
1. Военные действия 1620—1621 гг.

В начале 1620 г. гетманом Войска Запорожского вместо Петра Сагайдачного был избран Яков Бородавка, который приступил к подготовке массированных вторжений на турецкое побережье. В феврале уже сообщали о будто бы подготовленных к походу почти 300 чайках. С ранней весны 1620 года начались интенсивные казачьи военно-морские действия, которым не смогли помешать османские попытки перекрыть выход из Днепра.

М.С. Грушевский полагает, что запорожская флотилия, ходившая в 1620 году к Босфору, отправилась в море в июле. По мнению Ю. Третяка, казаки появились недалеко от Стамбула в конце июля или начале августа нового стиля, т.е. между 10 и 31 июля старого стиля. Эти датировки подтверждаются одним из писем, адресованных Томашу Замойскому, от 14 (4) августа 1620 г., где говорится, что в конце июля (между 10 и 21 июля старого стиля) казаки под начальством Я. Бородавки двинулись в 100 челнах на турецкие владения, и цитируемой ниже дипломатической депешей.

О казачьем набеге или набегах 1620 г. сообщали в депеше и письме из Стамбула французский посол Ф. де Сези и анонимный сотрудник его посольства. В донесении посла королю Людовику XIII от 9 августа (30 июля) говорилось:

«Казаки бывают каждый раз поблизости отсюда на Чёрном море, где они захватывают невероятную добычу несмотря на свои слабые силы и имеют такую славу, что нужны палочные удары, чтобы заставить турецких солдат выступить на войну против них на нескольких галерах, которые великий сеньор (великим сеньором, или синьором, в романоязычной Европе часто называли султана. — В.К.) посылает туда с большим трудом».

Письмо приближенного к послу лица, адресованное в 1620 г. в Париж Дени Ланглуа, сообщает, что

«казаки на ста пятидесяти вооруженных лодках опустошают всё Чёрное море… захватив пять турецких галер в устье Борисфена, они взяли и сожгли Варну, где находилось не менее пятнадцати или шестнадцати тысяч человек, из коих лишь немногие спаслись и смогли рассказать о случившемся. То же самое они проделали в Касополи, расположенном очень близко от нас, и показались у колонны Помпея, которая находится в устье Фракийского Босфора, и это так поразило и испугало здешний двор, что и представить себе невозможно».

Рассматриваемые события упоминаются и в более поздних сведениях, датируемых, однако, первой половиной того же XVII века. В 1643 г. Иоганн Филипп Абелин, повествуя о событиях 1620 г., писал, что

«польские казаки отправились в устье Чёрного моря и, дождавшись там турецкие суда, захватили несколько из них с пушками и боеприпасами, ограбили и сожгли город Мороку и рыскали на расстоянии всего 16 миль от Константинополя».

Касополи французской депеши — это, несомненно, Сазополи, т.е. Сизеболы. Мороку, к сожалению, идентифицировать не удается. Что же касается 16 миль И.Ф. Абелина, то они могут указывать на акваторию перед входом в Босфор или даже на его черноморское начало: как отмечалось, в XVII веке нередко считали, что длина пролива составляет 18 итальянских миль, а турецкие географы определяют ееёв 16,7 морской мили.

М.С. Грушевский понимает депешу посла как сообщение о казачьих действиях в окрестностях османской столицы.

«Козаки, пишет историк, — проникли в окрестности Стамбула и грабили их с неслыханною отвагою, а страх перед ними был настолько велик, что приходилось палками сгонять турецких матросов на те несколько галер, которые снарядили, чтобы выслать против Козаков. Конечно, в таких условиях эта импровизированная эскадра не могла нисколько сдержать Козаков, и последние, разорив окрестности Царьграда, отправились в другие края. Взяли и сожгли до основания Варну… Бушевали свободно по всему побережью…»

Строго говоря, французские документы и немецкие сведения, как мы видели, не дают оснований говорить о действиях казаков в окрестностях Стамбула, если, конечно, не рассматривать в их качестве ту часть Босфора, которая прилегает к Чёрному морю, что в принципе возможно. Но в поздних материалах можно найти прямые сообщения о том, что казаки в 1620 г. подходили к самим стенам древнего Константинополя. Далее, излагая события 1621 г., мы скажем о таком сообщении П.И. Симоновского.

Н.С. Рашба и Л. Подхородецкий, уверенные в пребывании казаков в 1620 г. у самого Стамбула, указывают на судьбу посольства X. Отвиновского. Польский посол прибыл в османскую столицу весной 1620 года с торжественным заверением, что запорожцы укрощены и теперь никогда не последует их нападений, а Речь Посполитая строго соблюдает условия заключенного в 1619 г. польско-турецкого договора. Его основой было обеспечение безопасности османских владений от «разбойников» и недопущение ущерба подданным султана; во исполнение условий договора С. Жолкевский приказал запорожцам сжечь свои «челны». Однако посол был принят в Стамбуле крайне холодно в связи с полным противоречием его деклараций действительности.

В мае 1620 года великий везир Али-паша требовал через дипломата, чтобы Польша в течение четырех месяцев уничтожила казачество. Затем, как утверждает Н.С. Рашба, лично султан Осман II из своего дворца Топкапы увидел «огонь пылавших предместий Константинополя, которые грабили казаки». Л. Подхородецкий также замечает, что польский посол X. Отвиновский как раз во время своих заявлений об укрощении казаков узнал, что они грабят окрестности Стамбула. У Маурыци X. Дзедушицкого читаем:

«Из Сераля, охваченного ужасом из-за их (казаков. — В.К.) приближения, убегает султан Ахмед I, а когда даже близкий его замок Кассим Ваши (морской арсенал Касымпашу. — В.К.) окурили, турки с огромным раздражением показали с одной высокой башни трактовавшему именно в то время о мире Отвиновскому зарево, поднимавшееся отовсюду над Босфором от казацкой руки».

