Четверг , 24 Сентябрь 2020
Домой / Язык – душа народа / Термины кровного родства. Дядя, тётка по отцу, по матери

Термины кровного родства. Дядя, тётка по отцу, по матери

Академик Олег Николаевич Трубачев — «История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя». Глава I. ТЕРМИНЫ КРОВНОГО РОДСТВА. Дядя, тётка по отцу, по матери.

Славянское *stryjь — стрыи

Славянская родственная терминология знает специальные названия для дяди по отцу — *stryjь и по матери — *ujь, в то время как тётки по отцу и по матери не имеют особых терминов в славянском, а обозначаются производными от названий дядьев. Таким образом, славянский не отражает того, видимо, древнего состояния, которое сохраняется в латинском, где, кроме patruus ‘дядя по отцу’, avunculusдядя по матери’, есть ещё особые amitaтётка по отцу’, matertera ‘тётка по матери’.

Дядя по отцу имеет в индоевропейском название близкое, почти тождественное названию отца — *pətruo-/*pətruio-. Это производное от *рətеr— с суффиксом, который Дельбрюк считает не указывающим на происхождение, а детерминирующим (−uo-, −uio-), т. е. *pətruo- представляется своего рода отцом, вторым отцом, ср. *mutruia — вторая мать, мачеха, тётка’, лат. matertera (см. мать). Сюда, кроме лат. patruus, относятся санскр. pitrvya, грсч. πάτρως.

Перейдем к рассмотрению слав. *stryjьдядя по отцу’. Оно сохранилось в славянских языках почти повсеместно. Исключение представляет современная восточнославянская ветвь, где *stryjь забыто и уступило место новому обобщающему названию. Но вплоть до XIV века стрыи весьма употребительно в древнерусском и лишь после этого времени становится архаизмом, вытесняется. Для украинского языка отмечается частичное сохранение старых названий стрий, стрик, стрийко, стрико и соответствующего ему вуйко в юго-западных говорах.

По отдельным языкам: ст. — слав, стрынка, стрыка, стрыи, стрика ‘θειος, patruus’, стрыица ‘θειος, patruus’, стрыичишть ‘filius patrui’, стрынѩ ‘amita’, стрыѩ ‘θειος patruus’; др.-русск. стрыи, стръи, строидядя по отцу, брат отца’, брат деда и прадеда’, стрыиня ‘жена дяди’, стрыичичь, стръичичь, строичичь ‘сын дяди’, стрыка ‘дядя’; укр. стрий ‘дядя’, стрийна тётка, сестра отца’, ‘жена дяди’; др. — польск. strycz, stryczek дядя по отцу’, stryj, stryk то же, stary stryj ‘брат деда’, starszy stryj ‘брат прадеда’, strykowina ‘наследство после дяди’; польск. stryj ‘дядя по отцу’, кашуб. strij, −eja ‘stryj’, strijna ‘stryjenka’; прибалт.-словинск. strik ‘дядя по отцу’, strina ‘тётка по отцу’, strinka то же, полабск. stroij, stroija ‘дядя по отцу’, stroijuovka ‘тётка по отцу’, чешcк. stryc ‘дядя по отцу’, диал. strycek то же, stryna ‘сестра отца’ (валашск.), stryk (ляшск.) ‘дядя по отцу’, strynka ‘прабабка’, strejc, strejdek ‘дядя по отцу’, словацк. stryko, strico, strik, strina, словенск. stric, stricej ‘дядя по отцу’, mrzli stric ‘двоюродный брат отца’, stari stric ‘брат дяди’, stricicna ‘дочь дяди’, stricic ‘сын дяди’, stricnica ‘племянница’, stricnik ‘племянник’, strijec=stric, strina ‘жена дяди по отцу’, strinec, strinic ‘двоюродный брат’, др.-сербск. стрыи, стрыць, стрыѩ, сербск. стрика, стрина ‘жена дяди по отцу’, стрико, стрйц дядя по отцу’, болг. стрико ‘дядя по отцу’, стрина ‘жена дяди по отцу’, диал. стрици девери’.

С иным значением сюда же польск. strych ‘нищий’, уничижительная форма с ch от stryj.

