Пятница , 17 Сентябрь 2021
Домой / Античный Русский мир. / Возможности различных наук в освещении славянского этногенеза

Возможности различных наук в освещении славянского этногенеза

Валентин Васильевич СЕДОВ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАННЯЯ ИСТОРИЯ СЛАВЯН.

ВОЗМОЖНОСТИ РАЗЛИЧНЫХ НАУК В ОСВЕЩЕНИИ СЛАВЯНСКОГО ЭТНОГЕНЕЗА

История ранних славян может быть изучена при широком сотрудничестве различных наук — лингвистики, ономастики, археологии, антропологии, этнографии и фольклористики. Любая из этих наук в отдельности не располагает и вряд ли когда-либо будет располагать достаточным количеством фактов для решения проблемы славянского этногенеза в целом.

Ныне все признают, что проблему происхождения славян нужно решать общими усилиями историков, лингвистов, археологов и представителей других смежных дисциплин. Однако содружество разных специалистов в разработке этногенетических проблем иногда понимается ошибочно. Так, например, некоторые исследователи полагают, что если лингвисты локализуют ранних славян где-то в Среднем Поднепровье, то и археологи вслед за ними должны поместить славянскую прародину здесь же, объявив славянской какую-либо среднеднепровскую археологическую культуру. В результате у одного исследователя рождается мысль о славянской принадлежности белогрудовской и чернолесской археологических культур, другие утверждают, что славянами были племена милотрадской культуры, третьи относят к славянам комаровскую культуру, четвертые — скифскую лесостепную. Наоборот, археологи, работающие над древностями более западных регионов Европы, рассматривают тшинецкую, лужицкую и иные культуры в качестве славянских, ссылаясь на утверждения другой группы лингвистов о размещении ранних славян в Висло-Одерском междуречье.

Такой подход к изучению славянского этногенеза, в частности к выяснению прародины славян, неверен в методологическом отношении. Совместные решения этногенетических проблем представителями разных наук возможны только при том условии, что выводы каждой отрасли науки покоятся на собственных материалах, а не навеяны данными смежной науки.

Примером научного сотрудничества археологии, истории и языкознания в решении этногенетических тем может служить книга «Народы между германцами и кельтами», посвященная населению порейнских областей эпохи Цезаря.[29] Её авторам — двум археологам и лингвисту — независимо друг от друга на основе археологических, исторических и топонимических материалов удалось обнаружить неизвестную дотоле особую группу индоевропейских племён, в языковом отношении близкую германцам, кельтам и италикам.

Лингвистике, ономастике, археологии, антропологии и этнографии свойственны собственные методы исследования. В решении славянского этногенеза перед каждой из них могут быть поставлены определенные задачи. Поэтому необходимо проанализировать возможности каждой из этих наук в освещении исследуемой тематики.

Славянский этногенез и языкознание.

Средствами языкознания изучается, прежде всего, глоттогенез, являющийся существенной частью этногенеза. Установлено, что славянские языки принадлежат к индоевропейской языковой семье, куда входят, кроме того, балтские, германские, италийские (романские), кельтские, греческий, армянский, албанский, индоиранские, а также распространенные в древности фракийские, иллирийские, анатолийские и тохарские языки.

На первых порах развития индоевропеистики исследователи полагали, что образование отдельных языков является результатом простой эволюции диалектов праиндоевропейского языка вследствие отрыва или изоляции носителей этих диалектов от основного ствола. Однако теперь установлено, что распад индоевропейской общности был весьма сложным процессом. По-видимому, ни одна из известных лингвистике ветвей языка не образовалась непосредственно из диалектов праиндоевропейского языка. В отдаленной древности индоевропейских языков и диалектов было значительно больше, чем фиксирует современная наука. Распад индоевропейского языка не был одноактным процессом, а прошёл через ряд этапов и длился тысячелетия. Между древними индоевропейскими и современными языковыми группами существовали промежуточные этноязыковые образования, а в отдельных случаях, вероятно, и серия промежуточных групп.

