Четверг , 23 Май 2024
Домой / Новейшая история / Активизация вымирания

Активизация вымирания

Демография Украины

Во время войны работают механизмы не только прямого, но и косвенного воздействия на противника. Прямые воздействия на противника — потери на поле боя и сопутствующие, среди гражданских, а также разрушение экономики в результате ударов по военным объектам в тылу, стратегическим предприятиям и логистическим узлам. Косвенные воздействия на противника просчитать сложнее, ведь их влияние опосредовано и может быть разнесено во времени и пространстве.

Столетняя война (1456 — 1560)

До XX века косвенные потери в европейских войнах редко бывали существенными — в основном воевали армия с армией. Но известны и случаи, когда в армии было выжить проще, чем вне её, столь значительны были потери, полученные от косвенного воздействия. Например, в ходе Столетней войны (1456 — 1560) между Англией и Францией самыми опасными для французских крестьян были периоды перемирий, когда армии распускались и по стране расползались экошеры (живодёры, свежеватели или потрошители, в переводе на русский) — банды наёмников, которым в связи с окончанием боевых действий переставали платить. Изгнать их из страны центральная власть не имела ни сил (наёмники совсем недавно составляли большую часть её армии и армии противника), ни желания (война может вновь начаться в любой момент и наёмники снова понадобятся).

Тридцатилетняя война 1618-1648

Самый же мощный геноцид случился в немецких и чешских землях Священной Римской империи германской нации в ходе Тридцатилетней войны (1618–1648). Тогда за 30 лет в целом по империи было потеряно от трети до половины населения. Были регионы утратившие 2/3 довоенного населения, некоторые города и отдельные районы сельской местности вовсе пришли в запустение. Причиной был новый подход к формированию и тыловому обеспечению армий. Профессиональные наёмники окончательно сменили феодальное ополчение. Численность армий резко выросла: накануне Тридцатилетней войны большой считалась армия в 20–25 тысяч человек, а в ходе войны формировались армии и в 100 тысяч.

Правда такие массы практически никогда не собирались в одном месте. Причиной было то, что кормилась и пополнялась армия с территории на которой находились. Насильственная вербовка, грабёж и контрибуции очень быстро приводили местность в такое состояние, что оставшиеся мужчины вербовались в армию уже добровольно и с радостью — ибо таким образом получали шанс выжить.

Прокормить массу войск в одном месте было невозможно, поэтому армии действовали двумя-тремя корпусами на разных направлениях, каждый на своей территории кормления. Результатом было то, что ареной боевых действий и грабежа становилась вся страна. Для мирного населения одинаковую угрозу представляла как чужая армия, так и своя — и та, и другая состояли из деклассированных наёмников, которые кормились за счёт местного населения.

Всё же до XX века такие эксцессы были исключением из правил.  Тридцатилетняя война закончилась потому, что театр боевых действий больше не мог прокормить воюющие армии, и война тихо умерла, пожрав саму себя. Реакцией на ужасы Тридцатилетней войны стало создание тыловых служб, магазинной системы и появление армий XVIII века — достаточно больших. Одна армия могла насчитывать до 120 тысяч человек, а на одном поле боя подчас собиралось до четырёх армий одновременно, доводя численность сражающихся до 200–250 тысяч.

Чтобы прокормить такую ораву и не утратить смысл войны в виду полного разорения территории, на которой ведутся боевые действия и была введена магазинная система. Продовольствие и боеприпасы для армии централизовано закупались правительством в преддверии войны, размещались в «магазинах» — огромных складах, откуда доставлялись в действующую армию многочисленными обозами.

Армии стали малоподвижными и прикованными к «магазинам», их главной задачей стала охрана собственных коммуникаций, а война превратилась в бесконечные манёвры с целью выхода на коммуникации противника, сражения стали редкостью. Но и мирное население страдало значительно меньше.

