Четверг , 18 Июль 2019

Род и рожаницы

Борис Александрович Рыбаков. Книга «Язычество древних славян».  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ИСТОКИ СЛАВЯНСКОЙ МИФОЛОГИИ. Глава восьмая. Род и рожаницы.

Самым загадочным и наименее изученным из всех славянских божеств является Род – божество, известное только восточным славянам и не уцелевшее в этнографическом материале. Эпиграфом к этому разделу можно было бы поставить слова Н. М. Гальковского, написанные им в 1916 г., но остающиеся в силе и по сей день: «Вопрос о почитании Рода и рожаниц принадлежит к самым тёмным и запутанным». (1 Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. Харьков, 1916, т. I, с. 153.)

При обзоре литературы вопроса поражают две тенденции, в равной мере противоречащие источникам: одни из авторов стремятся представить Рода маленьким семейным божком, близким к домовому, а другие идут ещё дальше и просто умалчивают о Роде, даже не входя в разбор источников.

Первую статью о рожаницах написал в 1855 г. И. И. Срезневский, считавший их «девами жизни» вроде греческих мойр. (2 Срезневский И. И. Рожаницы у славян и других языческих народов. СПб. 1855)

Эту идею о богинях судьбы подробнее развил А. Н. Веселовский. Он полагал, что Род связан с культом предков, «незримых блюстителей домашнего очага и нарастающего поколения». Первоначально «Род – производитель, совокупность мужских членов племени, сообща владеющих рожаницами, матерями нового поколения». Постепенно Род превратился в «дедушку-домового, также пребывающего у очага». (3 Веселовский А. Н. Разыскания в области духовного стиха. XIII. Судьба-доля в народных представлениях славян. – ОРЯС. СПб., 1890, т. 46, с. 172 – 264 (о Роде).

А. С. Фаминцын во всей своей книге о славянских божествах даже не упомянул ни Рода, ни рожаниц. (4 Фаминцын А. С. Божества древних славян. СПб., 1884. 5 Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1913, с. 163.)

Почти так же поступил и Е. В. Аничков, упоминавший Рода лишь в связи со своими текстологическими раздумьями, но уклонившийся от рассмотрения существа дела. Рожаницы, по Аничкову, – «феи, являющиеся при рождении младенцев»; далее он пишет о пышной трапезе в их честь, «не вдаваясь в сложный вопрос о значении и смысле культа Рода и рожаниц». Без каких бы то ни было возражений Аничков приводит мнение Владимирова о том, что «Род – не что иное, как современный домовой». (6 Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь, с. 162; Пономарев А. И. Памятники древнерусской церковноучительной литературы. СПб., 1897, вып. 3, с. 319.)

Любор Нидерле, приведя очень подробный перечень цитат из источников XI – XV вв., соглашается с тем, что русские рожаницы сходны с греческими мойрами, римскими парками, славянскими суженицами и пр. Уделив основное внимание рожаницам, Нидерле упоминает Рода лишь вскользь, присоединяясь к определению его как домового или демона мужской судьбы.(7 Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Praha, 1924, t. II, 1, s. 67 – 70.)

Сторонники «теории домового» должны были бы задуматься хотя бы над тем, что если рожаницы, как правило, упоминаются во множественном (или двойственном) числе, то Род – неизменно в единственном. Какой же это домовой, если он на всех людей один? Кроме того, в тех же самых источниках, где говорится о Роде, упоминается среди всякой демонской мелочи и сам домовой: «бес хороможитель» или «кутный бог». С другой стороны, этнографии совершенно неизвестно наименование домового Родом.

Единственным историком язычества, не уклонившимся от рассмотрения Рода и рожаниц, был Н. М. Гальковский; в своём исследовании он посвятил им специальную главу: «Род и рожаницы. Астрологические верования». (8 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 153 – 191.)