Первый период распада индоевропейской общности связан с отделением анатолийских и индоиранских языков. Древнейшие письменные памятники свидетельствуют, что хеттский и индоиранский языки выделились из индоевропейской общности уже в III тысячелетии до н. э. Следовательно, праиндоевропейская языковая общность относится к V–IV тысячелетиям до н. э. В раннее время образовались также армянский, греческий и фракийский языки. Зато языки племён Срединной Европы оформились в самостоятельные сравнительно поздно. Так, согласно данным современной германистики прагерманский язык существовал в первой половине I тысячелетия до н. э. К рубежу II и I тысячелетий до н. э. относится выделение праиталийского языка.

Славянский язык принадлежит к числу молодых в семье индоевропейских. М. Фасмер определял образование праславянского языка временем около 400 г. до н. э., Т. Лер-Сплавинский — серединой I тысячелетия до н. э. Ф. П. Филин замечает, что начало становления праславян не может быть установлено с достаточной точностью, но, пишет он, «мы можем быть уверены в том, что праславянский язык в I тысячелетии н. э. и в века, непосредственно предшествующие нашей эре, несомненно, существовал»

Американские лингвисты Г. Трегер и X. Смит предложили следующую хронологическую схему образования индоевропейских языков.[31]

Лексические и топонимические изыскания привели немецкого лингвиста X. Крае к следующему выводу: в то время когда анатолийские, индоиранские, армянский и греческий языки уже отделились от остальных индоевропейских и развивались как самостоятельные, полностью оформившиеся языки, италийский, кельтский, германский, славянский, балтский и иллирийский ещё не существовали.[32]

«Западноевропейские языки Северной и Средней Европы во II тысячелетии до н. э., — пишет X. Крае, — в своём развитии были достаточно близки друг другу, составляя, хотя и слабо связанную, но ещё единообразную и находящуюся в постоянных контактах группу, которую можно назвать „древнеевропейской“. Из „древнеевропейской“  группы языков со временем вышли и развились отдельные языки: германский и кельтский, италийский и венетский, иллирийский, балтский и на окраине славянский».[33]

Древнеевропейцы занимали обширные пространства Европы. Согласно X. Крае древнеевропейские гидронимы распространены от Скандинавии на севере до материковой Италии на юге и от Британских островов на западе до юго-восточной Прибалтики на востоке (рис. 2). Области севернее Альп представляются исследователю наиболее древними. Древнеевропейцы выработали общую терминологию в области сельского хозяйства, социальных отношений и религии.

Рис. 2. Древняя гидронимия Европы
а — древнеевропейские гидронимы;
б — иранские гидронимы;
в — фракийские гидронимы;
г — догреческие (анатолийские и «пеласгские») гидронимы;
д — этрускские гидронимы;
е — до-индоевропейские гидронимы;
ж — ареал древней финно-угорской гидронимии

Конечно, построения X. Крае являются всего лишь научной гипотезой. Поэтому для одних исследователей они вполне приемлемы, а другие указывают на то, что фактических данных для предположения о существовании древнеевропейской общности пока очень мало. Однако количество материалов, свидетельствующих в пользу построений X. Крае, постепенно увеличивается, что делает их всё более и более авторитетными.

Известный иранист В. И. Абаев выявил целый ряд северноирано-европейских (скифо-европейских) языковых схождений и отметил параллели в области мифологии, свидетельствующие о бесспорном контакте древних иранцев Юго-Восточной Европы с ещё неразделёнными европейскими племенами. В связи с этим, замечает исследователь, нужно признать, что древнеевропейская языковая общность, куда входили будущие славяне, германцы, кельты и италики (по В. И. Абаеву, и тохары), является исторической реальностью.[34]