Опасаясь за свою личную безопасность, польский посол тайно покинул дом, где пребывал полуарестованным под турецкой охраной, и бежал из Стамбула, а затем и вообще из Турции. в «Каменецкой хронике» говорится:

«Его (X. Отвиновского. — В.К.) встретили (в османской столице. — В.К.) весьма пренебрежительно: паши гнали его с глаз долой и не позволяли увидеться с султаном. Видя такое обхождение и необходимость бежать, он отправился по морю до самой Венеции и лишь через год после этого вернулся к королю».

Л. Подхородецкий считает, что в Босфор вошли 150 казачьих судов, но, похоже, эта цифра сильно преувеличена и совпадает с числом чаек, которые, согласно цитированному французскому источнику, вообще действовали в 1620 г. на море, или, как выражается Ю. Третяк, «сновали по Чёрному морю». Насколько известно, французы, находившиеся в Стамбуле, не говорят о действиях казаков в Босфоре, и вместе с тем создается впечатление, что запорожцы в 1620 г. всё-таки входили в пролив.

Оно усиливается сообщениями, которые исходили из Ватикана и от английского посла в Стамбуле. В инструкции кардинала Лодовико Лудовизио, племянника папы Григория XV, данной 30 (20) мая 1621 г. нунцию в Польше и со следующего года кардиналу Камило ди Торресу, отмечаются

«постоянные набеги казаков на берега Чёрного моря, даже под самые стены Константинополя, куда спускаются [они] на небольших судах опустошать все огнём и мечом с такой быстротой, что турки ни настичь их, ни отрезать им путь к отходу не могут».

Томас Роу же в донесении королю Якову I от 9 марта 1621 г. приводит слова османского везира, согласно которым казаки грабили «даже в порту Константинополя». Это нападение на Золотой Рог случилось до приезда Т. Роу в Стамбул, произошедшего в том же 1621 г. Упомянем и замечание современника событий Симеона Лехаци, который, характеризуя дела казаков перед указанным годом, утверждал, что

«они постоянно вторгаются в Турцию и морем, и сушею, разоряют, разрушают, сжигают, как [поступили с] Кафой, Синопом, Понтом, Варной, Балчхом, иногда они достигают Енгикёйя (Еникёя. — В.К.) около Стамбула».

Имея в виду известные нам казачьи набеги, эти сообщения о босфорских действиях можно отнести к 1620 г. (действия в стамбульском порту и к 1615 г.?). Но, очевидно, некоторые походы к Босфору и на сам Босфор (вполне возможно, и под стены столицы) не отложились в разысканных источниках: контекст ряда современных известий, по-видимому, говорит о неоднократных к 1620 г. заходах казаков в пролив, а имеющиеся документы конкретно эту неоднократность не показывают. По этой же причине, к сожалению, нет возможности точно датировать первый проход казачьих судов через весь Босфор, до Золотого Рога и мыса Сарайбурну.

Согласно Н.П. Ковальскому и Ю.А. Мыцыку, босфорская экспедиция 1620 г. «явилась ещё одним доказательством могущества морских сил казаков», и султан Осман II (1618— 1622), готовившийся к нападению на Польшу, весьма опасался казачьих морских акций, стал усиленно готовиться к войне не только на суше, но и на море. И.Ф. Абелин писал:

«Турецкий император был этим (приходом казаков к Босфору. — В.К.) сильно озлоблен, основательно приготовился к войне на воде и на суше, по этому случаю все морские разбойники и вассалы из Барбарии (североафриканские корсары. — В.К.) также были призваны на помощь против казаков; последние же не дали себя запугать, но продолжали постоянно грабить и жечь в турецкой земле; захватили также город Хелул».

1621 г. был примечателен скоротечной, однако важной по своим последствиям турецко-польской войной (1620—1621 г.г. — Хотинская война), остановившей агрессию Турции в одном из направлений и усилившей её внутренний кризис. Казаки сыграли очень важную роль и в преддверии войны, и в самом её ходе, что, в общем, предвидели в Стамбуле. Османская дипломатия и затем историография пытались представить вторжение турецких войск на территорию Речи Посполитой как ответную акцию на запорожские набеги. С подачи турок аналогичную позицию занимали и французские дипломаты. Л. де Курменен, например, утверждал, что поход султана Османа II был попыткой радикально покончить с казачьими набегами. На самом деле причины войны были многообразными, и «казачий вопрос» являлся лишь одной из проблем.

В связи с подготовкой вторжения в Польшу и вполне очевидными, ожидавшимися морскими контратаками казаков, турецкая столица с начала 1621 г. была охвачена паническими настроениями, далее бурно усиливающимися. Уже 2 января 1621 года в Рим поступило сообщение из Стамбула, что казаки обладают достаточным числом судов для того, чтобы 2 тыссяч человек достигли главного города Османской империи, а 3 марта из Венеции со ссылкой на стамбульские вести сообщалось, что будто бы свыше 1800 казаков уже находятся в устье Дуная и готовы идти на османскую столицу.

8 февраля 1621 году Т. Роу в депеше государственному секретарю Джорджу Кэлверту и в посольских «известиях» доносил, что султан Осман II желал лично возглавить поход на восставшего эмира Сайды в тогдашней Сирии (ныне Ливане), «но, учитывая неопределенность польских дел и что пришлось бы оставить на казаков свой имперский город, и по другим имевшимся здесь соображениям он изменил своё намерение и приказал [идти] сухопутному войску и морскому флоту». Одновременно

«для предотвращения самого худшего приведены в порядок 12 небольших галер и обыкновенное множество фрегатов (имеются в виду фыркаты, небольшие гребные суда. — В.К.), чтобы охранять Чёрное море от вторжения казаков».