Однако Гальковский, писавший всегда в рамках официального православия, не затронул сущности культа Рода, не коснулся опасного уподобления Рода библейскому Саваофу и искусственно свёл всё к тому, что рожаницы – это мойры, духи, помогающие при родах и определяющие долю, судьбу человека; рожаницы связаны с узкосемейным культом предков. (9 Гальковский II. М. Борьба христианства…, т. I, с. 154 – 160, 177.)

Примерно так же определяет он и Рода, уравнивая его с рожаницами: «почитание Рода и рожаниц было делом семейным, частным». Рода Гальковский приравнивает к деревенскому домовому, «подпечку», «лизуну». Параграф, посвященный Роду, он заключает словами В. О. Ключевского: «Средоточием культа предков является (со значением охранителя родичей) Род со своими рожаницами, т. е. дед с бабушками...» (10 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 177 и 183.)

В советской литературе проявились обе упомянутые выше тенденции: В. В. Иванов и В. Н. Топоров оказались последователями Фаминцына и не упомянули, как уже говорилось, ни разу в своём объёмистом труде Рода. В. Л. Комарович посвятил культу Рода специальную статью, но источники не пересматривал, а только бегло и выборочно упомянул наиболее известные, не использовав даже полностью сводок Нидерле и Гальковского. (11 Комарович В. Л. Культ Рода и земли в княжеской среде XI – XIII вв. – ТОДРЛ. Л., 1960, т. XVI, с. 84 – 104.)

По представлениям Комаровича, Род – совокупность предков данной семьи. Возражая против того, что «культу Рода в древнерусском быту приписывался до сих пор сугубо частный, семейный только характер», автор по существу остаётся на такой же позиции, распространяя лишь этот культ и на княжескую среду — «полуязыческий культ княжеских родоначальников». (12 Комарович В. Л. Культ Рода и земли…. с. 88.)

Единственный аргумент в пользу этого – уважительное отношение князей XII в. к своим дедам, основателям локальных династий. Летописные упоминания «дедней и отней молитвы», помогающей тому или иному князю в тяжёлую минуту, Комарович почему-то истолковывает как «красноречивый след языческого культа Рода». (13 Комарович В. Л. Культ Рода и земли…, с. 89.)

На самом же деле всё здесь находится в строгих рамках православия: отец и дед князя являются предстателями перед богом за своего потомка, и помогает этому потомку не языческий Род, а христианская молитва, услышанная христианским богом. Можно говорить о трансформации древнего культа предков, но к культу Рода, персонифицированного единого божества, это не имеет никакого отношения.

Нельзя же думать, что все многочисленные, и враждующие между собой, княжеские линии XII – XIII вв. условились почитать одного предка и почему-то, вопреки истории, назвали его Родом, а не Игорем Старым, как считал Иаков Мних в XI веке, и не Рюриком, как стали считать сочинители позднейшей генеалогической легенды.

В согласии со своими предшественниками Комарович полагает, что почитание Рода дошло «в современном фольклоре до безыменного «доможила», «домового». (14 Комарович В. Л. Культ Рода и земли…, с. 90.)

Самой существенной ошибкой Комаровича, повлекшей за собой целый ряд неверных положений, является истолкование «второй трапезы» в честь рожаниц как поминок: «Речь идёт, – пишет Комарович, – о внецерковных, вторых поминках по умершим предкам сверх канонического поминания в храме...»(15-16 Комарович В.Л. Культ Рода и земли…, с. 88.)

Во-первых, православная церковь никогда не преследовала ни поминок, устраиваемых родственниками покойника в его доме, ни поминовения умерших на кладбище; оба эти обычая дожили до XX в. Во-вторых, ни один источник не даёт права на истолкование трапезы в честь рожаниц как поминок по умершему. В-третьих, ни разу в связи с рожаницами не упомянуты ни кладбище, ни «родительские дни», ни радуница (дни поминовения всех умерших), а когда говорится о языческих обрядах на по гостах (например, в «Стоглаво»), то нет никакой речи ни о Роде, ни о рожаницах. Четвертое возражение: во время рожаничной трапезы участники пира исполняли тропарь рождества Богородицы, никогда не певшийся над мёртвыми и выражавший совершенно противоположную идею – радость по поводу жизни нового существа, а не смерти.