В результате анализа лексики гончарного, кузнечного, текстильного и деревообрабатывающего ремёсел славян О. Н. Трубачев пришёл к выводу, что носители раннеславянских диалектов или их предки в период, когда складывалась эта ремесленная терминология, находились в контакте с германцами и италиками, т. е. с индоевропейцами Центральной Европы. Центральноевропейский культурно-исторический ареал, который занимали будущие германцы, италики и славяне, локализуется исследователем в бассейнах верхнего и среднего Дуная, верхней Эльбы, Одера и Вислы, а также в Северной Италии (рис. 5).[35]

На основе рассмотренных языковых данных можно сделать вывод общего порядка. Отдаленные предки славян, т. е. древнеевропейские племена, ставшие позднее славянами, во II тысячелетии до н. э. жили в Центральной Европе и находились в контакте, прежде всего, с протогерманцами и протоиталиками. Скорее всего, они занимали восточное положение среди европейской группы индоевропейцев. В таком случае им принадлежала какая-то область, входящая в регион, обнимающий бассейн Вислы, поскольку в среднеднепровских землях древнеевропейских гидронимов уже нет. Ничего более определенного по истории этого далекого периода на основе лингвистических данных сказать невозможно.

Сформировавшийся в I тысячелетии до н. э. праславянский язык эволюционировал довольно неравномерно. На смену спокойному развитию приходили периоды бурных изменений, что, видимо, было обусловлено степенью взаимодействия славян с соседними этническими группами. Поэтому периодизация эволюции праславянского языка является существенным моментом для изучения проблемы славянского этногенеза.

Пожалуй, наиболее простая и в то же время исчерпывающая периодизация эволюции языка праславян предложена Ф. П. Филиным. [36) Исследователь выделяет три крупных этапа в развитии праславянского языка.

Первый этап — до конца I тысячелетия до н. э. соответствует начальной стадии формирования основы славянской языковой системы. Это период, когда славянский язык только что начал развиваться самостоятельно и постепенно вырабатывал свою систему, отличную от других индоевропейских языковых систем.

Следующий, средний, этап развития праславянского языка датируется временем от конца I тысячелетия до н. э. до III–V вв. н. э. В этот период происходят серьезные изменения в фонетике языка славян (палатализация согласных, устранение некоторых дифтонгов, изменения в сочетаниях согласных, отпадение согласных в конце слова), эволюционирует его грамматический строй. В это время получает развитие диалектная дифференциация славянского языка. Можно предполагать, что всё эти довольно существенные изменения в развитии праславянского языка были обусловлены взаимодействием славян с другими этноязыковыми группами. Иначе их объяснить невозможно.

Поздний этап эволюции праславянского языка (V–VII вв. н. э.) совпадает с началом широкого расселения славян, что привело в конечном итоге к разделению единого языка на отдельные славянские языки. Языковое единство славян в это время ещё существовало, однако уже появились условия для зарождения в разных местах славянского ареала отдельных языковых групп.[37]

Славянский языковый материал для истории праславянских племён даёт очень немного. Как уже отмечалось, на основе праславянской лексикологии можно утверждать, что славяне в I тысячелетии до н. э. и в первых веках нашей эры, заселяли лесные земли с умеренным климатом и обилием рек, озёр и болот, в стороне от степей, гор и морей. Неоднократно предпринимаемые попытки использовать для более конкретной локализации раннеславянского региона ботаническую и зоологическую терминологию оказались несостоятельными. Изменения географических зон в исторические периоды, миграции животных и растений, малочисленность и эпохальные изменения флористической и фаунистической лексики делают любые этногенетические выводы, основанные на анализе зооботанических терминов, малодоказательными. Из зоотерминологии для определения прародины славян важны, пожалуй, только названия проходных рыб — лосося и угря. Поскольку эти термины восходят к праславянскому языку, нужно допустить, что славянский регион древнейшей поры находился в пределах обитания этих рыб, т. е. в бассейнах рек, впадающих в Балтийское море.