Сановная «партия мира», как выражался М.С. Грушевский, смущала султана перспективами казачьего нападения на Стамбул, которое могло поднять тамошнее христианское население. 23 (13) марта Ф. де Сези доносил Людовику XIII о предупреждении некоторых османских министров, сделанном Осману II, что в случае отправления его в поход на Польшу морские нападения казаков могут вызвать восстание христиан Стамбула. Увлеченный идеей разгрома польских войск, султан резко отвечал, что тогда перед выступлением из столицы надо вырезать всех местных христиан. Ему покорнейше заметили, что подобное действие навлекло бы на государство войну со многими странами Европы. Падишах умолк и, разгневанный, вышел из Дивана. О том, что везиры советовали султану остаться в Стамбуле «из-за самих казаков», сообщал и польский агент Иштван Радагий.

Вскоре после разговора в Диване было решено направить на Чёрное море турецкий флот из 40 галер под личным начальством капудан-паши Эрмени Халил-паши, отчего он, как утверждал Ф. де Сези в депеше своему королю 21(11) апреля 1621 года , «едва не умер от огорчения, не считая это путешествие достойным себя». М.С. Грушевский подозревает, что дело было в страхе главнокомандующего перед казаками. М.А. Алекберли также считает, что капудан-паша, «боясь казаков, всеми силами пытался отказаться от командования».

Об испуге первого османского адмирала пишет историк Ю. Третяк: «Хотя и решено выслать на Чёрное море против казаков флот, …но как можно было надеяться на этот флот, если сам адмирал испугался похода и всяческими способами, и даже угрозами, старался отклонить честь командования и если турецкие солдаты так боялись встречи с казаками на море, что иногда надо их было… палками загонять на галеры, отправлявшиеся против казаков. Вообще нежелание воевать с Польшей было таким глубоким и таким всеобщим в турецком народе, что, как доносил де Сези, сделали предложение султану с готовностью возместить понесённые уже военные издержки и вознаграждение убытков, причиннных уже ранее казаками, лишь бы султан отказался от этой войны».

Полагаем, что дело заключалось не в простом испуге адмирала и что причины его нежелания лично возглавить черноморскую кампанию проясняются из приведенных Ю. Третяком соображений. Опытный воин, давний недруг казаков и великий везир конца 1610-х гг., Халил-паша понимал состояние государства и его вооруженных сил, весьма малую перспективность борьбы с казаками и невозможность предотвратить их набеги на побережье, которые могли усилиться с началом войны, и действительно боялся, но — потери своего авторитета и вследствие этого высокого положения в случае возможных и даже несомненных казачьих успехов на тех или иных участках военно-морского театра, а тем более на Босфоре. Ф. де Сези 21 (11) апреля 1610 года доносил:

«Ещё никогда не было такого страха, какой я вижу в К.П. (Константинополе. — В.К.),  многие люди приготовились выехать прочь отсюда, когда отправится великий сеньор, и думают, что казаки придут всё разрушить».

Эти опасения сохранялись затем на протяжении всей войны, и уже в ходе кампании везиры и улемы (представители высшего сословия богословов и законоведов) советовали султану вернуться в столицу, которой угрожали казаки.

Как доносил гетману Яну Каролю Ходкевичу польский агент в Турции, 23 (13) апреля 1610 года в Чёрное море против казаков, «могущих напасть на города», вышли 35 галер во главе с капудан-пашой, а через две недели флот османов должен был пополниться ещё 15 галерами, а также 500 малыми судами. Уход флота из столицы отнюдь не уменьшил беспокойство в Стамбуле. В венецианских известиях из этого города от 19 (9) мая 1610 г. сообщалось, что казаки совершают нападения на, приморские владения Турции и, располагая якобы 300 чайками, угрожают османской столице. Такие же известия от 6 июня (27 мая) вновь были полны свидетельствами страха турок перед казаками.

В.А. Сэрчик считает, что в 1621 г. запорожцы не проявили активность на море: они отказались от похода на Стамбул, решив поддержать польскую армию на суше; некоторый переполох в османской столице, правда, вызвала небольшая казачья морская диверсионная экспедиция, но она после первых успехов потерпела поражение в битве с превосходящим турецким флотом. Вопреки этому мнению дело обстояло по-другому.

Запорожцы и донцы в течение всей навигации 1621 г. действовали на море несколькими флотилиями, выходившими из Днепра и Дона. Известно о неудачной экспедиции 1300 донцов и 400 запорожцев под начальством донского атамана Василия Шалыгина и «больших атаманов» запорожцев Ивана Сулимы, Шила и Яцкого, начавшейся за три дня до Пасхи, отбитой от Ризе и затем потерпевшей поражение в сражении с 27 турецкими галерами, о взятии казаками Трабзона и разгроме многих мест на «царегородской стороне», о действиях казаков у Бессарабии, о крупном сражении казаков с флотом Эрмени Халил-паши, шедшим из Босфора, 5 рамадана (14 июля 1621 г.) и потере казаками при этом, по турецким данным, 5 потопленных и 18 захваченных судов, о нападении казаков на дунайский мост и захвате османских судов, шедших в Валахию, о других нападениях на неприятельские суда и набегах на берега Крыма.

Казаки в продолжение весны, лета и осени 1621 г. передвигались на морских коммуникациях, всячески мешая транспортировке турецких войск, боеприпасов, снаряжения и продовольствия. Хотя Ю. Третяк, М.С. Грушевский и В.А. Сэрчик полагают, что в турецко-польской войне  (1620 — 1621 г.г.) сухопутные операции помешали запорожцам появиться на море в более или менее значительных силах, в военно-морских действиях кампании участвовало значительное число казаков.

К сожалению, все сведения об этих операциях разрозненны, посвященные им казачьи источники отсутствуют, и связный рассказ имеется лишь об экспедиции В. Шалыгина, но в этом рассказе не фигурируют ни Босфор, ни Прибосфорский район. Ниже мы изложим информацию Ф. де Сези о появлении казаков у колонны Помпея, однако крайне трудно связать эти конкретные действия с казачьими же операциями в других районах моря и проследить до- и послебосфорский путь флотилии.

