Понедельник , 26 Сентябрь 2022
Домой / Язык – душа народа / Термины свойственного родства. ‘Жениться, выходить замуж’, ‘брак’.

Термины свойственного родства. ‘Жениться, выходить замуж’, ‘брак’.

Академик Олег Николаевич Трубачев — «История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя». Глава II. Термины свойственного родства.

Попутно коснемся примыкающих сюда названий ‘жениться, выходить замуж’, ‘брак’, ‘женатый, ‘неженатый’, холостой’. Даже при первом знакомстве с этими названиями в славянском и вообще в индоевропейском нельзя не обратить внимания на их многочисленность и несовпадение в различных языках. Общего индоевропейского термина ‘жениться’ нет. Аналогичный характер образования названий в отдельных языках ни о чем не говорит, так как источники образования различны.

Пожалуй, наиболее широко использована в значении ‘жениться’ индоевропейская основа *uedh- ‘вести’, ср. отглагольные др.-инд. vadhū-h ‘невеста, молодая жена; невестка’, авест. vaδū- ‘жена, женщина’, vaδrya ‘зрелая в брачном отношении (о девушке)’, литовск. vedu, vesti ‘жениться’, латышск. *vedu др.-русск. водити жену ‘иметь жену, жениться’, водимая ‘жена, супруга’. Как отмечают авторы, это обычно мужской термин ‘жениться’ (=‘вести жену’), точный первоначальный смысл которого местами подвергся со временем забвению, ср. случаи употребления литовск. vesti в говорах также в значении ‘выходить замуж’.

Древнее название выкупа за невесту — греч. έδνον, др. — англосакс. weotuma, др.-в.-нем. widimen (ср. нем. widmen ‘посвящать’), слав. veno — видят в и.-е. *uedh-meno-n, отглагольном производном от *uedh-. Э. Бенвенист видит в слав. veno *wedhno-, ср. греч. έδνον, образующее с иранским *vadar ‘union sexuelle’ (ср. производное vadairyu < *vadarya-) единую гетероклитическую −r/n-основу.

Менее вероятна попытка объяснить слав. veno вместе с лат. venus, venum, veneo, греч. ώνος, др.-инд. vasna ‘цена’, хеттск. ussanija— ‘продавать’, uas- ‘покупать’— из *vesno, поскольку выпадение s здесь было бы совершенно не мотивировано. Прочие названия платы за невесту: ст. — литовск. род. п. ед. ч. krieno, латышск. kriens, krienis, литовск. kraitis ‘приданое’, ср. др.-русск. крьноути, др.-инд. krīnāti, греч. πρίαμαι < *qurei- ‘покупать’; хеттск. kusata, для которого В. Махек предложил маловероятную этимологию: к слав. kuna ‘деньги, плата за невесту’, причём он без какого-либо основания отрывает kuna ‘деньги’, явно вторичное, от kuna ‘куница, пушной зверек’.

Ст- слав, сагати, посагати ‘γαμειν, nubere’, посагъ ‘nuptiae’, русск. обл. посаг ‘свадьба’, сюда же посаженый отец, посаженая мать, польск. posag ‘приданое’, которые обычно сравниваются с греч. ήγεισθαι (*sag- ‘вести, предводительствовать’). А. Брюкнер относит эти формы к слав. segnoti как не инфицированную форму к инфицированной, ср. sedo: sadъ.

Русское слово жениться, обычно о мужчине, в кировских говорах — о женщине, укр. оженитися, белор. жанiцца, польск. zenic sie, чешcк. zeniti se, сербск. женити се, болг. женя се — совершенно прозрачные производные от слав. zena, фактитивкые глаголы на −iti, собственно — ‘сделать женатым’. Аналогично в семантико-морфологическом отношении новое укр. одружитися, ср. дружина ‘жена’. Особого женского термина славянский не знает, если не считать довольно древнего устойчивого словосочетания слав. *iti za mozь, ср. польск. wyjsc zamez, русск. выйти замуж, укр. вbйти замiж. В германском любопытна пара терминов др. — фризск. monnа, monnia ‘выходить замуж’ и wivia жениться’[1083].

Древнерусский термин умыкати известен как остаток древнего экзогамного брака-похищения.