В построениях Комаровича так много натяжек и явного отхода от источников, что согласиться с ним невозможно.

Из всего сказанного выше вытекает непреложный вывод: необходим полный и подробный анализ источников. До сих пор никто из исследователей, за исключением Н. М. Гальковского, не занимался сплошным рассмотрением всех источников, говорящих о Роде и рожаницах. Обычно довольствовались отдельными цитатами, выборочно взятыми из опубликованных текстов, и поэтому получали неполные и однобокие выводы. Гальковский же, хотя и превосходно знал источники, ему мы обязаны наиболее полной публикацией поучений против язычества, но настолько находился под воздействием гипотезы А. Н. Веселовского, что даже не стал искать новых путей для решения спорных вопросов.

Даже известный современный историк славянства Г. Ловмянский в большой книге, посвященной язычеству славян VI – XII вв., не затронул интереснейшую проблему бога Рода и лишь попутно в двух строках упомянул его имя. (17 Lowmianski H. Religia slowian i jej upadek. Warszawa, 1979, s. 123, 124.)

Главной причиной ошибок Веселовского, Гальковского и Комаровича явилось непонимание двойственного характера имеющихся в источниках выражений, содержащих корень «род». Об этом мельком я уже говорил в разделе, посвященном Макоши. В некоторых случаях «родьство», «рождение», «родопочитание» или «родословие» являлись переводом таких греческих слов, как genesis, genealogia, eimarmene, означавших судьбу, предсказания судьбы, астрологические гороскопы («рождественное волшение») – одним словом, то, «что на роду написано». (18 Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. М., 1958, т. III, стлб. 134 – 139. Латинское выражение «fortunam ас fatum et genealogiam» переводилось так: «часть, имармению и родословью». Иногда даже слово «род» означало то же самое: «От нужда рода» («ex fati necessitate») – «по неотвратимости судьбы». См.: Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь. М., 1900, с. 551 – 554.)

Этот ряд переводных понятий действительно связан с судьбой человека и обстоятельствами (астрономическими) его рождения. Но не это сравнительно невинное суеверие было причиной и объектом яростных церковных обличений.

На протяжении нескольких столетий русские церковные писатели настойчиво и упорно боролись с культом Рода и рожаниц, с ритуальными пирами в честь этих «идолов», и ни разу, ни в одном источнике почитание Рода не было спутано с астрологическим «родопочитанием». Не следует путать и нам; ведь мы имеем дело здесь не с синонимами, а со своеобразным омонимом. Астрологический аспект выступает преимущественно в поздних сочинениях. В конце XV века Иосиф Волоцкий, полемизируя с еретиками жидовствующими, писал: «…и баснословна некаа и звездозакония учаху и по звездам смотрити и строити рожение и житие человеческое, а писание божественное презирати, яко ничто-же суще». (19 Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь, с. 554.)

В XVI веке, когда народный, крестьянский культ рожаниц уже выветривался и сущность его была недостаточно ясна русским книжникам, автор «Домостроя» обличал современных ему астрологов: «… в получая [удачу, судьбу] веруют и в родословии [гороскопы], рекше в рожаницы и в обаяние по звездословию». (20 Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь, с. 554.)

Вот эти-то сочинения, использовавшие архаичный термин, придав ему совершенно иной смысл, и повлияли главным образом на тот поворот темы о Роде и рожаницах, который мы наблюдаем в исследованиях указанных выше авторов. В их оправдание можно сказать только то, что одновременное упоминание Рода как божества, предшествовавшего Перуну, и «родопочитания» в смысле «халдейской астронумеи» встречено однажды в источнике XII в., автор которого, впрочем, не смешивал эти два ряда понятий, в отличие от своих читателей XIX века.