Для изучения этногенеза славян перспективны некоторые внутри лингвистические методы исследования. Известно, что фонологическая система того или иного языка перестраивается под воздействием иноязычного субстрата. При этом замечено, что чем больше фонологическая система отлична от первоначальной, тем дальше удалены её носители от прародины. Отсюда неизбежен вывод о максимальной близости современных диалектов, распространенных на территории прародины, к общему языку той или иной системы.

Согласно наблюдениям В. В. Мартынова, занимавшегося реконструкцией элементов фонологической системы праславянского языка, наиболее последовательно праславянские фонологические черты выявляются в великопольских говорах. В юго-восточном направлении от ареала последних праславянские фонологические особенности в современных славянских диалектах заметно ослабевают, а в южном — в Придунавье и на Балканском полуострове — пропадают вовсе.[38]

Сравнительно-историческое языкознание установило, что в тот период, когда праславянский язык выделился из индоевропейского и стал развиваться самостоятельно, славяне имели языковые контакты с балтами, германцами, иранцами и с фракийцами и кельтами. Это вовсе не значит, что славяне древнейшей поры занимали все пространство между ареалами балтов, иранцев, германцев, фракийцев и кельтов. Весьма вероятно, что в этом пространстве наряду со славянами жили и иные этнические группировки.

Наиболее существенные связи праславянский язык имел с балтскими. Из всех индоевропейских языков славянский наиболее близок к балтскому, что явилось основой для предположения о существовании в древности единого балто-славянского языка, в результате распада которого и образовались самостоятельные славянский и балтский языки. Дискуссия по вопросу о балто-славянских языковых отношениях, развернувшаяся в связи с IV Международным съездом славистов, показала, что сходство между балтским и славянским языками и наличие балто-славянских изоглосс могут быть объяснены длительным контактом славян с балтами в балто-славянской сообщности.[39] Независимо от того, в какой форме проявлялись эти контакты, остается несомненным, что праславяне длительное время соседствовали с балтскими племенами.

В I тысячелетии до н. э. и в начале нашей эры балты занимали обширную область, простиравшуюся от юго-восточного побережья Балтийского моря до верхней Оки. На вопрос о том, где проходила граница между славянами и балтами, лингвисты отвечают неоднозначно. Одни исследователи считают, что праславяне жили южнее балтов, т. е. в Среднем Поднепровье и Припятском Полесье, другие локализуют праславян юго-западнее балтов, т. е. в бассейне Вислы и Одера.

Для определения праславянской территории существенно, что многие древние балто-славянские изоглоссы не охватывают всех балтских языков. Балто-славянская сообщность относится в основном, очевидно, к тому времени, когда прабалтский язык уже дифференцировался на группы диалектов. На основе данных балтской диалектологии время распада общебалтского языка (выделение западной, восточной и днепровской диалектных групп) определяется концом II тысячелетия до н. э..[40] Праславяне находились в тесном общении с западной группой балтов. «

Нет сомнения в том, — подчеркивает в этой связи С. Б. Бернштейн, — что балто-славянская сообщность охватила, прежде всего, праславянский, прусский и ятвяжский языки».[41]

В лингвистической литературе высказывались предположения о формировании праславянского языка на основе одного из окраинных западнобалтских диалектов или, наоборот, о происхождении западнобалтских диалектов от одной из групп праславянских говоров. Согласно этим представлениям в древности существовала единая языковая общность, которая на основной территории сохранила свои основные особенности, характерные для балтской языковой группы, а на западной окраине подверглась изменениям, превратившись в славянскую.[42] Как бы ни решался этот вопрос, остаётся несомненным, что славяне в древности могли быть только западными или юго-западными соседями балтов.

скифо-сибирский мир славян

Очень важно исследование славяно-иранских языковых связей. Время господства иранских (скифо-сарматских) племён в Юго-Восточной Европе и территория их расселения выяснены наукой, поэтому изучение славяноиранских отношений могло бы ответить на вопрос, когда и где праславяне соседствовали о иранскими племенами Северного Причерноморья.

