Вторник , 21 Сентябрь 2021
Домой / Новое время в истории / Великая скудость живностей

Великая скудость живностей

«Босфорская война».
Владимир Николаевич Королёв.

Глава XI. ОКОНЧАНИЕ БОСФОРСКОЙ ВОЙНЫ.
3. «Великая скудость живностей».

Казачья война против Стамбула велась даже в то время, когда ни запорожцы, ни донцы не совершали набеги на Босфор или к Босфору, и продолжалась по окончании Босфорской войны. Дело в том, что, действуя и на большом удалении от османской столицы, казаки наносили ей хотя и не прямой, но громадный экономический вред.

Стамбул чрезвычайно зависел от подвоза продовольствия и иных грузов с Чёрного моря, о чём сохранились многочисленные свидетельства современных наблюдателей. П. делла Балле в 1618 г. отмечал, что «это море снабжает его (город. — В.К.) зерном, хлебом, маслом, кожами, всем лесом, который необходим им (туркам. — В.К.) для отопления, для постройки их домов, их судов, и тысячей других подобных продуктов». В 1634 г. Э. Дортелли, перечисляя предметы черноморского ввоза в Стамбул, упоминал пшеницу из придунайской Румелии, масло из Тамани, рыбу из Азова, Керчи и Кафы, икру из Темрюка и Азова, соль и кожи из Крыма, рабов из Крыма и с кавказского побережья.

Главными предметами вывоза из Кафы были рабы, рыба, икра, соль, пшеница, ячмень, просо, масло и вино; вывозилось много шерсти, шкур ягнят, бараньих кож, говяжьего мяса, сала, нефти, меда, воска и др.

Соляные озёра у Керчи и Гёзлева (Евпатория) снабжали Стамбул и все черноморское побережье столовой и поваренной солью. Азов вывозил главным образом рыбу, икру, кожи и рабов. Ведущие потоки черноморских товаров направлялись в сторону Стамбула, но часть их следовала затем в османские провинции и за границу: рыба — в Венецию, икра — на острова Архипелага, кожи — в Италию, Фландрию, Англию и Францию и т.д.

Значение Черноморского региона для жизнеобеспечения османской столицы и всей империи не упало и к концу XVII— началу XVIII века Посол Е. Украинцев писал царю Петру I в 1699 г., что в Стамбул «многий хлеб и масло коровье, и хороменный лес, и дрова привозят с Черного моря из-под дунайских городов — из Браилова и Измаила, из Галации и из Килии, из Белогородчины (района Аккермана. — В.К.) и из Очакова, и из Крыму — из Балаклавы и из Кафы, и из анатолийских городов, а масло коровье из Кубанской орды…» По сообщению другого посла в Турции, П. Толстого, в столицу с Чёрного моря завозили пшеницу, ячмень, овес, коровье масло, сало, коноплю, мед, сыр, соленое мясо, кожу, воск и шерсть.

Стамбульский морской арсенал Касымпаша в XVII веке снабжался лесом из Причерноморья, железом из придунайских районов, медью из Анатолии, пенькой и лучшим корабельным лесом из Синопа и Трабзона, салом из Кафы и Варны.

Османский автор XVII века Хюсейн Хезарфен справедливо замечал, что в империи «добывают с черноморских гор такое большое количество леса для строительства домов и кораблей, что турки могут легче любого другого народа в очень короткое время снарядить могучий флот».

Важное для стамбульского кораблестроения и османского флота судовое снаряжение и парусное пеньковое полотно поступали из Самсуна, славившегося местной коноплей. Знаменитый мелкий белый песок для корабельных и прочих часов добывался у Азова.

Канадский историк К.М. Кортепетер на основании турецких и западноевропейских материалов составил таблицу предметов экспорта черноморского побережья в XVII веке. Приводим далее её данные, видоизменив рубрики и порядок их расположения.