Для возвращения армиям подвижности в эпоху войн революционной Франции (1789—1799) и наполеоновских войн (1805–1815) был возрождён и модернизирован принцип «война кормит войну». Хоть ситуацию старались не доводить до крайности, но насколько страдало местное население можно сделать вывод из того, что даже в мирное время, постановка на постой собственной, а не враждебной, армии во многих странах использовалась как наказание для недостаточно лояльных регионов.

Степень ограбления местности становится понятной и если учесть, что Наполеон 20 августа 1812 года (в этот день, после состоявшегося накануне боя у Валутиной горы выступила армия, император выехал 25 августа) покинул Смоленск и двинулся к Москве с армией в 160–170 тысяч человек, остальные силы были выделены для операций на флангах.

В результате этого движения французов на Москву местность вдоль Старой Смоленской дороги, была разорена настолько, что через два месяца в Смоленск вернулось порядка 50 тысяч войск, из 110 тысяч выступивших из Москвы. Главные потери армия понесла не в боях, а от недостатка продовольствия и фуража в виду необходимости отступать по разорённой местности. Тем не менее в это время страдало население лишь той зоны, в которой непосредственно велись боевые действия. Остальными дыхание войны почти не ощущалось.

Первая мировая война перевернула представление европейского общества о боевых действиях. Армии стали массовыми, фронты протянулись на тысячи километров, увеличенная дальность артиллерии и появление авиации исключали понятие безопасного тыла на сотню километров вглубь от линии фронта. Одномоментное изъятие из экономики десятков миллионов рабочих рук и необходимость снабжать многомиллионные армии вызвало прогрессирующее обнищание населения.

В Германии в результате недоедания, вызванного Первой мировой войной  умерло не менее 700 тысяч гражданских, что в конечном счёте вызвало ноябрьскую революцию 1918 года и капитуляцию Германии. В остальных воюющих странах ситуация была не многим лучше.

Именно поэтому по окончании Первой мировой войны (28 июля 1914 – 11 ноября 1918) в европейских странах возобладало мнение, что этот ужас не должен повториться. Боязнь европейского общества вновь пережить ужасы войны повлияла на выбор Лондоном и Парижем политики умиротворения в отношении Гитлера, результатом которой стала Вторая Мировая война (1 сентября 1939 г. — 2 сентября 1945 г.) ещё более страшная — безопасный тыл отдалился на ещё большую глубину территории страны. Дальние бомбардировщики проникали на тысячу и больше километров вглубь от линии фронта, а потери мирного населения впервые устойчиво превысили потери войск.

Ракетное оружие и ОМП делает потенциальную Третью мировую войну вообще тотальной. Для неё «фронт без тыла» —  отражение реальности. Мирное же население имеет значительно меньше шансов выжить, чем военные. Повторяется история Тридцатилетней войны в глобальном масштабе. Тем не менее, все эти тысячелетия и даже сейчас любое адекватное правительство видит свою задачу в повышении уровня выживаемости населения в ходе военного конфликта. Поскольку самым опасным косвенным механизмом ослабления противника является разорение его мирного населения (влекущее как рост потерь нонкомбатантов, так и дестабилизацию внутренней обстановки, вплоть до массовых антиправительственных выступлений), власти стараются запустить механизмы финансовой и иной материальной поддержки мирного населения.

Дело в том, что победа, одержанная на поле боя ценой разорения экономики и вымирания мирного населения, легко превращается в поражение.

Пленение Кутузовым турецкой армии у Слободзеи. 1811 год

Если Кутузов говорил «тот генерал, который сохранит ещё резерв, не побеждён», то в наше время не побеждено, то государство, которое сохранит возможность экономического и демографического воспроизводства. Разбитую армию можно собрать и обучить вновь — было бы кем комплектовать и чем вооружать.

Однако, если вымерло или разбежалось население — не будет ни новых рекрутов, ни производства, ни налогов. Вслед за населением умрёт и государство, противнику не надо будет его даже добивать.

Как я уже сказал, эту простую истину понимали государственные деятели во все века, поэтому старались нанести максимальный ущерб экономике и населению противника, максимально оберегая свои.

