Понедельник , 2 Август 2021
Домой / Язык – душа народа / Может ли ничто родить смысл?

Может ли ничто родить смысл?

СЛАВЯНОРУССКИЙ КОРНЕСЛОВ
Президент Российской Академии Наук, Александр Семёнович Шишков.

Может ли ничто родить смысл?

 Мы, употребляя в книгах наших слова радикс, радиус, почитаем их латинскими (radix, radius), но они скорее наши, чем латинские. Рассмотрим их. Radix по латыни в собственном смысле значит корень у дерева, в иносказательном же корень числа (в арифметике). Radius значит луч, также и прутик или розга, в геометрии же приемлется за полупоперечник круга. Отнимем у обоих слов окончания ix, ius, существенная часть их останется rad.
Я вопрошаю: по какому рассуждению или соображению латинец, приставя к звуку rad (ничего в языке его не значит) окончания ix, ius, тоже ничего не значащие (поскольку окончания без корня не составляют смысла), стал под одним из сих слов разуметь корень, а под другим три разные вещи, луч, розга и полупоперечник! Могут ли два ничего составлять нечто, или два пустозвучия произвесть смысл? И может ли неизвестность значения корня открыть смежность понятий между ним и его ветвями? Или каким образом в словах radix, radius подвести под одну мысль все означаемые ими разные вещи: корень, луч, розга, полупоперечник?

Но посмотрим, чего не можем узнать из латинского, не узнаем ли из славенского. Славенский язык имеет тот же самый корень рад (или род), пустивший от себя ветви родитъ, раждаю, родина, порода, радимец. Итак, полагая, что корень сей есть общий обоим языкам, перенесем понятие, содержащееся в славенских словах, к латинским. Латинское radix значит корень дерева; но что ж иное корень дерева, как не род или родоначальная причина его? Не от корня ли оно родится? И вообще radix (корень) не означает ли начала или рождения всякого происходящего от него растения или вещи? Следовательно, латинец в корне своем rad, хотя и не сохранил общего понятия, выражаемого славенским род (или рад), однако в том же значении перенес его к частному понятию о дереве, и оно сделалось условным, ветвенным, и не может показать, от какой первобытной мысли получило смысл свой.

Но обратимся к истолкованию по разуму славенского языка. Славенин произвел слово корень от кора, поскольку он действительно есть не иное что, как уходящая в землю древесная кора, на многие сучья расползающаяся и держащая дерево. Латинец radix произвел от славенского родить, но как наш глагол, пустивший ветвь сию, истребился из языка его, и заменился глаголом generare, то слово radix и осталось не имеющею корня ветвью.

Дабы лучше понять словопроизводство, сделаем на время славенина латинцем.
Забудем ненадолго наше корень и скажем славенину, чтоб он ветвь сию назвал, как латинец, от глагола родить или раждаю. Тогда, без сомнения, мог бы он ее назвать родиц или радиц (т. е. раждающии), ибо в том же смысле говоримродица в слове Богородица (т. е. Бога родшая), и ежели бы сделать из него сложное слово древородиц, то всякий почувствует, что древородиц означает то же самое, что корень. Таким образом славенское радиц было бы точное латинское radix (итальянское radice).
Пусть латинец покажет нам, какое подобие корень дерева (radix) имеет с лучом (radius)? Но прибегнем к славенскому языку, он лучше объяснит нам начало и смысл всех слов, как на латинском, так и на других языках.
Radius значит:
• Луч, т. е. свет исходящий (и следственно, раждающийся) от солнца.
• Полупоперечник круга, т. е. подобный же луч, исходящий (и следственно, раждающийся) из средоточия, центра.
• Розга (иначе прут или лоза), тоже исходящая, и следственно, раж дающаяся от корня или от стебля дерева, почему и в нашем языке таковые отрасли называются рождием.

Таким образом, разбирая все истекающие из этого понятия слова, можем находить, что ни одно из них не уклоняется от разума славенского языка.
Славенин, хотя и не употребляет их в своем языке, но по единству корня может проницать их значения, то есть по глаголу родить, раждаю чувствовать мысль, какую имели иностранцы, когда стали говорить: латинец radix, итальянец radicе, француз racine, англичанин root, разумея корень; латинец radius, итальянец raggio, француз rayon, англичанин гау, разумея луч. Отсюда произошли уже непосредственные их ветви, таковые как итальянское radicale, французское и английское radical (коренный); итальянское radioso или raggiante, французское radieux или rayonnant, английское radiant (сияющий, блестящий, лучезарный).