И. Миккола выдвинул правдоподобную этимологию слав. *stryjь. Он сближает его с лат. patruus, особенно с др-иранск. tuirya- в том же значении, которое содержит нулевую степень от *pəter, т. е. ptr-. Следовательно, слав. stryjь < *ptruuio-. Миккола предполагает здесь ptr-, > ttr-, где двойное tt- переживает особую судьбу в начале слова перед r-. Особенно интересно в этой связи в.-луж. tryk ‘дядя по отцу’. Это толкование нашло позднее поддержку у других исследователей — М. Be, А. Вайана. Авторы отмечают наличие напряженного ъ перед i, нашедшее специальное выражение в др.-русск. стръи, строи, при сохранении форм stryj в остальных славянских.

Эта этимология является весьма важным достижением, особенно, если вспомнить, что ещё Дельбрюк не мог объяснить славянского слова, в связи с чем от него ускользала весьма важная нить, связывающая индоевропейскую и славянскую терминологию родства. Изложенная этимология слав. *stryjь — не единственная, хотя другие сопоставления отнюдь не могут быть названы правдоподобными. Так, Миклошич сближает stryjь с литовск. strujus ‘старик’, К. Буга — слав. stryjь, литовск. strujus ‘дед’ (в Катехизисе Даукши, 26, 16), ирл. smith ‘старый, достопочтенный’ из *stru-ti-. Так же, только с литовск. strujus, сближает славянское слово А. Брюкнер; Вальде — Покорный, указывая на польское происхождение литовского слова, относят слав. stryjь к и.-е. *stru- ‘старый, престарелый’, вместе с ирл. smith. X. Барич, принимая за основу предположение, что слав. stryjь продолжает *patruio-, объясняет, однако, славянскую форму как сложение: *sm-ptruio- > sъ-[p]tryjь, ср. префиксальные ‘ά-νεψιός, α’δελφός.

Надежность этимологии Микколы подтверждается и доводами исторического характера. А. Исаченко видит остатки общинно-родовых отношений с кросскузенным браком в факте распространения названия ‘отец’ на братьев отца, отцовских дядьев: *pətēr > *pətruios > слав. *stryjь. Кроме того, правильное объяснение слав. stryjь важно как подтверждение отражения и.-е. *pətēr в славянском (вопреки мнению А. Мейе).

В латинском языке следы классификаторской системы родства совершенно очевидны: pater — ‘отец’, а ‘брат отца’patruus, т. е. модифицированное pater ‘отец’, распространенное, помимо отца, также на его братьев. Тем интереснее для нас всякое новое свидетельство о подобных древних реликтах, особенно, если его дает славянский. Так, П. Ровинский указывает, что название отцовского дяди — стрико распространяется очень часто у черногорцев на деда и также на отца, вообще — на старшего мужчину в роде. Это является смутным отражением классификаторской системы, при которой всех старших мужчин в роде я считаю своими отцами.

Славянское *ujь —  вуй

Ст.-слав. оүи ‘θειος avunculus’, оүика f. ‘θεία amita’, m. ‘θειος avunculus’, др.-русск. ‘дядя по матери’, укр. вуй ‘дядя’, вiйна ‘тётка, жена брата отца’; др. — польск. uj, польск. ищу, wujaszek ‘дядя по матери’; кашуб. wuj ‘дядя по матери’, прибалт.-словинск. vuik ‘дядя по матери’, wuina ‘тетка по матери’, в.-луж. Huj (Beiname ‘Onkel’ als Schmeichelname), Hujk, Hujko (Schmeichelname: ‘Onkelchen, Vetterchen, Vetterlein’), в.-луж. wuj ‘Vetter’, wujowc ‘Oheimssohn, Cousin’, wujowka ‘Oheimstochter, Cousine’, полабск. vauja Oheim’, чешск. ujec (стар., диал.) ‘дядя по матери’, ujecek то же, ujcina, ujcenka, ujcinka ‘жена дяди по матери’, hojec, hojcek ‘дядя по матери’, словацк. ujko, ujo, ujec ‘дядя по матери’, словенск. uj, ujak, ujec ‘дядя по матери’, uja тётка по матери’, ujcica то же, ujcic ‘двоюродный брат по матери’, ujcicna двоюродная сестра по матери’, ujna ‘тетка по матери’, жена дяди по матери’, др.-сербск. оуиць ‘avunculus’, сербск. yjaк ‘дядя по матери’, yjou, yjко то же, уйна ‘жена дяди по матери’, болг. уйка, уйча ‘дядя по матери’, вуйко, вуйчо то же, вуйна ‘тётка’, ‘жена дяди по матери’.