*   *   *
Предпринимая общий обзор источников, сообщающих сведения о культе Рода и рожаниц, следует отметить одну особенность, резко бросающуюся в глаза: этих сведений нет в ранних источниках, говорящих о дружинно-княжеском язычестве X века. Ни в договорах с Византией, ни в летописном рассказе о пантеоне Владимира 980 г. нет упоминаний о Роде и рожаницах. В «Слове о вёдре и казнях божьих», помещенном в летописи под 1068 г. и грозящем христианам, отступившим от бога и «уклонившимся от пути господня», жесточайшими карами (град, засуха, саранча), несмотря на сходство ситуации с поучениями против культа Рода, имени этого бога нет. Создаётся впечатление, что в парадных государственных документах, какими были договоры с греческими цесарями и великокняжеская летопись, земледельческим богам плодородия не было места; они, очевидно, представлялись слишком демократическими, деревенскими и, подобно античному Дионису, не сразу привлекли к себе внимание.

Первый по времени материал о Роде и рожаницах – это разобранное в первой главе «Слово святого Григория, изобретено в толцех о том, како первое погани суще языци кланялися идолом и требы им клали; то и ныне творят», которое мы условились для краткости называть «Словом об идолах». (21 Гальковский Н. М. Борьба христианства… М., 1913, т. II. Текст, с. 22 – 25.)

«Слово об идолах», как я полагаю, написано в самом начале XII века на корабле, плывшем по Эгейскому морю в Константинополь через Афон. Русский автор игумен Даниил Паломник (?) пользовался греческим текстом 39-го слова Григория Богослова «На святые светы явлений господних», которое он сокращенно перевёл и пополнил своими наблюдениями и размышлениями о русском язычестве. Русское «Слово об идолах» производит впечатление черновых набросков, не приведенных в систему, изобилующих повторами, но тем не менее представляющих исключительную ценность для истории русского язычества. Перечислив нескольких олимпийских богов (Зевса, Афродиту, Артемиду) и вспомнив библейского Ваала, автор переходит к своим, русским богам, упомянув Рода, рожаниц, вил-русалок и Переплута. Все дополнения связаны с аграрными культами. (22 Рыбаков Б. А. Русалии и бог Симаргл-Переплут. – СА, 1967, № 2)

Далее автор встретился в имевшемся у него в руках тексте Григория Богослова с выражением Chaldaion astronomia nai genetlialogia, которое он и перевел как «халдейская астрономия и родопочитание». (23 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 24, 30.)

Последующую фразу в греческом тексте Григория: «наука, сличающая нашу участь с движением небесных светил, которые не могут знать о себе самих, что они или чем будут», наш автор  «Слова об идолах» изложил предельно кратко, но с полным пониманием дела: «родопочитание, иже есть мартолой». Мартолоями называли в древней Руси ложные, отреченные книги, трактующие о гадании по звездам: «Мартолой – рекше Остролог (Астролог)». (24 Срезневский И. И. Материалы…, т. II, стлб. 112.

Автор предостерёг своих читателей от смешения «родопочитания» (калька с греческого) с культом русского бога Рода, о котором он говорит в другом месте и которого упоминает в другом окружении. Ошибка Веселовского и Комаровича в том и состояла, что они не вняли этому предостережению.

Понимание автором «Слова об идолах» Рода как значительного славянского божества явствует из его замечательной периодизации славянского язычества, разобранной мною во вводной главе. Древнейший слой представлений – упыри и берегини, повсеместные духи зла и добра, характерные для охотничьего общества. Следующая стадия – «се же словене начали трапезу ставити Роду и рожаницам преже Перуна, бога их» (25 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 24.)