Значительная масса названных товаров перевозилась на судах через Босфорский пролив, который представлял собой очень важную, мощную и весьма загруженную транспортную артерию. Достаточно сказать, что генуэзский резидент в Стамбуле граф Синибальди Фиэски в начале 1670-х годах «однажды вздумал сосчитать суда, проходившие перед его домом (на Босфоре. — В.К.) от полудня до захода солнца, и насчитал около 1300».

Многие современники полагали, что подвоз продовольствия с Чёрного моря был для Стамбула важнее средиземноморского привоза. К. Збараский, ездивший послом в Турцию, в отчёте сейму 1624 г. сообщал:

«Из-за опустошения (разорения страны от безвластия, разбоев солдат и т.п. — В.К.)… земля почти не обрабатывается, мало сеют в окрестностях Константинополя. Всё продовольствие для него доставляется по Чёрному морю и совсем немного (только рис и овощи из Египта) по Белому, но на всех этого не хватает».

Е. Украинцев писал царю Петру Великому, что если «запереть» Чёрное море, то «в Царьграде будет голод», ибо

«с Белого моря только приходит пшено сарацинское (рис. — В.К.), сахар, кофе, бобы, горох, конопляное семя и сочевица, а иных хлебных запасов не приходит. Да и около… Царьграда и далее в иных местах хлеба у них родится мало…»

Иерусалимский патриарх Досифей в письме Е. Украинцеву замечал, что турки опасаются, как бы не вышло много русских кораблей и

«не пошли бы в разные места Чёрного моря восточныя и западныя в загоны, и будет оттого причина, что не будут приходить в Царырад хлебные запасы и будут препону иметь службы их восточныя и западныя великия и многия, и неначаянныя зла могут случиться от сего туркам, а наипаче смущения и мятежи, и трудности во всячине».

Е. Украинцеву и Досифею позже вторил и П. Толстой. Перечислив ввозившиеся в столицу черноморские товары, он замечал, что «ежели того с Чёрного моря не будет хотя един год, оголодает Константинополь».

Положение имперского центра Стамбула усугублялось во время войн с Венецией, когда, как выражались современники-доминиканцы Марио ди Сан-Джованни и Антонио ди Сан-Назаро, подвоз съестных припасов в Стамбул становился «возможен только с этого (Черного. — В.К.) моря и ни с какой другой стороны». В 1646 г. венецианцы «одолели» несколько судов, шедших в столицу с запасами из Архипелага, вследствие чего «в Царегороде великая смута востала». Венецианская блокада летом 1656 г. вызвала дороговизну в Стамбуле и резкое недовольство его жителей.

Один из тюркологов подчеркивает, что именно недовольства жителей Стамбула, «султаны всегда боялись и поэтому заботились о том, чтобы население Стамбула не знало недостатка в продовольствии». С XVI века строго регламентировались качество хлеба, который мог продаваться только свежим, цены на хлеб и мясо, сама торговля продовольствием и т.п.

После сказанного можно в общем понять, какую роль играли военно-морские действия казаков в подрыве снабжения турецкой столицы. Но, к сожалению, нет возможности воспользоваться какими-либо цифровыми данными, которые характеризовали бы ущерб, понесенный Стамбулом от запорожских и донских набегов. Приходится прибегать только к свидетельствам сведущих и авторитетных современников. Они же единодушно оценивают этот урон как чрезвычайно большой.

К. Збараский указывал, что когда во время Хотинской войны 1621 г. и активных морских операций казаков Чёрное море и Дунай оказались закрыты для торговли, а на Средиземном море хозяйничали флорентийские и испанские галеры и «не было никакого подвоза продовольствия по морю», то крайне осложнилось продовольственное положение Стамбула: «Хлеб был столь дорог, что люди погибали от голода…» Папа римский Урбан VIII в инструкции своему нунцию в Польше в 1622 г. отмечал, что казаки уже не однажды умели «морить голодом» столицу Османского государства.