Тем не менее некоторые авторы пытались это сделать. В.М. Пудавов посчитал, что у Босфора появилась донская флотилия В. Шалыгина и что именно онапотерпела поражение в упомянутом сражении с Эрмени Халил-пашой 14 июля 1621 г. У польских и украинских историков набег к Босфору совершает запорожская флотилия. По Ю. Третяку, это запорожская флотилия сражалась с эскадрой капудан-паши в названном морском бою. Так же представлено дело у М.С. Грушевского. Л. Подхородецкий полагает, что с Эрмени Халил-пашой сражалась флотилия, побывавшая у Босфора, но она одержала победу. Н.С. Рашба думает, что в том сражении потерпела поражение флотилия В. Шалыгина.

Для таких «привязок» недостает «хронологической собранности», конкретных сведений и совпадений в деталях, а иные из них даже противоречат отдельным «привязкам»: не совпадает число судов флотилии у Босфора и судов, потопленных и захваченных капудан-пашой в сражении 14 июля 1621 года, хотя, конечно, турки могли и преувеличить потери противника. Не имея более или менее приемлемых оснований и не желая излагать необоснованные предположения, мы вынуждены отказаться от подобных попыток, за исключением кажущейся вполне правдоподобной и отмеченной С.Н. Плохием связи нападения казаков на дунайский мост и Ахиоли с последующим появлением казачьей флотилии у Босфора. Действия в Ахиоли и у пролива ранее связывал и историк Ю. Третяк.

В реляции, пришедшей в Рим из Стамбула и датированной 17 (7) июня 1621 года , сообщалось, что после попытки казаков разрушить мост, который построили турки через Дунай, казачья флотилия разделилась на два отряда. Один из них совершил нападение на Варну, а другой, состоявший из 15 чаек, двинулся к Босфорскому каналу в 18 милях от Стамбула. Как говорит Мустафа Найма, «в первых днях месяца шаабан», т.е. 11—14 июня 1621 года, султану донесли «о сожжении и разграблении казаками городка Ахиолу, лежащего ниже Мисиври». Ахиоли (Ахиолу), старый Анхиал (Анхиалос), был центром добычи соли из морской воды и располагался недалеко от Бургаса и, как считалось, в 12 часах пути от Варны и 7 днях пути от Стамбула.

 

Ю. Третяк правомерно датирует взятие Ахиоли началом июня нового стиля, т.е. 22—26 мая старого стиля, и полагает, что именно казаки, разгромившие городок, затем в 16 лодках дошли до Босфора, сжигая и грабя прибрежные села. Однако, с учётом итальянского сообщения о разделении флотилии на отряды, видимо, приходится считать, что к проливу пошёл отряд, не действовавший у Варны. Вполне возможно, со взятием Ахиоли связаны стамбульские известия, датированные 6 июня (27 мая), поступившие в Рим из Венеции и вновь рассказывавшие о страхе в турецкой столице перед казаками.

О появлении казаков у Босфора, панике в Стамбуле и лихорадочных мерах османских властей по защите пролива и столицы подробно говорится в депеше посла Ф. де Сези Людовику XIII от 17 (7) июня 1621 писал:

«Ужас в этом городе был так велик, что невозможно описать. Шестнадцать лодок с казаками достигли в эти дни колонны Помпея поблизости от устья Канала Чёрного моря, чтобы захватить карамуссоли, сжечь и разрушить селения, и переполох был такой, что множество людей из Перы и Кассомбаши (Касымпаши. — В.К.) бросилось к Арсеналу спасать своё имущество в К[онстантино] поле, что поставило в затруднительное положение каймакана (каймакам исполнял обязанности великого везира, когда тот отсутствовал в столице. — В.К.) и бо-станджибасси (бостанджибаши — начальник охраны султанских дворцов и садов. — В.К.); великий сеньор и его совет оставили такую малую охрану в этом городе, что без трёх галер, которые находились здесь, не было бы никакой возможности послать защищать устье названного канала, хотя день и ночь каймакан и бостанджи хватали на улицах людей, которые никогда не предполагали воевать, а что касается оружия, то его взяли с христианских судов, которые стояли в порту; эти люди не имели ни одного мушкета в запасе».

«Наконец, — продолжал Ф. де Сези, — после двух дней смятения эти три галеры и сорок лодок и фрегатов вышли из устья, чтобы искать казаков, которые в то время грабили одно селение; они (турки. — В.К.) не рискнули ни приблизиться, ни сразиться с шестнадцатью лодками, хотя половина людей (казаков. — В.К.) находилась ещё на берегу; и под покровом ночи три галеры и остатки мобилизованного войска вернулись обратно к замкам, которые называют здесь Башнями Чёрного моря, к стыду паши, на которого было возложено это поручение. Каймакан и бостанджи сообщили великому сеньору об этом малодушии, чтобы он (паша. — В.К.) был наказан».

В депеше от 1 июля (21 июня 1621 года) посол называет имя адмирала — Фазли-паша, а также добавляет, что этот бежавший от казаков военачальник, представив себе бурю, которая могла стоить ему головы, послал в султанский лагерь своего человека с 20 тысячью цехинов, в том числе 15 тысяч для падишаха и 5 тысяч для великого везира.

Те же события — появление казачьей флотилии у Босфора, отправка против неё 3 галер и ещё 40 судов и их бесславное возвращение — описаны, хотя несколько короче и с упоминанием не 16, а 15 казачьих судов, в итальянской реляции из Стамбула от того же, что у Ф. де Сези, 17 (7) июня и в одном из писем, отправленном в Рим из Венеции 31 (21) июля 1621 г. Согласно этим документам, появление неприятельской флотилии у «канала» вызвало такой страх, что многие жители Перы бежали в Стамбул, захватив с собой лишь самые дорогие вещи. С.Н. Плохий, отмечая совпадение информации, полагает, что все упомянутые послания основывались на одном источнике.

Хотелось бы отметить некоторые довольно существенные ошибки, которые встречаются в работах историков при упоминании набега 1621 г.

