Вторник , 21 Сентябрь 2021
Домой / Античный Русский мир. / Кельты / Кельтский праздник Самайн

Кельтский праздник Самайн

Культура кельтов и нордическая традиция античности.
Н.С. Широкова.

Глава III. Религия и мифология древних кельтов.

§5. Пространство и время кельтской мифологии.
Кельтский праздник Самайн.

Франсуаза Леру и X. Гионварк полагают, что эту космовременную общность, которая находит отражение в этимологическом соответствии латинского templum означает пространственный, a tempus время движения горизонта в пространстве и во времени, можно проследить и на кельтском материале.

Великий кельтский праздник Самайн — ночь с 31 октября на 1 ноября.

Любой праздник выпадает из нормального времени и тесно связан с временем сакральным. Согласно Элиаде, «сакральное Время по своей природе обратимо, в том смысле, что оно буквально является первичным мифическим Временем, преобразованным в настоящее».

Всякий религиозный праздник кельтов Самайн представляет собой воспроизведение в настоящем священного события, происходившего в мифическом прошлом, «в начале». Особенно Новый год, восстанавливая космогонию в настоящем, предполагает возобновление Времени с самого начала, т. е. реставрацию первичного, «чистого» Времени,  существовавшего в момент Сотворения.

Таким праздником Нового года для кельтов был Самайн, который, открывая время господства ночи, знаменовал конец старого года и одновременно истинное начало нового. Самайн являлся точкой равновесия и встречи времени человеческого и времени божественного, а также, по образному выражению Ф. Леру и X. Гионварка «точкой соединения между календарем, записанным во времени, и местом празднования, записанным на земле (tempus —templum

Самайн — самый важный из ирландских и кельтских праздников. Все значительные мифические и эпические события происходят как раз во время праздника Самайн. Так, в самом фундаментальном повествовании ирландского мифологического цикла, в саге «Битва при Маг Туиред», такое важное для исхода битвы событие, как свидание Дагды с богиней войны Морриган, которая обещала свою помощь Туата де Дананн против фоморов,происходит в праздник Самайна:

«В Глен Этин, что на севере, было жилище Дагды. Условился он встретить там женщину через год в пору Самайна перед битвой. К югу от тех мест текла река Униус, что в Коннахте, и заметил Дагда на той реке у Коранд моющуюся женщину, что стояла одной ногой в Аллод Эхе на южном берегу, а другой ногой у Лоскуйн на северном. Девять распущенных прядей волос спадали с её головы. Заговорил с ней Дагда, и они соединились. Супружеским ложем стало зваться то место отныне, а имя женщины, о которой мы поведали, было Морриган (богиня войны и смерти). И объявила она Дагде, что ступят на землю фоморы у Маг Скене, и пусть по зову Дагды все искусные люди Ирландии встретят её у брода Униус. Сама же она отправится в Скетне и сокрушит Индеха, сына Де Дамнанн, иссушив кровь в его сердце и отняв почки доблести. Две пригоршни той крови отдала она вскоре войску, что ожидало у брода Униус. Брод Сокрушения зовётся он с той поры, в память о сокрушении короля». (Битва при Маг Туиред. — Пер. С. В. Шкунаева // Предания и мифы Средневековой Ирландии. С. 41.)

«Гланый штаб» Туата де Дананн также собирается в праздник Самайна, чтобы подготовиться к решительному сражению против фоморов. События в саге разворачиваются в течение годичного цикла от одного праздника Самайна до другого. В мифическом мире события непрерывны, а все, что подчинено времени, не имеет отчётливого выражения и как бы не существует.
Вне времени протекают события, которыми отмечена болезнь Кухулина (ирл. Cú Chulainn «пёс Куланна»). В день Самайна молодой герой ранил двух посланниц из Сида, явившихся к нему в образе птиц. После того как он уснул, вестницы, превратившись в женщин, жестоко хлещут его плетьми, и герой тяжело заболевает. Его относят домой:

«… И он пролежал в постели целый год, никому не вымолвив ни слова. Ровно год спустя, в такой же день Самайн, Кухулин лежал у себя, а вокруг него сидело несколько уладов… Внезапно вошёл в дом некий муж и сел против ложа Кухулина». (Болезнь Кухулина. — Пер. А. А. Смирнова // Ирландские саги. Academia, 1929. С. 199.)

Этим человеком был бог Энгус, который пришёл дать герою совет отправиться в Другой Мир, т. е. принять приглашение, которое ему было сделано. И Кухулин тут же выздоровел.  Из этой же саги «Болезнь Кухулина» мы узнаем, что, будучи праздником всеобщим и обязательным, Самайн праздновался самым пышным образом:

«Раз в году собирались все улады вместе в праздник Самайн, и длилось это собрание три дня перед Самайн, самый день Самайн и три дня после него. И пока длился праздник этот, что справлялся раз в году на равнине Муртемне, не бывало там ничего иного, как игра да гулянье, блеск да красота, пиры да угощенье. Потому-то и славилось празднование Самайн по всей Ирландии». (Болезнь Кухулина. — Пер. А. А. Смирнова // Ирландские саги. С. 195.2)

Центральной частью праздника являлся роскошный королевский Пир, на котором пили пиво и медовый напиток. Но когда король провинции был достаточно богат, или на празднике оказывался друид или фея, достаточно могущественная, чтобы совершить чудо, тогда
пили вино, драгоценный и редкий напиток в Ирландии. Его попробовал король Муйрхертах (др.‑ирл. Muirchertach) за несколько дней до своей смерти.
Король Муйрхертах полюбил прекрасную девушку Син, волшебницу из Сида, обладавшую магической силой. Король попросил её сотворить чудо. Сначала она показала королю и его свите великолепное сражение, в котором отважные воины убивали друг друга. Затем, когда король со
своими людьми вернулся в замок, ему принесли воды из реки Войны. Он попросил девушку превратить воду в вино.