Род определён здесь как предшественник Перуна, следовательно, как главное божество славян до утверждения дружинного культа Перуна-громовержца. Соотношение примерно такое же, как между культом Урана или Кроноса и вытеснившим их со временем культом Зевса. Пять раз, чаще, чем кого-либо из богов, упоминает наш автор Рода и рожаниц в своем сочинении. (26 В другом, часто цитируемом и важном поучении – «Слове некоего Христолюбца» мы тоже видим особое внимание к Роду и рожаницам. Летописные боги (Перун, Хорс, Макошь и др.) упоминаются лишь в общем перечне, а Род и рожаницы выделены и вторично упоминаются как особый пример смешения «честныя молитвы с проклятым моленном идольским» (Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 43).

Крайне интересны попытки автора «Слова об идолах» объяснить происхождение культа Рода и связать его с мировыми религиями. Это место в «Слове» по своей литературной неупорядоченности особенно убеждает в черновом, незавершенном характере записей, сопутствовавших переводу произведения Григория Богослова, но ход размышлений автора-переводчика достаточно ясен.

Род сопоставлен с Озирисом«проклятым богом» египтян; сказано, что культ Озириса заимствован халдеями: «…от тех [египтян] извыкоша древле халдеи и начаша требы творити своима богама – Роду и рожаници». (27 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 24.)

Трудно сказать, какое вавилонское божество было заменено здесь Родом и рожаницей. Быть может, это библейский Ваал (Баал-Хадд), почитавшийся и в Халдее-Вавилоне.

В одном из списков «Слова об идолах» (Паисиевском), вообще-то менее полном, есть дополнение, где Род и рожаница уподоблены эллинским «Артемиду и Артемиде». В античной мифологии бога Артемида мы не знаем; единственное мужское божество, близкое Артемиде, – это её брат Аполлон.

Напомню, что русский книжник, оставивший нам свои размышления о Роде, знал греческий язык и побывал в каких-то южных краях. Он мог знать об античной мифологии кое-что и сверх тех лаконичных упоминаний, которые содержались в греческом обличении Григория Богослова, но эти сведения, полученные в XII веке, могли быть и не очень точны.

Приведу полный текст «Слова об идолах», трактующий распространение культа Рода и рожаниц. Начав с халдеев, автор продолжает: «Оттуда же начата елини ставити трапезу Роду и рожаницам, таже егюптяне, таже римляне. Даже и до славен дойде; се же словене начали трапезу ставити Роду и рожаницам переже Перуна, бога их…». (28 Гальковский Н. М. Борьба христианства.., т. II, с. 24.)

Для нас очень важно следующее: автор «Слова об идолах» считал культ Рода одной из мировых религий, которая некогда охватывала Египет (Озирис), Вавилон, Грецию («Артемид» – Аполлон?), Рим и славянский мир.

Едва ли автор был прав, так решительно объединяя различные исчезнувшие культы Старого Света, но примечательно то, что в поисках аналогий Роду он обращался не к мелким домашним демонам вроде ларов и пенатов, а к божествам наивысшего калибра. Как жаль, что наши сторонники «теории домового» не захотели обратиться к этому, давно опубликованному, тексту!

Следующим в хронологическом порядке источником является очень важное для нас «Слово Исайи пророка, истолковано святым Иоанном Златоустом о поставляющих вторую трапезу Роду и рожаницам». Если в других обличениях язычества перечислялись различные славянские божества во всей их множественности – от громовержца до вампира, то это поучение посвящено исключительно культу Рода и рожаниц.

Для нас очень важна датировка «Слова Исайи пророка». Н. М. Гальковский считает, что в XV веке оно уже существовало, и приводит мнение Е. Е. Голубинского о датировке его послемонгольским временем. (29 Ссылка у Гальковского (Борьба христианства…, т. II, с. 86) на книгу Голубинского неверна (Голубинский Е. Е. История русской церкви. М., 1901, т. I, 1-я пол., с. 827 – 828). На с. 828 говорится о «Слове Исайи», но датировка Голубинским не приводится.)