А.В. Висковатов, переводя депешу Ф. де Сези и имея слабые представления о турецких и босфорских реалиях, не понял, что за «карамуссоли» захватили казаки, достигнув колонны Помпея, и превратил их в населенный пункт Карамуссал. За А.В. Висковатовым последовали М.С. Грушевский, переводивший депешу самостоятельно, но лишь поправивший название ближе к оригиналу (Карамусол), и Ю.П. Тушин, цитировавший без замечаний висковатовский перевод. Между тем посол говорил о карамюрселях — одном из типов турецких судов того времени. Карамюрсель представлял собой узкое, однопалубное, с высокой кормой парусно-гребное судно, использовавшееся на Чёрном и Средиземном морях для транспортировки грузов и несения службы в прибрежных водах.

У А.В. Висковатова возник и ещё один мифический объект: казаки будто бы подходили к «колоннам Помпеи». Этот же автор именует Касымпашу — район, примыкавший к морскому арсеналу, который носил такое же название, — Кассомбашем. Не понял, о каких местах идёт речь, В.М. Пудавов, у которого «многие жители Персы и Каюмбаша прятали свои пожитки в Арсенале». Н.С. Рашба, почему-то игнорируя дату, указанную в депеше Ф. де Сези, относит рассматриваемые события к 1620 г. М.А. Алекберли определяет состав казачьей флотилии то в 12, то в 16 судов, причём делает это в двух работах, и оба раза в одном и том же абзаце. Ю.П. Тушин пишет, что османская эскадра «вышла в Босфор (подразумевается, из Золотого Рога. — В.К.) на поиски казаков, опустошавших в это время окрестности турецкой столицы», и таким образом переносит действия из устья Босфора в сам пролив.

Вопреки прямому указанию источников о беззащитности Стамбула, а также мнению старых авторов о том, что султан Осман II, свыше года затративший, чтобы собрать армию против Польши, страшно оголил «не только страну, но и столицу», Л. Подхородецкий утверждает, что опасения перед морскими ударами казаков побудили османские власти оставить в Стамбуле и других приморских городах «сильные команды янычар» и что отсутствие янычар в армии затем чувствительно сказалось под Хотином. Именно нехваткой воинов объяснялось «хватание» людей прямо на столичных улицах. Историк Ю. Третяк пишет:

«Собрали в конце концов несколько десятков малых и больших судов, но не было кем их укомплектовать, и были вынуждены с улицы брать людей в экипажи для этой флотилии…»

Как выражался польский автор, «импровизированная экспедиция» оказалась «позорной», поскольку «турки несмотря на своё огромное численное превосходство не смели задевать казаков и целый день только смотрели на них издалека». Замечательный казачий успех в противостоянии у входа в Босфор и, напротив, провал похода против «разбойников», «трусливый поступок» и «малодушие» Фазли-паши отмечены рядом историков. М.С. Грушевский пишет:

«Было их (казаков. — В.К.), кажется, немного, но переполоха они наделали достаточно и в беззащитном Стамбуле, и на остальном побережье».

Сведения о другом босфорском набеге казаков, на этот раз в сам пролив, и даже о выходе казаков в Мраморное море содержатся в показаниях шляхтича Ежи Вороцкого. После Цецорской битвы 1620 г. он находился в турецкой неволе, затем бежал, 16 (6) июля 1621 г. добрался до польского лагеря и сообщил, что ушёл из Стамбула четыре недели тому назад, т.е. около 18 (8) июня 1621 г..

«Рассказал, что недавно посылал турецкий цесарь в Белгород морем на каторгах большие штурмовые пушки, порох, ядра и всякого продовольствия немало… Но то все наши казаки-запорожцы разгромили. А разгромивши, наезжали под Царьград. Казаки и вежи те, где князь Корецкий сидел, разрушили…»

Известно, что польский аристократ православного вероисповедания Самуэль Корецкий, взятый в плен также в битве под Цецорой в 1620 г., содержался в Семибашенном замке, Едикуле, на побережье Мраморного моря, и там в 1622 г. был задушен.

«Далее наехав на Галату, брали, били, секли казаки, — показал Е. Вороцкий, — а когда за ними погнались турки, утопили их, двух и отослали (неясность в оригинале. — В.К.) к турецкому цесарю в обоз, который стоял под Адрианополем, которых казаков клеймили, били и на кол посажали. И это было недель 7 тому назад».

Подсчёт показывает, что набег казаков на Едикуле и Галату беглец относил ко времени около 28 (18) мая.

Сведения Е. Вороцкого чрезвычайно важны. Судя по всему, во время казачьего набега, он находился в Стамбуле и мог иметь свежую, непосредственную информацию. Однако о набеге, совершенном около 28 (18) мая да ещё на сам Стамбул, молчит Ф. де Сези. Касаясь известия о нападении на Едикуле, Л. Подхородецкий замечает, что «это был только слух», а сообщение о налёте на Галату оставляет без комментариев. М.С. Грушевский, говоря о том походе казаков, в котором они оказались у колонны Помпея, пишет о «шуме слухов и преувеличенных вестях… пускавшихся (врагами Турции. — В.К.) даже умышленно по разным соображениям». Правда, следует отметить, что именно об этом набеге неизвестны какие-либо слухи, а упоминание о них у историка появилось потому, что он присоединил к босфорскому походу действия казаков в других районах моря. Но, может быть, сведения, сообщенные Е. Вороцким, как раз и относились к подобным слухам? Или все-таки французский посол по каким-то причинам не зафиксировал майский набег на Босфор? Пропуски, связанные с казачьими действиями в этом районе, у Ф. де Сези, как и у Т. Роу, случались, и мы это увидим по их сообщениям о событиях следующего, 1622 года.

Любопытно, что Н.С. Рашба, соавтор Л. Подхородецкого по книге о Хотинской войне, за 20 страниц до замечания последнего о неверии в реальность набега на Едикуле, напротив, высказывает доверие рассказу шляхтича, допуская, впрочем, ошибку в определении объекта нападения. Согласно Н.С. Рашбе,

казаки «уничтожили суда, везшие в Белгород тяжелые осадные орудия, военное снаряжение, порох и продовольствие… также башню при входе в столичный порт Галату».