Собранные к настоящему времени факты свидетельствуют о значительности славяно-иранских лексических схождений и об иранском воздействии на славянскую фонетику и грамматику.[43] Эти данные, сведенные воедино, легли в основу предположения, что праславяне жили в тесном соседстве с иранскими племенами, и позволили размещать славянскую прародину в Среднем Поднепровье. Суммарное рассмотрение славяноиранских связей породило гипотезу о непрерывном контакте славян с северными иранцами. Между тем большое число славяно-иранских схождений ещё не даёт оснований для утверждения, что в течение многовекового периода праславянской истории контакты славян со скифо-сарматами не прерывались. Поэтому одной из первостепенных задач в области изучения славяно-иранских связей является их хронологическая периодизация.

Первый серьезный шаг в периодизации славяно-иранских связей сделан академиком О. Н. Трубачёвым. В статье, посвященной лексическим иранизмам в славянских языках,[44] исследователь вполне справедливо исключает из числа иранских те лексические схождения, которые восходят к эпохе контактов диалектов праиндоевропейского языка. Далее, оказалось, что большинство иранских лексических заимствований в славянских языках является локальным — они охватывают не весь славянский мир, а либо только восточнославянские языки, а иногда лишь часть их, либо только южнославянские, либо только западнославянские. Естественно, что локальные лексические заимствования не отражают древнейшие праславяно-иранские связи, а принадлежат в основном к относительно позднему периоду — к эпохе членения общеславянского языка на диалекты и ко времени формирования отдельных славянских языков.

Общеславянские лексические заимствования из иранского единичны. Таковы, bogъ (бог), kotъ (загон, небольшой хлев), gun’a (шерстяная одежда) и toporъ (топор). Кроме первого, все эти иранизмы принадлежат к культурным терминам, обычно самостоятельно передвигающимся из языка в язык, независимо от миграций и соседства самого населения. Так, иранское kata достигло Скандинавии, a tapara западнофинского ареала.

Фонетическое (изменение взрывного g в задненёбный фрикативный h) и грамматические (выражение совершенного вида глаголов с помощью превербов, появление генетива-аккузатива, беспредложный локатив-датив) воздействия иранцев также не охватывают всех славян, а носят региональный характер.[45] Правда, некоторые исследователи (В. Пизани, Ф. П. Филин) предполагают, что переход согласного s в ch после i, u, r, k в праславянском языке является результатом влияния иранских языков.[46] Несостоятельность этого предположения была продемонстрирована А. А. Зализняком.[47]

Отсюда неизбежен вывод о том, что праславяне на раннем этапе жили где-то в стороне от скифского населения Северного Причерноморья.[48] Движение славянских племён в юго-восточном направлении, по-видимому, началось уже после падения скифского царства. Поэтому значительное иранское воздействие, о чём подробнее будет сказано дальше, затронуло только часть славян, расселившихся в Среднем Поднепровье и Причерноморье.

До недавнего времени лингвисты полагали, что славяне, жившие в Среднем Поднепровье, разграничивали скифо-сарматское и балтское население. Но, как оказалось, балты находились в тесном контакте с иранцами, что зафиксировано десятками балтских лексических заимствований из иранского и совместными новообразованиями.

«В итоге, — замечает О. Н. Трубачев, — мы уже сейчас представляем себе балто-иранские лексические отношения как довольно значительный и плодотворный эпизод в истории обеих языковых групп».[49]

Где-то на юго-западе своего ареала балты, очевидно, соприкасались с фракийским населением. Параллели в балтских и фракийских языках, говорящие о древнем балто-фракийском контакте, неоднократно отмечались специалистами.[50] Определить время этого контакта лингвистика пока не может.

Учитывая все эти наблюдения, можно полагать, что на раннем этапе развития праславянского языка славяне соседили с западными балтами, какое-то время были отделены от северноиранских племен фракийцами и жили, очевидно, где-то в бассейне Вислы.