Во время Тридцатилетней войны шведский король Густав II Адольф не просто радовался тому, что боевые действия идут далеко от шведской территории, но и набирал новых рекрутов для своей армии на территории империи Габсбургов, чтобы поменьше напрягать собственное население и сохранить побольше ресурсов, как можно сильнее при этом «обезжирив» противника.

«Скифская» война, предполагавшая отступление и оставление противнику выжженной земли, требовала специфической организации общества и могла применяться в ограниченных масштабах, ибо является крайне обоюдоострым оружием — при бесконтрольном применении способна нанести собственному обществу и государству смертельную рану гораздо эффективнее, чем это сделает противник.

Главная задача любой власти в любой воюющей стране — максимальное сохранение своих экономических и человеческих ресурсов, в первую очередь. Но совсем не так подходят к этому делу в Киеве. Когда в российских СМИ украинскую власть называют оккупационной — это не пропаганда, а констатация факта. Киевские власти относятся к своей стране и своему народу, как оккупант к завоёванным землям.

С самого начала СВО Украина стимулировала выезд своего населения в Европу, чтобы запугав ЕС десятками миллионов «беженцев», подвести доказательную базу под свой тезис о «геноциде Россией украинского народа» и поскорее получить как можно больше помощи .

Правда через некоторое время эта акция ударила по самой Украине: европейцы стали тяготиться необходимостью содержать миллионы наглых, не желающих работать и вечно требующих новых преференций «беженцев», украинская же власть внезапно для себя столкнулась с нехваткой мобилизационного ресурса. В результате Киев закрыл границу почти для всех, но было поздно — к полученному негативному эффекту от массовой эмиграции, добавились имиджевые потери от закрытия границ.

В ходе СВО, отступая, Киев каждый раз применял тактику выжженной земли в гомерических масштабахуничтожить старались не только стратегические объекты, но и жилой фонд.  Из оставляемых населённых пунктов под угрозой уничтожения ВСУ пытались выгонять, не желающее выезжать население, которому государство никак не помогало обустроится на новом месте, не обеспечивало жильём, работой, пособием. То, что не успевали разрушить старались заминировать или хоть как-то испортить, сделать непригодным для использования.

США за свободу и демократию на Украине — 1949 г.

Власти Украины демонстрировали, что готовы уничтожить свою экономику и население даже не для получения эфемерного шанса на победу над Россией — на это просто глупо рассчитывать, а для одноразового пиара. Их поведение убедительно свидетельствует, что киевский режим, вопреки своим декларациям, не планирует возвращать под свой контроль никакие территории — у него нет ресурсов, чтобы их восстановить и нет населения, чтобы вновь заселить. Разрушение своей страны обменивается на западные кредиты ради разворовывания последних.

До сих пор на Украине вне людоедских инициатив правительства оставались, пожалуй, только пенсионеры и инвалиды, с которых просто нечего было взять. Но если нечего взять, то можно что-то не дать. И вот уже украинский премьер Шмыгаль заявляет:

«Война всегда обостряет социальные вопросы. Количество людей, нуждающихся в поддержке, выросло и, к сожалению, продолжает расти. И старая постсоветская модель (?) не может реагировать адекватно. Именно поэтому мы создаём новую систему. В её основе принцип — формирование способности, вместо зависимости».

В переводе на русский, киевское правительство будет вместо пенсионного обеспечения учить своих пенсионеров и инвалидов жить без него. Как цыган учил кобылу обходиться без пищи. И совсем уже было научил, но тут кобыла сдохла.

карта. Язык Украины — русский

Вначале киевский режим уничтожил экономику, затем выгнал из страны и утилизировал на фронте экономически активное население. Теперь осталось только выморить пенсионеров и инвалидов и работа по полной утилизации одной из богатейших и населённых провинций Российской империи завершена. Если возможность использовать Украину против России закончилась, значит «не доставайся же ты никому!»

Круг замкнулся. Выживет только тот, кто сможет дождаться прихода российских освободителей от людоедского режима. Но таковых будет тем меньше, чем дольше преступный киевский режим просуществует.

Ростислав Ищенко
Обозреватель МИА «Россия сегодня»

Война за Прибалтику

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*