Сообщению Е. Вороцкого доверяет и В.А. Голобуцкий, который пишет, что в начале июня, когда султан с армией выступил из Стамбула против Польши, запорожцы захватили суда, перевозившие в Аккерман пушки, боеприпасы и провизию, а затем, продолжая свой путь, «появились у турецкой столицы, разрушили один из её фортов и вступили в Галату, после чего повернули назад»; турки безуспешно гнались за ними, сумев захватить только двух казаков. Так же относится к названному сообщению И.С. Стороженко, который, однако, неверно датирует события первой половиной июля. Казаки, замечает историк,

«сожгли в Стамбуле башню замка Едикуле, где сидел когда-то (почему когда-то? — В.К.) в темнице… Корецкий, опустошили побережье под Галатой».

Согласно болгарскому историку В. Гюзелеву, запорожская флотилия в 1621 г. вновь появилась под стенами Стамбула и даже взяла Галату.

Мост Галата

Как бы то ни было, характерно, что современник отмеченных событий, знаменитый дубровницкий поэт Иван Гундулич в эпической поэме «Осман», написанной ещё до известия о смерти С. Корецкого, выражал полную уверенность в способности казаков во главе с гетманом П. Сагайдачным пройти Босфор, дойти до Едикуле и взять этот замок. Когда поэма описывает марш турецких войск на поляков в ходе Хотинской войны, «птица сизая» советует королевичу Владиславу:

«…направь ты вскоре
Сагайдачного на воду:
Корабли разбить на море
У врага тебе в угоду.
С казаками побеждая,
Он, начальник их, пробьётся
До Царьграда, всё пленяя,
Что в пути ни попадётся.
Он и дальше сможет даже
Силой воинов пробиться
И Корецкого у стражи
Вырвать сможет из темницы».

Имеются известия и ещё об одном, более позднем казачьем набеге 1621 года на Босфор. Приведем их.

1. В «Летописи событий в Юго-Западной России в XVII веке» Самийла Величко сообщаются записи из дневника участника Хотинской войны Матфея Титлевского (Титловского). Одна из них, сделанная 6 сентября (27 августа) 1621 г., говорит, что из турецких обозов бежал казак, который «седм лет в сарацинской пребывал неволе» и сказал, что

«во обозе своём турки проговоруют: дванадесять (12. — В.К.) судён, узброенных арматою (вооруженных пушками. — В.К), на море Евксинском козаки емша потопиша, избывший же в Константинополь убежаша; их же даже до самих стен града козаки гоняще, всех царигородцов устрашиша; сея новини первого провозвестителя гневом неистовящийся отоманин (султан. — В.К.) повелел удавити; в день же грядущий заповеда ко обозу поляков силное готовити приступление. Toe ж самое и турки многий, на стражи ятии (стоявшие. — В.К.) единодушним согласием глаголюще, утверждаху». Под 14 (4) сентября 1621 г. замечено: «Знову проносилося в обозах турецких, яко неколико суден флота отоманского козаки в море Евксинском затопили. Тою новиною на ярость возбуждений, турчин крепкому приступу до обозов в день грядущий заповедал быти».

2. В записках М. Титлевского, посвященных этой войне, есть сообщение, которое по контексту относится к августу нового стиля, кануну решающего столкновения польской и турецкой армий:

«А тим часом Козаков десять тисящей чрез Евксенское море, абы руиновали панства (владения. — В.К.) турецкие и запаси их переймали, виправляет (польский король. — В.К.)». Там же содержится и обобщающее замечание о том, что в Хотинскую войну «под предводительством Богдана Зеновия Хмелницкого было на Черъном море Козаков 10 000, кои суден турецких, пушками и разними припасами наполнених, болше 20 на том же море потопили».

3. Летопись С. Величко приводит письмо кошевого атамана И. Сирко крымскому хану от 23 сентября 1675 г., где среди прочего сказано, что

«року 1621… Богдан Хмелницкий, на мору Чорном воюючи, в своих моноксилах многие корабле и катарги турецкие опановал (захватил. — В.К.) и благополучно до Сечи повернулся».

4. С. Величко же воспроизводит хронику войны, написанную Самуэлем Твардовским, который, как указывалось, в 1621 г. был секретарем при польском посольстве в Стамбуле. В хронике есть фраза, относимая С. Величко к этой войне и Б. Хмельницкому:

«[Вократце припоминается], иж (что. — В.К.) болш тисячи миль в самую Азию (казаки. — В.К.) заежджали, вистинали (вырезали. — В.К.) Трапезу нт, Синоп з кгрунту (до основания. — В.К) знесли и под Константинополь не раз з неслиханною своею скоростию, мури (стены. — В.К.) оного [стрелбою] окуруючи (окуривая. — В.К.), подходили; [що все водою справовали (делали. — B.K)]».

5. Ссылаясь на М. Титлевского и С. Твардовского, сам С. Величко уверенно утверждает, что в 1621 г. по королевскому указу на Чёрном море действовали 10 тысяч казаков под командованием Богдана Хмельницкого и что они после потопления 12 судов, преследуя турок, «самому Цариграду превеликое смятение и страх учинили, отвсюду оного порохом оружейним окуривши».

Кажется, приведены весомые свидетельства о набеге на Стамбул перед 27 августа, по-видимому, в том же месяце. Но проблема заключается в том, что в летописи С. Величко есть сфальсифицированные, сочинённые акты, и ею в целом можно пользоваться лишь с крайней осторожностью. Письмо И. Сирко рассматривается историками как апокриф, и его сведениям также нельзя безоговорочно доверять. Что же касается Богдан Хмельницкого, то он в 1620 г. попал в турецкий плен и был выкуплен через два года, а следовательно, не мог в 1621 г. возглавлять морской набег.