Об особом недовольстве турок тем, что казаки мешают подвозу провизии в Стамбул, писал Т. Роу. 3 мая 1623 г. он доносил в Лондон о многих убытках, понесенных в результате закрытия из-за казаков столичного порта, и о том, что «на защиту торговли» имперский флот вынужден отправить часть галер, а 30 мая 1623 г. извещал Д. Карлтона, что из-за казаков продовольственное снабжение Стамбула «очень расстроено». Когда упомянутые выше М. да Сан-Джованни и А. да Сан-Назаро, говоря о времени Кандийской войны (1645-1669), когда Венеция потеряла весь Крит или более раннем периоде, констатировали, что казачьи чайки легко запирали вход судам в Босфор, «к великому страху турок», то имелся в виду прежде всего страх перед возможным голодом.

В 1680 г. русский священник Тимофей в письме из Стамбула в Москву излагал мнение иерусалимского и константинопольского патриархов, что царю Алексею Михайловичу следовало бы не воевать в Русско-польской войне 1654—1667, за возвращение утерянных Россией в Смутное время территорий, а лучше овладеть Крымом и Азовом и пустить по морю донских казаков для разорения турецких земель и не пропускать продовольственных запасов в Стамбул. В письме указывалось, что османы сильно боятся русских, поскольку не имеют ни казны, ни войска, и что «крепко дивятся все», почему царское величество не бьётся с ослабевшими турками. А представитель Венеции в Стамбуле, вернувшийся в июле 1684 г. на родину, рассказывал

«о великом тамошнем смятении великой ради скудости живностей, и зоне (потому что. — В.К.) от стороны Чёрного моря, от казаков множество осажены; а когда б к ним из Белого моря 60 чайки (шаик. — В.К.) не пришли с запасом, то б голод великой терпети».

В 1680—1690-х гг. в Западной Европе не раз отмечали урон, который казачьи действия на Чёрном море наносили подвозу продовольствия в столицу Турции.

В связи с изложенным довольно странно видеть явную недооценку воздействия набегов казаков на положение Стамбула и империи у такого блестящего знатока истории османской столицы второй половины XVII века, как Р. Мантран. Мы уже говорили во введении, что, по мнению этого историка, казаки больше угрожали Крыму, чем Турции, и что их первое появление на Босфоре, датируемое к тому же неверно, вызвало только «некоторое волнение». Р. Мантран считает, что при этом казаки лишь причинили «известные убытки» (впрочем, «многим селениям»). Причину такой недооценки приходится видеть в том, что самые значительные казачьи набеги на Босфор и Анатолию осуществлялись за пределами любимого времени историка, а само это излюбленное время являлось периодом 1651—1659 гг. «угасания» и затем полного прекращения казачьих походов на Босфор и Анатолию.

Ущерб, причинявшийся казаками Стамбулу, не следует понимать только в узком смысле. Речь должна идти не об одних казачьих набегах на Босфор, вследствие которых происходило его прямое блокирование, или о вызывавшем такой же результат присутствии запорожских и донских судов перед Босфором, поблизости от его устья. Мы должны иметь в виду и нападения казаков на турецкие суда вообще в Азово-Черноморском бассейне, даже в отдаленных от Стамбула районах.

Можно привести несколько примеров подобных нападений, в том числе и перехватов грузов, предназначавшихся для столицы, хотя далеко не все такие случаи отложились в источниках. Уже излагались жалоба крымцев, сообщенная Т. Роу 1 мая 1624 г., о взятии казаками многих судов с провизией для Стамбула и известие 1651 г. о захвате донцами в одном из районов Чёрного моря трёх торговых судов, которые везли в столицу пшеницу и орехи. Атаман донской станицы Федор Прокофьев 26 сентября 1662 г. рассказывал в Посольском приказе в Москве, что казаки «взяли на море карабль, а шол тот карабль ис Кафы в Царьгород со пшеницею и с ясырем… а тою… пшеницею (донцы. — В.К.)… кормились, варили и ели».