Слово *ujь является общеславянским, хотя в некоторых языках оно уже отмечается как областное, устаревшее. Для русского языка характерно полное забвение этого слова, почему к обстоятельному перечислению русск. уй, вуй, уец, уйчич, вуец, уйка, вуйка у В. И. Даля следует отнестись осторожно, поскольку автором по сути дела привлечены древнерусские слова.

Из фонетических особенностей слав, *ujь нужно отметить протетические согласные. Обычно это v, поскольку наращение происходит перед гласным *u: польск. wuj и др. Есть случаи наращения h: чешск. диал. hojec, hojcek, н.-луж. Huj, Hujk. Корень слав, ujь содержит полный гласный *u, поэтому др.-русск. вои, вместо оуи объясняется аналогией др.-русск. строи, где о органично, из ъ напряженного. Нам уже неоднократно приходилось сталкиваться с фактами взаимовлияния как противоположных, так и однородных имён родства. Болг. диал. уке, укье ‘дядя по матери’, а также ‘муж сестры матери’ в фонетическом отношении представляет собой скороговорное стяжение из уiкье, ср. девоки < девойки.

Итак, наиболее древней общеславянской формой (до наращения согласных перед *u) является *ujь. Как выясняется при сравнении, и продолжает индоевропейский дифтонг *аu, следовательно, формой, предшествующей слав. *ujь, будет *auios. Эта индоевропейская форма прослеживается во многих индоевропейских языках: лат. avia, др.-прусск. awis, литовск. avynas, слав, ujь; сюда же, по Бругману, относится и греч. αία (см. ниже). При изучении этих форм можно отметить различное место слогораздела: лат. avia < *a/uia, а слав. ujь < *аu/iоs. Характер слогораздела форм, лёгших в основу литовск. avynas (a/u-) и слав. ujь (аu-), противоположен отношению литовск. naujas (nau-): слав. novь (no/uo-) ‘новый’.

А. Исаченко указывает на *-iь в слав. *ujь, *stryjь как на новый славянский словообразовательный элемент терминов родства. С этим нельзя согласиться: *- весьма древен и не является специфически славянским, а непрерывным продолжением и.-е. *-ios, ср. лат. avia ж. р. и др. Славянский же сохранил производную форму. Непосредственно к и.-е. *auos восходит литовск. ava ‘тётка (по матери), жена дяди’, упоминаемое в «Словаре литовского языка» А. Юшкевича и даже в более или менее современном «Литовско-русском словаре» Серейскиса, хотя Траутман, видимо, не совсем уверен в его реальности. Впрочем существование литовск. ava ‘тётка по матери’ в речи отмечает также хороший знаток литовского языка А. Салис. Как литовск. ava, так и литовск. avynas ‘дядя по матери’ очень редки в современном литовском языке и вытесняются, как устаревшие, обобщающими teta ‘тетка’, dede ‘дядя’, подобно тому, как это имело место в восточнославянских языках, в русском.

Литовск. avynas образовано от *auos с суффиксом −yna— генетически — индоевропейским суффиксом притяжательности *-inо-, ср. лат. suinus ‘свиной’, литовск. brolynas, seserynas ‘племянник по брату, по сестре’, хотя в литовск. avynas, как и в motina ‘мать’, не осталось никаких признаков этой принадлежности. Из славянских названий в структурном отношении в известной мере аналогично литовск. avynas (аu-ino-) болг. уйна (*uj-ina < *аu-ina-) ‘тётка, жена дяди’, с ясным притяжательным значением: ‘принадлежащая дяде по матери’. Ср. ещё русск. диал. дяд-ина ‘жена дяди’.