Нет ничего удивительного в том, что многие авторы отрицают реальность рассматриваемого похода Богдана Хмельницкого. Но немало историков, в частности Д.И. Эварницкий, предпочитают верить С. Величко и М. Титлевскому. У М.А. Максимовича читаем, что о черноморском «промысле», ставшем известным 6 сентября (27 августа),

«говорится и в королевском листе Сагайдачному 1622, генв[аря] 12, и в диаруше Титлевского, и у Твардовского. И так напрасно пишут, что Богдан Хмельницкий, взятый под Цецорою в полон, оставался в нем два года». «Есть полное основание предполагать, — замечает Н.С. Рашба, — что часть запорожцев действовала на море под руководством бежавшего из турецкой неволи Богдана Хмельницкого… Повёл он казацкую флотилию в августе 1621 года прямо под Стамбул, где казаки разбили неприятельскую эскадру…»

М.А. Алекберли, Ю.П. Тушин и И.С. Стороженко считают, что был поход на Стамбул, но без Б. Хмельницкого. Б.В. Лунин говорит, что в 1621 г. казаки доходили до Стамбула, но неясно, имеется ли в виду последний поход, набег на Галату или они оба.

Следует ещё сказать, что бунчуковый товарищ П.И. Симоновский в своём «Кратком описании о козацком малороссийском народе и военных его делах» 1765 г. рассказывает, что запорожцы, отправленные на море для разорения турецких владений, взяли 12 османских военных судов «и глубине их предали, а кои от них убежали, то они гналися за ними даже под самые цариградские стены, где всех привели в страх», но относит знакомые нам события к 1620 г.

Этим же годом датируют поход Н. Йорга, М.А. Алекберли и Н.С. Рашба. Второй автор ссылается на Иоганна Христиана фон Энгеля и Н. Йоргу и указывает, что казаки продолжали погоню до самой столичной гавани и, взяв восемь галер, вернулись обратно. Согласно Н.С. Рашбе, на обратном пути от предместий Стамбула запорожцы разбили преследовавшую их турецкую эскадру, причем Скиндер-паша, возмущаясь, утверждал, что запорожцы действовали вместе с донцами и с ведома польского короля. Поскольку оба историка описывают и набег на Стамбул перед 6 сентября (27 августа) 1621 г., получается, что они раздваивают единый поход.

 

Для выявления реального хода событий необходимы какие-то новые источники, а пока набег, о котором рассказывает М. Титлевский, как и нападение на Едикуле и Галату, остается под вопросом. Можно, правда, добавить, что некоторые известия западноевропейских современников позволяют довольно уверенно предполагать, что казаки в 1621 г. заходили в Босфор дальше его устья.

«В 1621 г., — утверждает П. делла Балле, — козаки польские вошли в устье Чёрного моря и проникли до самой Тюремной башни и предместий Константинополя, где они захватили огромное количество рабов, так что вельможи турецкие не смели с этой стороны ходить для прогулок в свои сады при виде Козаков, бегавших повсюду с саблями в руках и нигде не встречавших сопротивления».

Французский дипломат Л. де Курменен, приезжавший в 1621 г. в Стамбул со специальной миссией от Людовика XIII в своей книге 1624 г. писал, что турецкие власти в страхе перед казаками и из-за нехватки сил даже вынуждены были привлечь к караульной службе французских купцов, а появление нескольких казачьих лодок, разоривших на черноморских берегах два или три селения, наполнило столицу таким замешательством, что османские сановники умоляли посла Франции предоставить им убежище, если город попадёт во власть казаков. По Л. де Курменену, казаки порой грабят даже в 5—6 лье от Стамбула.

«И не будь двух замков, которые охраняют пролив, они дошли бы до порта Константинополя, чтобы поджечь Арсенал и его галеры. И если бы им немного повезло, они взяли бы город: турки не считают это невозможным, пребывая в страхе все последние годы».

В целом казачьи военно-морские действия внесли заметный вклад в победу Польши в Хотинской войне, что и отметил король Сигизмунд III, наградив по её окончании не только казаков, сражавшихся на суше, но и казаков-моряков. Тем не менее по мирному договору Речь Посполитая, не в полной мере воспользовавшаяся плодами победы и решившая и после войны придерживаться старого курса в отношениях с Турцией, в очередной раз обязалась впредь не допускать запорожских морских походов.

Далее… Глава IV. РАСШИРЕНИЕ БОСФОРСКОЙ ВОЙНЫ. 2. Операции 1622—1623 гг.

Ссылки

 [120] В июле нового стиля сообщалось и о выходе 200 судов.

[121] О разгроме Варны Ф. де Сези сообщал королю 25 (15) августа 1620 г.

[122] Н.П. Ковальский и Ю.А. Мыцык перевели последнюю фразу следующим образом: «…и наконец остановились всего в 16 милях от Константинополя».

[123] В депеше все же говорится о солдатах, и, очевидно, именно они, а не моряки имелись в виду. Солдаты превращаются в матросов ещё раньше у В.М. Пудавова.

[124] У публикаторов после Балчха стоит знак вопроса, Понт и Енгикёй не поясняются. Балчх — это явно Балчик. Что подразумевалось под Понтом, сказать затрудняемся (может быть, Трабзон?).

[125] «Войска помощные, которых турки употребляют в отпуск морской, — писал современник, — приходят из Триполя, из Тунезя, из Алджира (Триполи, Туниса и Алжира. — В.Л. ».)…»

[126] О войне в целом см.: 628; 263; 616.

[127] Н.С. Рашба пишет, что предостережения сановников высказывались под впечатлением уже происходивших казачьих морских набегов 1621 г., но в марте их еще не было.

[128] По Ю.П. Тушину, в продолжение нескольких месяцев лета 1621 г. «действовала крупная флотилия запорожцев, которая делилась на не сколько отрядов, чтобы расширить рамки своих набегов».

[129] В публикации документов о воссоединении Малыя России с Россией В. Шалыгин ошибочно назван Малыгиным. Н.С. Рашба неверно говорит о 1300 запорожцах и 400 донцах.

[130] У Ю. (О.И.) Сенковского пересчет дал 13 июля.