Английское слово root ближе всех показывает происхождение свое от славенского род. Итальянец тоже произносит свое радиче близко к славенскому родич, т. е. раждающий.
Немец называет луч словом strahl, голландец straal, датчанин straale, от славянского стрела; ибо воображая луч стремящимся от светила, мы видим в нем подобие стрелы, которая и сама происходит от простираюсь, стремлюсь.

Познание чрез наш язык тех в иностранных языках начал, которые им самим неизвестны, послужат нам как в своем, так и в их наречиях. Оно поведет нас, как здесь, так и в других случаях, к разрешению вопроса: латинское radix (корень), французское raуоп (луч), английское rool (корень) разные ли суть или одно и то же слово, различно произносимое? Ответ: одно и то же; ибо во французском raуоп корень ra очевидно сокращен из rad, как показывают в том же языке однозначащие с разными окончаниями слова radieux, rayonnant (лучезарный). В английском — тоже, ибо изменение букв а в о и d в t легко делается. Коренное значение сих разноязычных слов отыскивается в славенских словах родить, род.

Что острее: игла, уксус или угол?

   ГНЕЗДО. Nest (нем., голланд., англ.), naesta (швед.), nidus (лат.), nido (итал.), nid (франц.). Немцы производят свое пest от глагола пahen (шить), но это неверно. Славенское гнездо составлено из двух слогов гне и здо, из которых первый есть отрывок от глагола гнету, а второй имя (такое же, как здание), произведенное от глагола зду (т. е. зижду, созидаю); ибо птица или зверь, делая гнездо свое, скорее гнетет, утаптывает, зиждет его ногами и носом, нежели шьет. Итак, славенин не имел надобности заимствовать сие слово из других языков. Что ж до немецких пestеl (снурок или веревочка) и пetz, или по другим языкам: пett, пet, пati, пеat (сеть, сетка), то и здесь очевидно, что слова сии, равно как и пahеп (шить) и пadеl (игла), произошли от славенского нить, нитка; ибо она употребляется как для сшивания, так и для завязывания чего-нибудь или плетения ниток.
ИГЛА. Natel, паedi, пеedle, пaild, паal, пal, пеulа, пekla: все сии имена, на разных европейских языках, по сходству нитки с иглою, могли произойти от славенского нить, так как по-нашему, производя имя иглы от сего слова, назвать ее нитеница или нителъница, разумея, что она всегда во время шитья влечет за собой нитку.
Название на немецком языке нитки гтгп не мешает сему производству: ибо часто примечается в языках, что коренное слово, пустив от себя ветви, само исчезает или заменяется иным словом. Немецкий ученый Аделунг имя zwirn производит от числа zwei (два), по той будто бы причине, что нитку сдваивают. Но она не сдваивается, а свертывается (крутится, сучится), и потому скорее их zwirn могло произойти от славенского свернуть или свить; ибо к понятию о нитке ближе действие свертывания, свивания, нежели сдваивания. Мы по такому же соображению от глаголов вертеть, сопрягать произвели имена относящихся к ним вещей: веретено, веревка (ибо она делается посредством свертывания, свивания), пряду, пряжа..
Немцы иглу называют пadеl, а ежа (известного зверька) — igel (по-голландски egel). По какой причине немецкое слово так сходно с русским игла! Можно ли приписать это простой случайности? Нет. Какая случайность там, где причина так явственна? Тело зверька покрыто щетинками-иглами. Отсюда явствует, что немецкое igel взято не от их пadеl, но от славенского игла.
Посмотрим теперь вообще, какое семейство слов произошло от слова игла, или, лучше сказать, от корня игл или иг, который во всех произошедших от него наших и чужеязычных ветвях показывает главное понятие о чем-либо остром. В латинском acutia, остроконечность; acus, игла; асге, acutus, острый (ug, ag, ас суть изменения букв, потому смысл не меняется). Асег — тоже острый или кислый (здесь понятие об остроте перенесено к понятию о кислоте, по: той причине, что кислота щиплет, как бы острыми иглами колет язык); acutare, острить; aquilа, орел (по причине остроты клюва его). Во французском языке aigu, острый; aiguille, игла; aiguillon, жало; aiglе, орел (по той же причине, как латинское aquilа, английское еadle). В немецком, английском, голландском, датском, шведском многие ветви от сего корня находим.
УГОЛ в нашем языке отсюда, кажется, происходит, поскольку, хотя и называется иногда тупым, но всегда конец имеет острый: angulus (лат.), аndolo (итал.), апdlе (франц.), еckе (нем.).
УКСУС, по той же причине остроты частиц своих: асetит (лат.), асetо (итал.), essig (нем.).