Дальнейшие соответствия слав, ujь в других индоевропейских языках: нем. Oheim ‘дядя’, арм. hav ‘дед, ср. каппадокийскую глоссу άβουκα πάππος, греч. αια, у Гомера, синоним γαια ‘земля’, объясняемое К. Бругманом как *άFία, родственное лат. avia ‘бабка’, ср. представление греков о земле как прародительнице всего живого. Известно сравнение упомянутых слов с санскр. avati ‘радуется’, а также объяснение из «детского языка». А. Вальде специально указывает на неприемлемость сближения с указательным местоимением слав, оvъ ‘тот’ и родственными. Ср. далее готск. awo ‘μάμμη, бабка’, хеттск. huh-has ‘дед’. Ф. Мецгер недавно выдвинул этимологию, согласно которой в основе этих слов лежит индоевропейское пространственное обозначение *aui-, *au- ‘прочь, в сторону’, ср. лат. au-fero, а также образования с −tr-, например, вал. ewythir ‘дядя по матери’.

В последние десятилетия были предприняты попытки внести коррективы в изучение фонетической истории и.-е. *auos в связи с теорией об индоевропейском ларингальном. Так, исходя из существования хеттск. huhhas ‘дед’, Ю. Курилович предполагает, что в основу лат. avus, ст.-слав. оvu, литовск. avynas, др.-исл. аfе, др.-ирл. auе легла форма с ларингальным и сильной ступенью корневого вокализма *ə2euə2os, позднее — *auos, наряду с *ə22os (слабая ступень корневого вокализма), которое имеется в хеттск. huhhas. Уильям М. Остин возводит лат. avus и хеттск. huhhas к общему исходному «индо-хеттскому» xauxos.

Что касается этимологической стороны исследований и.-е. *auos, совершенно очевидно, что далеко не все согласны видеть в нем «Lallwort», слово «детского лепета», хотя принципиального отличия от и.-е. *atta, *an- в этой корневой морфеме нет вплоть до а-вокализма, который Мейе постулирует для таких образований индоевропейской интимной, семейной речи. Так, ряд исследователей (ср. выше) видит в *auos полнозначную морфему, сближая её то с *au— ‘радоваться’, санскр. avati, то с указательным **au— ‘то, отдалённое’, ст.-слав. овъ. Подобные попытки предпринимаются и в последнее время, ср. оригинальную этимологию Ф. Мецгера — от индоевропейского пространственного обозначения *аu — ‘в сторону, прочь’. Но такое обилие взаимно исключающих друг друга и более или менее правдоподобных этимологий одного слова заставляет относиться ко всем ним в равной мере осторожно. Не случайно Бругман считал дальнейшие сближения и.-е. *auos малодоказательными, а потому и малоплодотворными.

Вместе с тем и.-е. auos обнаруживает структурное сходство с и.-е. *atta, *an- и др., например, характерное словообразование путем редупликации: vava ‘бабка’, неаполитанская форма для лат. av(i)a.

Гораздо плодотворнее, напротив, изучение развития терминологического значения и.-е. *auos. Обычно принято считать, что *auos обозначало деда, отца матери. Так полагают Б. Дельбрюк, О. Шрадер, в последнее время — Э. Бенвенист. В связи с этим производные от и.-е. *auos с суффиксами принадлежности −io (слав, ujь), −ino— (литовск. avynas) толковались как ‘дедов, принадлежащий деду’. А. Исаченко вслед за Дж. Томсоном указывает, однако, что и.-с. *auos не ‘материнский дед’, как принято думать, ибо отец матери был бы неизвестен при групповом браке родовой эпохи. Если лат. avunculus = маленький avus’ и в то же время ‘брат матери’, то avus = ‘брат бабушки’. Исаченко полагает, что и.-е.  *au-, легшее в основу названий дяди по матери, означало сначала ‘одного из предков во втором поколении’. Оно сменило в функции названия брата матери и.-е. *suekuros, поскольку Дж. Томсон указывал, что при древней классификаторской системе родства моим мужем был мой двоюродный брат (кросскузенный брак), а следовательно, мой свекр, и.-е. *suekuros, был моим дядей, братом моей матери.

Скажи-ка, дядя, ведь не даром, Москва спалённая пожаром, французу отдана?