[131] Н.С. Рашба, не указывая, правда, основания, пишет, что в Хотинскую войну в 1621 г. на водные пути вышло до 5 тыс. запорожцев.

[132] По пересчету Ю. (О.И.) Сенковского, 10—13 июня.

[133] У М.А. Алекберли почему-то Ахиоль.

[134] М.С. Грушевский перевёл так: «…множество людей от Перы и Касомбаши до Арсенала уже начали перевозить своё имущество в Константинополь». По Ю. Третяку, жителей Стамбула «охватил великий страх; некоторые уже укладывали вещи и хотели удаляться из города», но последнее утверждение не вытекает из источника.

[135] Согласно М.С. Грушевскому, снимали орудия, однако далее у Ф. де Сези упоминаются мушкеты, и, похоже, речь все-таки должна идти об оружии.

[136] У В.М. Пудавова Топа Фазли-паша. Й. фон Хаммер упоминает Фазли-пашу, который был капудан-пашой в 1647 г.

[137] Ю. Третяк заменяет цехины на дукаты. О монетах, обращавшихся тогда в Турции, скажем в главе VI.

[138] См. далее у того же автора и другое написание — Карамюсаль.

[139] Турецкие вёсельные суда имели общее название «чакдыры», и карамюрсель являлся наименьшей чакдырой. В европейских языках название «карамюрсель» варьировалось. У Жоржа Фурнье это «карамуссат». О происхождении названия см. в главе IX.

[140] У Г.А. Василенко читаем, что чайки вошли в пролив и что «на защиту столицы Осман II послал морские и сухопутные силы, которые вскоре туда прибыли». Автор превращает названия должностей каймакама и бостанджибаши в имена — соответственно Каймакан-пашу и Бостанчи- пашу.

[141] Определение «импровизированная» понравилось М.С. Грушевскому (его «импровизированная эскадра» уже упоминалась при рассказе о событиях 1620 г.), и он с иронией пишет, что в 1621 г. «импровизированные моряки чувствовали такое почтение к козачеству, что, подъехав к козацкой флотилии… не отважились напасть… Посмотрели на разведенный козаками пожар и тихонько… вернулись к себе обратно в Константинополь». Позже у М.С. Грушевского будет фигурировать и «импровизированная армада». Н.С. Рашба также упоминает «сымпровизированную флотилию».

[142] В польском оригинале zburzyli; в запорожском заглавии публикуемого документа «спалили».

[143] Л. Подхородецкий понимает как «двух их (казаков) отослали».

[144] Шляхтич сообщил, что на Дунае несут охранную службу против казаков 500 шаик с небольшими пушками и что он, беглец, видел эти суда под Рущуком.

[145] Ю.П. Тушин неверно датирует эти события периодом после 11 июля. Автор совершенно не понял польский текст, заставив Е. Вороцкого бежать с галеры 16 июля и превратив Галату в Галац — город, расположенный в глубине современной Румынии. По Ю.П. Тушину, не казаки потопили погнавшихся за ними турок, а турки казаков, и в таком случае непонятно, почему упоминается столь мизерное число казаков- пленников.

[146] Л. Подхородецкий также говорит, что слухи о вооруженном выступлении против турок Персии и Испании, больших походах казаков, военных приготовлениях Англии и Голландии распространяли на территории неприятеля польские агенты, старавшиеся вызвать панику среди населения или морально ослабить турецкую армию, шедшую на север. По автору, результаты этой работы оказались значительными: в армии было сильное беспокойство о судьбе родственников и имущества, оставшихся в родных местах.

[147] В другом месте у того же автора: напали на один из стамбульских фортов, разрушили его и повернули назад.

[148] Ю.А. Мыцык замечает, что после 14 мая казаки сумели совершить успешный поход под Стамбул, но, возможно, имеет в виду набег, описанный Ф. де Сези.

[148] Добавим здесь, что в стихотворении Т.Г. Шевченко «Гамалия» упоминается казачья атака Галаты: Турция «боится, чтоб Монах (видимо, имеется в виду П. Сагайдачный. — В.К.) Не подпалил Галату снова,
Не вызвал чтоб Иван Подкова
На поединок на волнах».
Само стихотворение посвящено походу на Скутари для освобождения казаков-невольников:
«— Режьте! Бейте! —
Над Скутари
Голос Гамалии.
Ревет Скутари, воет яро,
Все яростнее пушек рев;
Но страха нет у казаков,
И покатились янычары.
Гамалия на Скутари
В пламени гуляет,
Сам темницу разбивает,
Сам цепи сбивает.
— Птицы серые, слетайтесь
В родимую стаю!.. —
Пылает Скутари…
Как птиц разбуженная стая,
В дыму казачество летает:
Никто от хлопцев не уйдет,
Их даже пламя не печет!
Ломают стены».
В поэме Т.Г. Шевченко «Гайдамаки» атаманы «вспоминают,
Как Сечь собирали,
Как через пороги к морю
Лихо проплывали.
Как гуляли в ёерном море,
Грелися в Скутари». Литературными источниками стихотворений поэта «Гамалия» и «Иван Подкова» служили повести Михала Чайковского (Мехмеда Садык-паши) «Поход на Царьград» и «Скалозуб в Замке семи башен».

[149] Перевод прозаический (1718 г.). Слова, взятые в квадратные скобки, в оригинале отсутствуют и добавлены переводчиком С. Савецким.

[150] См. его критику А.Л. Бертье-Делагардом: 54.

[151] Н.С. Рашба вопреки М. Титлевскому думает, что 12 судов были потоплены под Стамбулом. Поход Б. Хмельницкого фигурирует и в других работах, но с указанием на разгром эскадры в открытом море.

[152] Ю.П. Тушин относит набег к осени — следовательно, к началу сентября.

[153] Приводим перевод В.И. Ламанского: 411.

[154] Д.С. Наливайко, отмечая, что им был Ф. де Сези, говорит, что рассказы последнего послужили важным источником для Л. де Курменена.

 

Военные действия 1622—1623 гг.
Первые босфорские походы

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*