Дело доходило до того, что из-за активных действий казаков крымский хан иногда не мог переправить в Стамбул регулярные подношения султану, великому везиру и другим высшим сановникам государства. Бахадыр-Гирей I в письме второму адмиралу империи Узуну Пияле-паше в Очаков, датируемом, по-видимому, летом 1639 г., приносил извинения за то, что не смог послать подарки падишаху в связи с присутствием казачьих судов на море, и просил прислать два или три корабля османского флота, чтобы «поохотиться за казачьими чайками». Адмирал отвечал, что такое решение может быть принято только с позволения султана и капудан-паши.

Тем временем хан писал и великому везиру: «В соответствии с обычаями Чингизидов мы приготовили вам наши подарки и подношения, но между тем чайки казаков из Озю появились и проникли в гавани вплоть до пристаней. Мы сообщили вам через вашего слугу, нашего кетхуду Осман-агу, что нас охватили страх и растерянность и что мы ждали прибытия имперского флота, несущего победу. [За отсутствием такового] мы попросили прислать, по крайней мере, одну или две галеры, которых хватило бы, чтобы обеспечить перевозку подарков».

Перехват казаками судов, шедших с солдатами, боеприпасами и продовольствием в обратном направлении, из Стамбула и других портов Малой Азии в города и крепости Северного Причерноморья, косвенно в конечном счёте также оказывал влияние на положение столицы и всего государства, так как ослаблял боеспособность османских сил и их возможности остановить выход казаков в море.

Ещё большее воздействие на Стамбул производили непрестанные налёты казаков на черноморские порты, из которых в турецкую столицу доставлялись различные товары. Впечатляющую картину разрушений и страха в черноморских портах рисовал Эвлия Челеби в описании всех своих путешествий по побережью. Что касается Румелии, то он писал о сожжении казаками Балчика, о размещении «всех зданий» Каварны «близ горы» из-за страха перед казаками, о проживании торговцев Мангалии с её большой пристанью, через которую «отправляют зерно в Царьград», в прочных домах, «поскольку… боятся казаков», о Кюстенджи, которая из-за того, что «находится на морском побережье», «не слишком богата и хороша, так как много раз подвергалась нападению, разорению и сожжению со стороны казаков» .

Припомним заявление П. делла Балле о том, что на Чёрном море уже нет мест, которые не попадали бы в руки казаков. Эта констатация относится к 1618 г., и ещё предстояли казачьи действия 1620-х гг., сопровождавшиеся особенно большими убытками Турции.

Военно-морские операции Запорожской Сечи и Войска Донского разрушали внутреннюю торговлю Османской империи с крайне негативными последствиями для Стамбула. Турецкие требования к странам, поощрявшим, по мнению султанского правительства, казачьи действия, о прекращении урона черноморской торговле становятся постоянными с середины XVI веке. Ещё в 1585 г. турецкий сановник Осман-паша, беседуя с русским послом Борисом Благово в Кастамону (южнее Инеболу), требовал, чтобы московский царь, если он хочет дружбы султана, «с Дону от Азова казаков велел свести, чтоб… от донских бы казаков… Азову и на море торговым людем шкоты и тесноты никоторые не было». Результат этих «шкод» был самым разнообразным и подчас важным не только в экономическом, но и в политическом отношении, о чём скажем в главе ХII.

На продовольственном и вообще экономическом положении Стамбула сказывались и дезорганизация, сокращение и даже прекращение турецкого торгового судоходства во время активных казачьих действий на море. Временами черноморское судоходство совершалось «только тайком, украдкой»: капитаны судов старались прижиматься к берегу, совершать лишь быстрые короткие переходы или просто не выходить в море. П. делла Балле в 1618 г. свидетельствовал, что «турецкие карамюрсели и другие их торговые суда почти не осмеливались этим летом плавать по морю».