Апартаменты по-нашему стойло

   Посмотрим, как в итальянских словарях толкуется их слово stanza.
Горница, покой, комната; по-французски chambre, арраrtament.
Некоторая часть песни, называемая иначе strofa, а по-французски staпсе, strophe, соиplet (станс, строфа, куплет).
Последуя иностранцам, приемлем мы в язык слова их, происходящие от корней наших славенских слов. Мы уже видели, что все ветви, производимые из корня с/и, как наши, так и чужеязычные, изъявляют понятие о стоянии (то есть неподвижности, непоступности, пребывании на одном и том же месте). Следовательно, итальянское stanza (горница, комната) означает по коренному смыслу (st) вещь стоячую, неподвижную, подобно, как наши от того же корня происходящие слова стойло, стан, столб, тоже означают по коренному смыслу стоячие, неподвижные вещи. Итальянец потому горницу называет stanza, что она неподвижна, и что в ней стоят или живут люди. Латинец под stabulum разумеет иногда гостиницу или постоялый двор. (Заметим, что глаголы стоять и жить по смежности понятий часто употребляются в одинаковом смысле, например: где ты остановился? — стою у красного моста, т. е. живу, пребываю).
Мы для понятия горница или покой не произвели слово от корня ст, но произвели от него подобную же ветвь, стойло, т. е. отгороженное место для стояния скотины. Итак, итальянское stanza и наше стойло суть две ветви одного корня (стоять, stare), но по ветвенному значению различны: ибо хотя обе означают место для стояния (пребывания), но у них для стояния людей, а у нас для стояния лошадей.

Примечатель. Высоким, небесным смыслом исполнены славянские слова горница и покой: они напоминают нам о горнем мире, о жизни после смерти. Не имея в своих языках вообще никакого высокого стиля, евроум вынужден был опуститься и определить свое пребывание (апартаменты) в стойло.
Пойдем далее искать единства и разности языков. Итальянец под тем же словом stanza разумеет род стихотворения (стансы), в котором стихи разделяются на несколько частей. Ясно, он потому называет и горницу, и часть стихов stanza, что в горнице стоят (живут), а стихи имеют разстановку, т. е. не сдвинуты вместе, стоят отдельно одни от других.
Француз для выражения того же самого употребляет три слова staпсе, strophee, соиplet (станс, строфа, куплет). Все эти понятия по какому-нибудь подобию должны сходствовать между собой. Славенский язык нам это, без всякого сомнения, покажет. В слове strofa (строфа) коренной слог rof или roph единозвучен со славянским ров, рв, рыв, рыт в словах ров, рвать, вырывать, рыть. Многие иностранные слова от сего корня показывают подобное славенскому значение: французское rompre (изломать, изорвать), латинское ruere, немецкие rupfen, ausraufeп (вырывать). Следовательно, и здесь, по единству значения слов stanza и strofa, должно полагать, что если первое из них означает разстановку, то и второе, по корню своему rof, значит нечто подобное, т. е. разрыв или отрывок; ибо что разстановлено, то и оторвано одно от другого.
Французское соирlеt происходит от глагола соирег, соответствующего нашим слоъамрубить, резать, сечь, а по-старинному кепатъ[7] Значит, при одинаковом значении и корень одинаковый (соир, кеп). Сообразим теперь все три слова: stanza, strofa, соиplet. Переложим их на такие славенские, которые имели бы те ж самые корни: разстановка, перерывка, перекеп (переруб).

Примечатель. А мы сегодня из этих иностранных обрывков и обрубков не только поем куплеты; но и едем в купе, купируем собакам хвосты, делаем купюры в своих научных трудах.

Далее… От буйвола к буффало

 

От буйвола к буффало
Граница на замке

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*