Ст.-слав. сноүбити ‘любить, свататься’, словенск. snubiti ‘сватать, свататься’, чешск. snoubiti ‘свататься, обручаться’, польск. snebic имеют ясную этимологию: из *sneu- ‘связывать’ , ср. *snuso-s, слав. snъxa.

Болг. годеж ‘помолвка, обручение’, годежар годежарка ‘сват, сваха’, годежник ‘сват’, сюда же годеник, годеница ‘жених, невеста’, сгодя, сгодявам ‘обручать, устраивать обручение’, ср. также диал. згудяник, згудяница ‘жених, невеста’ (в говоре ольшанских болгар на Украине), разгодявам ‘расстраивать обручение’, ср. польск. gody pl. ‘свадьба, свадебный пир’.

Корень god-, которого мы здесь бегло касаемся, обладает в славянских языках исключительно разнообразной и богатой семантикой, ср. укр. годувати ‘кормить’, русск. погодить ‘подождать’, негодовать ‘возмущаться’, годиться, чешск. hoditi ‘бросить’, русск. угодить ‘попасть (бросив и т. д.)’; также угодить, ст.-слав. годити ‘быть приятным’. Вполне вероятно, что все эти значения развились из одного какого-либо удобного исходного конкретного значения. Указывают санскр. gadh- ‘festhalten’, и.-е. *ghadh- ‘объединять, связывать, быть связанным, совпадать; обхватывать’, ср. также нем. Gatte ‘супруг’, др. — сакс, gaduling ‘родственник’

Прочие названия: болг. задомя, задомявам ‘женить; выдать замуж’; восточно-ляшск. (диал., Чехия) sobasic se ‘жениться’.

Литовский язык имеет довольно старые собственные названия брака, замужества: tekyba, tekute, tekestos, tekestes, istekejimas — от teketi ‘выходить замуж’, собств. ‘убегать’ (тикать).

Итак, рассмотренные термины в основном более четко определяют действия мужчины по отношению к женщине (ср. vesti, zeniti se), реже — отношения женщины к мужчине. Само собой разумеется, что эти любопытные сопоставления еще ни к чему не обязывают, и мы не станем использовать их как лишнее доказательство древности матриархата, поскольку здесь вообще речь ведётся о терминах уже довольно поздних.

Допатриархальный период истории родового общества индоевропейцев попросту не знал таких названий, ненужных при древнейшей форме брака, бывшей по сути дела определенной формой сожительства не одной супружеской четы, а родового коллектива в целом. Отсутствие сложившихся общих терминов, обозначающих определенные родственные отношения, ещё не даёт права делать вывод о второстепенности этих отношений. Достаточно вспомнить, что целую теорию агнатического устройства индоевропейской семьи строили главным образом на констатации того, что общеиндоевропейские названия, характеризующие отношения мужа к родственникам жены, почти совсем отсутствуют.

Не беря, таким образом, на себя смелость приписывать отдельным фактам исключительное значение, упомянем ещё одно название, очень чётко характеризующее отношение мужа к жене: о. — слав, zenatъ, др.-русск. женатый, русск. женатый, — образование в общем довольно древнее, ср. материально близкое производное готск. unqeniþs ‘неженатый’, которое позволяет нам видеть здесь факт, свойственный индоевропейскому (—отыменное прилагательное с суффиксом −to-). Ничего подобного — общего ряду индоевропейских диалектов — для обозначения отношения жены к мужу как будто нет. Образования вроде польск. mezatka являются, по-видимому, вторичными, по аналогии со слав. zenatъ, польск. zonaty. Эту функцию исполняют по славянским языкам также различные поздние названия.

Следует отметить, что историки языка соответственным образом объясняли и отсутствие индоевропейского термина ‘брак’. Причину этого они усматривали в неравноправности мужчины и женщины в индоевропейской семье, в несопоставимости их роли. Не будем подробно останавливаться на ошибочности этих рассуждений, исходящих из модернизирующих и метафизических воззрений на родственные отношения. Объективная сторона вопроса, а именно — отсутствие индоевропейского названия, более того — древних названий брака даже в отдельных языках — древнеиндийском, греческом, латинском, находит объяснение в позднем характере малой семьи.