Восточнославнское слово ДЯДЯ

Современные восточнославянские языки забыли оба древние специальные названия для отцовского и материнского дядьев и употребляют в обоих значениях общее название: дядя. «В ранних древнерусских и церковнославянских памятниках слово дядя не встречается вовсе. Первоначальное значение этого термина (дядя), существовавшего издревле в восточнославянских диалектах, было не только ‘дядя’, но и ‘отец’, старик’. В украинских говорах дядю, дядик и до настоящего времени известно в значении ‘отец’». Об отношениях слова дядя к названиям деда, отца говорилось уже раньше.

Др.-русск. дѧдѧ ‘брат отца или матери’: «Изяславъ и Святославъ пыяша дядю стрыя своего Судислава изъ поруба». Псков. 1 л. 6567. В русском, помимо общенародного дядя, диал. дядяка то же , в говорах существуют производные, обозначающие жену дяди, тетку: дедина, дединка, дединушка, дедна, дядина , дядинка . Ср. укр. дядина ‘жена дяди’, дядько ‘дядя’, белор. дзядзька то же.

В литературе русском дядя давно рассматривается как родственное слав. dedъ.

греч. θειος ‘дядя’, τηθίς ‘тётка’: лат. dede ‘дядя’, ст.-слав. дѢдъ; Walde — Pokorny, Bd. I, стр. 826: dhe- редуплицированное dhe-dh(e)-, слово «детского лепета» для обозначения старших членов семейства, ср. греч. θειος ‘дядя’, τηθίς ‘тетка; литовск. dede ‘дядя’, ст.-слав. дѢдъ, ср. аналогичное н.-в. — нем. deite, teite ‘отец, старик’, русск. дядя.

Алб. dzadza ‘брат отца, дядя’ объясняют заимствованием из славянского, хотя сопоставляют его только с русск. дядя, не указывая таких же балканославянских форм, которые могли бы явиться источником заимствования.

Не совсем ясно сербск. (далматинское) dundo=stric ‘брат отца’. Лавровский видел в этой форме отражение носового, ср. др.-русск. дѧдѧ, что является очевидной ошибкой, так как ѧ в дѧдѧ не более как орфографическая особенность. Словарь Югославской Академии (кстати, тоже предлагающий неверное толкование из удвоения слога dun в «детской речи») характеризует сербск. dundo как сравнительно новое слово (с XVI в., главным образом в Приморье) со следующими значениями: ‘брат отца’, ‘брат матери’, также о более отдаленных родственниках, вообще — о пожилом человеке, почтительно.

Позднее этимологией dundo занимался К. Штрекель: сербохорватское слово объясняется как романское заимствование, причем приводятся истро-итальянские слова donda, bidonda, pidonda, anda, amita ‘тетка’. В таком случае женское название ит. donda ‘тетка’ дало в сербохорватском мужское dundo-. Правда, автор отмечает очевидное отсутствие промежуточной формы между истро-итальянским и остальными романскими, а именно — итальянско-фриаульского donda. С другой стороны, для некоторых из приведенных истро-итальянских форм возможно объяснение влиянием венгерского языка — anda, ср. словацк. andika из венгерского.

К нему отсылает Э. Бернекер. К. Сандфельд, говоря о романском влиянии на Балканском полуострове, упоминает о заимствовании истро-рум. cunat, cumnat ‘beau-frere’ из ит. cognato и лат. cognatus. Нам кажется, что правильную этимологию сербск. dundo надо искать именно здесь. Это позднее местное слово можно объяснить как заимствование из романского источника, ср. истро-рум. cunat или ит. cognato [konjato]; аналогичная романская форма могла дать *kunjdo, *kundo с последующей ассимиляцией — dundo, ср. также близость значений слов. Касаясь названных выше примеров, К. Сандфельд отмечает, что «венецианские слова, проникшие в истро-румынский язык, частично прошли через сербохорватский», хотя при этом не приводит никаких сербохорватских форм. Во всяком случае в слове dundo мы имеем ещё один поздний романизм сербохорватской родственной терминологии наряду с чукундjед (шикунħед и под., см. выше) и непуча < лат. nepotia ‘племянница’.

Болг. диал. тьутьучичо, казва детето на таткова си брат’, очевидно, одна из форм корня *tat: *tet, столь широко использованного славянскими терминами родства.