Теоретически можно допустить, что южными соседями славян были фракийцы и между ними могли быть тесные связи.

«Однако выделить фракийские слова в праславянском не представляется возможным, так как наши сведения о фракийской лексике смутны и неопределенны. Нет вполне надежных и фонетических критериев для того, чтобы отделить общеиндоевропейское от заимствованного».[51]

Такие же трудности возникают и при исследовании древнекельтского влияния на праславянскую речь. Можно думать, что славянам в древности приходилось общаться с кельтскими племенами. Однако от кельтских языков Средней Европы не осталось почти никаких следов, а западнокельтские диалекты существенно отличны от них. Поэтому гипотезы о славяно-кельтских языковых связях часто не принимаются во внимание. Остаются несомненными лишь несколько праславянских слов, имеющих хорошую этимологическую связь в кельтских языках.[52]

В этой связи интересными и важными представляются наблюдения О. Н. Трубачева, исследовавшего этнонимию древней Европы, ещё не охваченной государственными образованиями. Оказывается, что тип раннего славянского этнонима ближе всего стоит к иллирийской, фракийской и кельтской этнонимии (Норик, Реция — Резия, Русия). Поскольку эти этнонимы являются порождением уже обособленных этнолингвистических групп индоевропейцев, то близость этнонимии может быть объяснена только контактными связями славян с кельтами, фракийцами и иллирийцами.[53]

Большой интерес для освещения проблемы прародины и ранней истории славян представляют славяно-германские отношения. Нет сомнения в том, что древние славяне заимствовали много слов от различных германских племён. Однако почти все германизмы в праславянском языке являются не общегерманскими, а Диалектными, и следовательно, отражают славяно-германские связи не древнейшей поры. Поэтому с полной уверенностью о славяно-германском языковом взаимодействии можно говорить только с первых веков нашей эры.

***

29.Hachmann R., Kossack G., Kuhn H. Volker zwischen Germanen und Kelten. Schrift-quellen, Bodenfunde und Namengut zur Geschichte des nordlichen Westdeutschlands und Christi Geburt. Neumunster, 1962.
30.Филип Ф. П. К проблеме происхождения славянских языков. — В кн.: Славянское языкознание. VII Международный съезд славистов. М., 1973, с. 381.
31 Trager G. L., Smith Н. L. A Chronology of Indo-Hittite. — Studies in Linguisties, 8, N. 3,1950.
32 Krahe H. Sprache und Vorzeit. Heidelberg, 1954; idem. Die Struktur der alteuropai-schen Hydronymie. — Akademie der Wissenschaft und der Literatur. Abhandlungen der Geistis- und Sozialwissenschaftlichen Klasse (Wiesbaden), 1962, N 5; idem. Unsere altesten Flussnamen. Wiesbaden, 1964.
33 Krahe H. Germanische Sprachwissenschaft. I. Einleitung und Lautehre. Berlin, 1960, S. 13.
34 Абаев В. И. Скифо-европейские изоглоссы. На стыке Востока и Запада. М., 1965, с. 127–129.
35 Трубачев О. Н. Ремесленная терминология в славянских языках. М., 1966.
36 Филин Ф. П. Образование языка восточных славян. М. — Л., 1962, с. 99–110.