РОД

Известно, напротив, название основной формы общественного существования индоевропейцев на всем протяжении их древней общности — рода: и.-е. *genos, лат. genus, греч. γένος, др.-инд. jana-, сохраненное большинством индоевропейских диалектов. Древнейшая форма брака сложилась тогда, когда её естественными рамками был сам род. Брачно-родственные отношения с успехом определялись общим названием ‘РОД’. В этих условиях для древнейшей формы брака, тождественной и совпадающей с внутриродовыми отношениями в целом, не требовалось специального обозначения, а так как именно в эту эпоху сложилась основная терминология родства, такое состояние определило отсутствие среди индоевропейских терминов названия брака. В то же время сущность брака — от смешанного кросскузенного к позднейшему парному браку малой семьи — коренным образом менялась.

«Семья, — говорит Морган, — активное начало; она никогда не стоит на месте, а переходит из низшей формы в высшую, по мере того как общество развивается от низшей ступени к высшей. Напротив, системы родства пассивны; лишь через долгие промежутки времени они регистрируют прогресс, проделанный семьей, и претерпевают радикальные изменения лишь тогда, когда радикально изменилась семья“… В то время как семья продолжает жить, система родства окостеневает, и в то время как последняя продолжает существовать в силу привычки, семья перерастает её рамки».

Древность системы родства и родственных обозначений имеет большую ценность для исследования. Это подтверждает мысль о том, что отсутствие индоевропейского названия брака также отражает древнейшее состояние, когда единственной формой, облекающей брачные отношения, был род. Такое положение в терминологии родственных отношений долго сохранялось как пережиток и в последующие эпохи. Отсюда ясен поздний характер местных названий брака по языкам. Мы видим, таким образом, как мало остается от традиционных аргументов против исконности индоевропейского матриархата.

БРАК

Мы затруднились бы определить и общеславянское название брака, и это отсутствие общеславянского термина отмечено глубоким архаизмом. Наиболее древнее из известных славянских обозначений — ст.-слав. бракъ, ср. др.-сербск. бракь ‘connubium’, засвидетельствованное также в наиболее близких к старославянскому языку архаических болгаро-македонских диалектах Сухо и Висока : тас недäл’а браковаме; brak, brako, brakuvi ‘брак’, brakovam . Слово имеет вполне приемлемую этимологию: *bьrakъ к bero, bьrati, брать ; ср. форму бьраци, отмеченную в Ипатьевской летописи. А. И. Соболевский , напротив, придаёт главное значение большинству форм без ь, которое он объясняет из *barkъ, сопоставляемого им далее с брашьно, поскольку среди значений ст.-слав. бракъ есть также значение ‘пир’. Но значение ‘пир’ вторично у ст.-слав. бракъ.

Что касается фонетического развития слова, следует отметить произведенное от того же глагола (слав. bъrati) название еще одного обряда — макед. диал. otbratki ‘предсвадебный приём зятя и его семьи в доме тестя’. Интересно, что этот свадебный термин образован и употребляется в тех же солунских говорах, в которых было образовано, по-видимому, и ст.-слав. бракъ. Для обоих слов несомненно происхождение от основы bъra- без посредства какой-либо метатезы, что особенно видно по более молодой форме макед. otbratki. Наконец, мы никак не можем согласиться с попыткой А. Исаченко объяснить бракъ прямо из и.-е. *bher- ‘носить, уносить’ (ср. санскр. bhartar ‘кормилец и т. д.’, bhāryu ‘жена’), поскольку на основании изложенного выше это слово является сравнительно поздним местным образованием группы славянских диалектов.

Из названий ‘холостой, неженатый’ наиболее интересным в славянских языках является ст.-слав. хлакъ, др-русск. холокъ ‘кастрированный, яловый’, ‘холостой’, так же ст.-слав. хласть, русск. холостой. Это слово представляется относительно древним и вместе с тем неясным образованием; к нему относят также слав. *хоlpъ, русск. холоп, о чём подробно — ниже (см. III главу).

Все прочие названия такого рода представлены исключительно местными поздними образованиями.

Далее… Глава III. НАЗВАНИЯ, ПРИМЫКАЮЩИЕ К ТЕРМИНОЛОГИИ РОДСТВА; Некоторые древнейшие термины общественного строя.

Древнейшие термины общественного строя.
Термины свойственного родства. СВОЯК. СВАТ. СВАХА

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*