Слав. *teta

Ст.-слав., др.-русск. тета, тетъка ‘тетка’, тетичьна ‘дочь тетки’, тетъчичь ‘сын тетки’, русск. тётка, тётушка, диал. тёта, тётенька, тётя, тетюха, укр. mimxa, польск. ciotka, кашуб, cotka, прибалт.-словинск. cuotka, н.-луж. sota, полабск. teta ‘Base’, tetena ‘das Kind der Base’, чешск. teta, диал. tetka, tetiсka , teteс ‘муж тетки’, словацк. teta, tetka, totka ‘sestra otcova’, tetсenica ‘tetina dcera’, tetec ‘matcin bratr’, tetkos ‘tetin muz’, словенск. teta ‘тётка’, ‘посаженая мать’, tetcek брат по отцу’, tetсiсna ‘дочь дяди’, tetec ‘муж тетки’, сербск. тета, тетка ‘тётка’, тетак ‘муж тётки’, болг. тета, тетка ‘тётка’, тетин ‘дядя, муж тетки’, диал. тетак ‘сестра отца’’.

С оригинальными фонетическими особенностями ср. русск. диал. тятька ‘тётка’, по внешней форме непосредственно примыкающие к названию отца — русск. диал. тятя; болг. диал. цейка ‘старшая сестра’.

Сюда относятся литовск. teta ‘тётка’, tetenas ‘дядя, муж тётки’.

Из области соприкосновений с названиями отца ср. еще греч. τέττα ‘отец’, в обращении , литовск. tetis ‘отец’ .

Обычно слав. teta, tetъka относят к редуплицированным образованиям «детской речи», точно так же, как baba, tata. Укр. тiтка < тетка, ср. укр. пiч < печ.

Из числа прочих названий можно привести следующие: русск. диал. братька ‘дядя’; сербск. даица ‘дядя по матери’; болг. чичо ‘дядя по отцу’, бае то же, чина, чинка, чичана, чича, чана ‘тетка, жена дяди’ Ст. Младенов допускает для болг. чичо, сербск. чика, чико заимствование из тюркских языков. Далее — болг. диал. нане (шопск.) ‘дядя по отцу’, свако ‘дядя (муж сестры матери), ‘свояк’, дайя, дайчо ‘дядя’.

Др.-русск. лелѢя ‘родственница’: «…сестра матере моея есть ми великая лелѣя, братучад или братучада матере моея или отца моего есть ми малая ужика или малая лелѣя». Корм. XVI в.; леля ‘тётка’; ср. русск. диал. леля, лёля, лёленька ‘крестный отец, мать’, зап. — укр. диал. лелiка ‘тётка’, лельо ‘папаша’, болг. леля, лола ‘тётка по отцу’, сестра матери’, диал. лелин дядя, муж тетки’, диал. (белослатинское) йейя= леля, ср. «сладкоязычие» некоторых русских говоров Сибири (л > й), например, по материалам Богораза о колымском наречии; далее — болг. диал. ляля ‘тётка со стороны матери’, лелю ‘сестра дяди по отцу’, ср. также лале: так «меньший брат называет старшего», полабск. l’о-leina ‘сестра по отцу’.

Словацк: nenа, nenika ‘тетка по отцу’, nenа, nenusa, ninus, ninusa, nina, ninka, and’(ik)a ‘жена дяди по отцу’, болг. диал. нана ‘жена дяди по матери, тетка’, нане ‘дядя, дяденька’ (обращение).

* * *

В заключение следует сказать, что исключительно сложные соотношения внутри славянской терминологии кровного родства, которые представляются еще более сложными при попытке этимологически исследовать ее, объясняются главным образом наличием в ней ряда хронологических слоев, на протяжении истории смещавших, вытеснявших или же только оттеснявших друг друга в той или иной функции. В последнем случае интересно, что этимологическое исследование подчас приводит к тождественным значениям разных корневых морфем, наводит как будто на мысль о дублировании, о наличии древних синонимов, ср. слав. *dedъ и древнее *аn— (слав. *vъn-ukъ, нем. Ahn) — оба со значением ‘дед, предок’. На самом же деле правильнее будет признать в этих словах продукты разных эпох, которые одновременно в одной функции не существовали.

Далее… Глава II. ТЕРМИНЫ СВОЙСТВЕННОГО РОДСТВА

Английские слова заимствованные из русского языка
Термины кровного родства. ПЛЕМЯННИК

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*