Из-за казачьих набегов страдало и сельское хозяйство приморских областей, что, естественно, ухудшало снабжение продовольствием городов. К примеру, Эвлия Челеби, путешествуя в 1640 г. от Синопа к Самсуну и прибыв к устью реки Кызыл-Ирмака, отметил, что там «нет поблизости села, которое было бы возделано, из-за страха перед казаками».

Если верить этому автору, то четверть века спустя, в 1666 г., он слышал от волжских татар просьбы об усилении борьбы Турции против Москвы, казаков и калмыков с таким обоснованием последующих выгод:

«Избавьте Азов и Крым от мучений, [претерпеваемых ими] от казаков и калмыков. И тогда мы заставим поток сала течь через Чёрное море [прямо] в ваш Стамбул. И каждый год мы станем отправлять несколько сотен тысяч баранов, а также сало на кухню цезаря-падишаха».

Надо заметить, что особый урон столице и всей Османской империи наносила борьба казаков с Азовом. По словам Ш. Лемерсье-Келькеже, в XVI веке

«любая угроза, направленная против Азова, немедленно отражалась на продовольственном положении Стамбула, особенно в период крайнего недостатка в продовольствии, а также во время голода… поскольку Азов был портом довольно значительного сельскохозяйственного района, снабжавшего Стамбул продовольствием. Эта территория в значительной степени была поставщиком зерновых культур (зерновой хлеб, ячмень), сухих овощей, растительного масла…»

В следующем веке в связи с казачьим натиском экономическое значение Азова для Османского государства резко уменьшилось, хотя он по-прежнему оставался «любимой вотчиной» и «рыбным двором» султана. Азовское море, чрезвычайно обильное ценной рыбой, первое в мире по рыбным запасам (на единицу площади и объема воды), у турок так и называлось — Балук-Денгизи (Рыбное море). Азов оказался единственным городом в Кафинском эйялете, имевшим специальное правительственное постановление о рыбе и рыбопродуктах: государство установило свою монополию на осетровых. Казачьи удары по Азову, нарушавшие снабжение красной рыбой и икрой Стамбула и империи, воспринимались турецкими властями крайне болезненно, а первые известные на сегодня выходы донских казаков в Азовское море связаны как раз с нападениями на азовских рыбаков.

«Хюсейн, эмин (управляющий. — В.К.) по снабжению империи продовольствием в богохранимой Кефе (Кафе. — В.К.), — говорилось в имперском приказе Сулеймана I крымскому хану Девлет-Гирею I от 2 июля 1552 г., — только что прислал письмо к моим стопам, убежищу блаженства, в котором он сообщает, что русы из края войны приходят во время лова рыбы имперскими сетями, находящимися в Азаке (Азове. — В.К.), уводят в плен рыбаков и захватывают сети и пойманную рыбу. Таким образом, своими действиями они наносят большой ущерб доходам фиска». Султан далее повелевал ввести в действие целую систему мер борьбы с казаками в районе Азова и на Азовском море.

В 1637—1642 гг., как известно, донцы не только владели Азовом, но и держали под полным контролем Азовское море. Экономический урон, понесенный вследствие этого Стамбулом и в целом империей, был колоссальным. «Поэтическая» азовская повесть приписывает турецкому «янычарскому голове» следующую оценку событий того времени: «Затворили вы тем Азовом-городом все море Синее: не дадите проходу по морю ни кораблем, ни катаргам царевым (султанским. — В.К.) ни в которые поморския городы».

Затронутые выше сюжеты «непрямого» воздействия казачьей морской войны на Стамбул вообще требуют подробного рассмотрения, но находятся за рамками нашей темы. Однако не сказать о них хотя бы вкратце было бы неверно: Босфорская война оказывала весьма значительное негативное влияние на экономическое положение османской столицы и многих других городов и районов, которые не раз прямо или косвенно попадали в казачье «затворение».