37 Три этапа в праславянском языке (протославянский, ранний, когда диалектное членение ещё отсутствовало, и период диалектной дифференциации) устанавливал и Н. С. Трубецкой (Trubetzkoy N. S. Essai sur la chronologie des certains faits pho-netiques du slave commun. — In: Revue des etudes slaves, II. Paris 1922). Н. Ван-Вейк (Van-Wijk N. Les langues slaves. Mouton — Gravenhage, 1956) и С. Б. Бернштейн (Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. М., 1961) делят историю праславянского языка на две эпохи (до и после утраты закрытых слогов). Г. Шевелов подразделяет историю общеславянского языка на пять периодов (Shevelov G. V. A Prehistory of Slavic. N. Y., 1965).
38 Мартынов В. В. Проблема славянского этногенеза и методы лингвогеографического изучения Припятского Полесья. — Советское славяноведение, 1965, № 4, с.69–81.
39 См.: Славянская филология, т. I. M., 1958.
40 Мажюлис В. Лингвистические заметки к балтийскому этногенезу. М., 1964.
41 Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики…, с. 34.
42 Иванов В. В., Топоров В. Н. К постановке вопроса о древнейших отношениях балтийских и славянских языков. М., 1958; Топоров В. Н. К проблеме балто-славянских языковых отношений. — В кн.: Актуальные проблемы славяноведения М., 1961, с. 211–218. В. Мажюлис полагает, что славянский язык развился из периферийного диалекта балто-славянской общности, а западнобалтийский был периферийным относительно прабалтского языка (Maziulis V. Baltu ir kitu indoeuropieciu kalbu santykiai (Deklinacija). Vilnius, 1970, p. 314–317.
43 Зализняк А. А. Проблемы славяно-иранских языковых отношений древнейшего периода. — В кн.: Вопросы славянского языкознания, 6. М., 1962, с. 28–45.
44 Трубачев О. Н. Из славяно-иранских лексических отношений. — В кн.: Этимология 1965. М., 1967, с. 3–81.
45 Абаев В. И. О происхождении фонемы y(h) в славянском языке. — В кн.: Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964, с. 115–121; он же. Превербы и перфективность. Об одной скифо-славянской изоглоссе. — Там же, с. 90–99; Топоров В. Н. Об одной ирано-славянской параллели в области синтаксиса. — Краткие сообщения Института славяноведения, 28,1960, с. 3–11.
46 Филин Ф. П. Образование языка восточных славян, с. 139, 140.
47 Зализняк А. А. О характере языкового контакта между славянскими и скифо-сарматскими племенами. — Краткие сообщения Института славяноведения, 38, 1963, с. 22.
48 Среди региональных лексических иранизмов, свойственных части западнославянских языков, О. Н. Трубачев обнаруживает древнеиранские (Трубачев О. Н. Из славяноиранских лексических отношений, с. 44–80). Предполагать, что далекие предки поляков занимали в скифское время восточную часть славянского ареала, на этом основании преждевременно. Лексические ирано-польские связи, по-видимому, являются результатом проникновения на рубеже нашей эры иранского населения в южную Балтику (Седов В. В. Скифо-сарматское воздействие на культуру древних германцев Скандинавии и южной Балтики. — В кн.: Тезисы докладов VI Всесоюзной конференции по изучению Скандинавских стран и Финляндии, ч. I. Таллин, 1973, с. 109; Sulimirski Т. Sarmaci nie tylko w kontuszach. — Z otchlani wiekow, 1977, N 2, s. 102–110).
49 Трубачев О. Н. Из славяно-иранских лексических отношений, с. 20.
50 Wiesner J. Die Thraken. Stuttgart, 1963, S. 43; Nalepa J. О sasiedztwie prabaltow г pratrakami. — Sprakliga Bidrag, v. 5, N 23, 1966, s. 207, 208; Duridanov J. Thrakisch-dakische Studien. Die thrakisch- und dakisch-baltischen Sprachbeziehungen. Sofia, 1969; Топоров В. Н. К фракийско-балтийским языковым параллелям. — В кн.: Балканское языкознание. М., 1973, с. 30–63.

51 Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики…, с. 93.
52 Treimer К. Ethnogenese der Slawen. Wien, 1954, S. 32–34; Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики…, с. 94, 95.
53 Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян — ВЯ, 1974, № 6, с. 48–67.

Далее… Значение топонимики в изучении этногенеза славян

Значение топонимики в изучении этногенеза славян
История изучения проблемы происхождения славян.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*