«Девушка наполнила водой три бочонка и произнесла над ними заклинания. Король и его люди нашли, что никогда ещё на земле не было более вкусного и крепкого вина. Она также создала из папоротника волшебную, призрачную свинью и отдала свинью и вино воинам, которые разделили полученное между собой и, казалось им, насытились. Она же обещала им давать всегда, постоянно то же самое». (Смерть Муйрхертаха, сына Эрк. — Пер. А. А. Смирнова // Ирландские саги. С. 297-298.)

боги шумер пьют пиво

Свиное мясо и вино, пиво и мёд дают доступ к вечности. Невозможно мечтать о питье и пище, более приятных и более существенных, даже если это всего лишь мимолетная иллюзия, простой
отблеск священного опьянения. Однако их употребление может быть опасным, потому что общение и наслаждение существами и вещами
Другого Мира не является ни безобидным, ни безвозмездным. Поэтому когда утром король проснулся после волшебного пира,

«он чувствовал себя обессиленным, и так же чувствовали себя все, кто отведал вина и призрачного, волшебного мяса, которое Син дала для пира» . (Смерть Муйрхертаха, сына Эрк. — Пер. А. А. Смирнова .// Ирландские саги. С. 297-298.)

Таким образом, в праздник Самайна происходит встреча двух миров. Это обстоятельство уже давно было замечено М. Л. Сжостед. (Sjoestedt М. L. Dieux et Heros des Celtes. P. 71.)
В кельтской мифологии возможны контакты и обмены между миром людей и сверхъестественным, Другим Миром. Тем не менее оба мира остаются разделенными и почти непроницаемыми друг для друга; раса, населяющая каждый из них, уважает установленный modus vivendi и воздерживается от вторжения на чужую территорию.

Иггдрасиль (Yggdrasil) — мировое древо.

Бывает, однако, время, когда невидимая магическая перегородка, отделяющая два мира, раздвигается, миры начинают сообщаться друг с другом, два Мира смешиваются, как в мифические времена.
Это случалось в ночь Самайна с 31 октября на 1 ноября, так как эта ночь, находясь на стыке старого и нового года кельтов, выполняла посредническую функцию между человеческим миром и божественным космосом. Поскольку в кельтской концепции времени один год и один день являлись эквивалентом вечности, то достаточно, чтобы какой-то определенный момент, в данном случае, Самайн, стал «закрытым периодом», не принадлежащим ни году, который кончается, ни
году, который начинается; и тогда происходящие в этот момент события ускользали от случайностей двух измерений.

В праздник Самайна Другой Мир присутствует везде, и легче всего получить туда доступ, если празднуют праздник в сакральных местах, специально отведенных для этого обычаем. Однако вечность не является нормальным уделом человеческих существ, и, когда они приобщаются к ней, нужно, чтобы кто-то помог им в этом. Вот почему обитатели Сида приходят на землю в праздник Самайна.

«Обычно холодная и сумрачная ноябрьская погода, — пишут Ф. Леру и X. Гионварк, северо-западный ветер, дующий из страны мёртвых, длинные ночи, благоприятные для собраний и пиров, делают своё дело». (Le Roux F., Guyonvarc’h Ch. Les Druides. P. 257.)

Встреча между мирами может носить враждебный, угрожающий человеческой жизни характер. По выражению М. Л. Сжостед, в праздник Самайна «все сверхъестественное устремляется вперед,
готовясь захватить человеческий мир», поэтому ночь Самайна может быть ужасной. Вот как описывается она в саге «Приключение Неры»:

«Темна была та ночь и полна ужаса, демоны мелькали в темноте. Не смог ни один человек уйти далеко, все быстро возвращались обратно». (Приключения Неры. — Пер. Т. Михайловой // Похищение быка из Куальнге. Москва, 1985. С. 102.)

Встреча двух миров может иметь и другой характер. Самым сильным переживанием героя Кухулина в Другом Мире была любовь к прекрасной Фанд, и встреча Дагды и Морриган тоже представляла собой любовное свидание. Однако, как заметила М. Л. Сжостед, форма, которую принимает встреча между мирами в праздник Самайна не важна, важен сам факт этой встречи. (Sjoestedt M. L. Dieux et Heros des Celtes. P. 71.)
В эту ночь Хаоса воссоздаются условия мифических времен, и для человека открывается Другой Мир, который обычно закрыт. Для того чтобы состоялся контакт человеческого и божественного, необходимым условием является остановка или перерыв течения человеческого времени.


Самайн являлся одним из двух полюсов кельтского года, разделенного между светом и темнотой в соответствии с концепцией времени, имеющей нордическое происхождение. Вторым праздником встречи между светом и темнотой был Бельтайн — 1 мая. Нордическая  концепция времени была настолько общераспространенной и такой влиятельной, что она до сих пор сохраняется в тексте, называемом Teanga bithnua, «Вечный язык», представляющем собой чисто христианский трактат, перечисляющий чудеса мира, рая и ада:

«В этом море есть остров с золотым песком, и есть другое море, которое поднимается от Бельтайна до Самайна и опускается от Самайна до Бельтайна, т. е. половину года прибывает и половину года убывает. Животные этого моря и киты кричат, пока оно поднимается, и молчат, пока оно опускается».

Далее… § 6. ДРУГОЙ МИР КЕЛЬТОВ

Другой Мир кельтов
Пространство и время кельтской мифологии.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*