Сделаем выводы:

1. В 1650-х гг. Войско Донское осуществило последние операции Босфорской войны. В 1651 г. был совершен набег на азиатскую часть, в 1652 г. — на европейскую часть Прибосфорского района с возможным заходом казачьей флотилии в Босфор. В 1654 г. состоялось последнее известное нападение казаков на поселения самого пролива, а в 1659 г. последний известный казачий поход в Прибосфорский район. Все эти операции завершились успехом донцов.

2. Босфорская война, нанесшая громадный урон Османскому государству и державшая в страхе его столицу, прошла несколько этапов, оказалась весьма продолжительной и захватила около полувека, с 1613 по 1659 г. Кроме того, ещё до 1676 г.обсуждалась возможность нанесения казаками новых ударов по Босфору и Стамбулу, а Турция ожидала возобновления этих нападений.

3. Босфорская война, постепенно «затухая», закончилась словно сама собой, без какого-либо переломного события. Войну завершили, как и начинали, казаки, и произошло это по многим причинам. Отношения с Речью Посполитой вывели из войны Запорожскую Сечь, а Войско Донское, продолжавшее войну, с трудом, понеся огромные потери, вышло из критического положения, в которое его поставило наступление Турции на Дону. Негативно сказалось и сокращение донского судостроения. С 1656 г. у власти в Турции оказались сильные правители Кёпрюлю, которые смогли укрепить османский режим. В 1660 г., построив три дополнительные крепости, турки закрыли главные судоходные рукава Дона, вследствие чего казакам стало крайне трудно выводить в море большие струги, способные осуществлять черноморские походы.

4. Войну против Стамбула и до и после 1659 г. казаки вели и не действуя на Босфоре и у Босфора. Османская столица чрезвычайно зависела от поставок черноморских товаров, в первую очередь продовольствия, и военно-морские операции, проводившиеся казаками даже вдали от неё и дезорганизовавшие судоходство, торговлю и хозяйство империи, резко ухудшали положение Стамбула.

Далее… Глава XII. ЭФФЕКТ БОСФОРА. 1. Начальный резонанс. Попытки создать антиосманскую коалицию в XVI веке.

Ссылки

[598] К этим данным можно добавить сведения Р. Мантрана: из Анатолии вывозились также квасцы, бура, такелаж, с Балкан пакля, из России меха и др. О черноморской торговле и ее значении для Турции см. также: 338, с. 180—188. См. аналогичную таблицу К.М. Кортепетера по XVI в.: 597, с. 247.

[599] Ю.А. Петросян утверждает, что в XV—XVII вв. «столица практически не знала серьезных перебоев в снабжении, тогда как во многих провинциях голод был нередким явлением, особенно в конце XVI — начале XVII в.», но на следующей же странице говорит, что венецианская блокада 1656 г. не замедлила сказаться на продовольственном снабжении Стамбула, вызвав рост цен и ропот народа. Автор, видимо, полагает серьезными перебоями в снабжении только те, что вызывали непосредственно голод. Впрочем, вопреки Ю.А. Петросяну Шанталь Лемерсье-Келькеже указывает, что по крайней мере в XVI в. султанская столица часто страдала от голода.

[600] Н.А. Мининков датирует этот случаи 1661 г.

[601] Приведем один пример такого перехвата. В статейном списке русских послов, бывших в Крыму в 1655 г., Тимофея Хутынского и Ивана Фомина, отмечено: 22 июня приезжал к ним Багатырша-мурза Сулешов, который сообщил, что «тому… ныне 4 день шли из Царягорода к Кафе шесть кораблей с хлебом и с товары, и… донские казаки к тем кораблям приступали и взяли два корабля, один с хлебом, а другой с товары».

[602] Азов со времени Баезида II Вели (Святого), правившего в 1481— 1512 гг., являлся султанским хассом — личным владением дома Османов.

Попытки создать антиосманскую коалицию в XVI веке
Причины окончания Босфорской войны 1613 — 1659 г.г.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*