Помочь в более точном определении датировка «Слова Исайи пророка» может знаменитое «Вопрошание Кюриково». Вопросы новгородского математика были обращены к епископу Нифонту (1130 – 1156 гг.). Среди множества вопросов только в одном содержались имена языческих божеств; это были имена Рода и рожаниц:

«Аже се Роду и рожанице крають хлебы и сиры и мёд?».

Епископ ответил цитатой из «Слова Исайи пророка»:

«Бороняше велми. Негде, рече, молвить: горе пьющим рожанице!». (30 Памятники древнерусского канонического права, т. I, § 33.)

Характер вопроса и ответа таков, что заставляет предполагать очень широкое бытование обряда невинного жертвоприношения хлебом, творогом и мёдом, языческая сущность которого Кирику даже не очень была ясна, так как иначе не нужно было бы задавать вопрос владыке.

Итак, «Слово Исайи пророка» было создано не позже середины XII века, т. е. очень близко по времени к «Слову об идолах».

Наше «Слово Исайи пророка» представляет собой несколько сокращенный пересказ 65-й главы Книги пророка Исайи, входящей в Библию. Весь смысл создания нового произведения заключался только в одном – обрушить всю тяжесть библейских проклятий на Рода и его двух рожаниц.

Приведу параллельные тексты: Библию – по каноническому русскому изданию, а «Слово Исайи пророка» – в своём переводе.

Библия
Книга пророка Исайи                «Слово Исайи пророка»

8. Так говорит господь:  когда в   Так  говорит  господь:  если   в
виноградной кисти находится сок,   виноградной грозди найду хотя бы
тогда говорят  «не  повреди  ее,   ягоду,  то оставлю в сохранности
ибо в ней благословение».  То же   эту гроздь. Гроздь -- это верный
сделаю я ради рабов моих,  чтобы   человек,  а хорошая ягода -- это
не всех погубить.                  добрые дела,  предписываемые бо-
                                   жественным писанием.  Если же на
                                   грозди нет ягод,  то  ее следует
                                   отсечь и бросить в огонь.  Таким
                                   отсечением  является  смерть,  а
                                   бросание в огонь -- предание ад-
                                   скому пламени.
 9. Я произведу от  Иакова  семя   Слушающих меня и не погублю,  но
 и от Иуды -- наследника гор мо-   ращу хорошее семя  от  Иакова  и
 их и  наследует  это  избранные   Иуды. Это  -  хорошая  поросль,
 мои и рабы мои будут жить там.    верные  божественному закону лю-
                                   ди.  Они будут владеть моей свя-
                                   той горой - церковью и  церков-
                                   ным учением.
                                   Святая гора - Сион;  на  ней  я
                                   показал свою благость, и эта го-
                                   ра, Сион, - мать всем храмам; в
                                   ней - учение божественного  пи-
                                   сания.
                                   Господь сказал: наследниками мо-
                                   ей святой горы  будут  избранные
                                   люди, т.е. такие, которые служат
                                   Роду и (двум) рожаницам,  беспо-
                                   лезным идолам.
                                   Верными  слугами  бога  являются
                                   люди, приносящие  чистую  жертву
                                   живому богу  с  кротким сердцем,
                                   просвещенные настоящим церковным
                                   учением.
 10. И  будет  Сарон  пастбищем    Они будут как овцы на лугу огра-
 для овец и долина Ахора -- мес-   жденном. Луг - это рай, а огра-
 том отдыха для волов народа мо-   да - места райские,  а  овцы -
 его, который взыскал меня.        истинно верующие люди,  покоряю-
                                   щиеся богу, а не (двум)  рожани-
                                   цам.
                                   И охорские  заросли,  в  которых
                                   отдыхают волы, -  это  пастбища
                                   небесной церкви, а кроткие волы
                                   - это епископы и попы, сами жи-
                                   вущие по-христиански  и  усердно
                                   поучащие других.
 11.  А  вас,  которые оставили    Вас же, покинувших меня,  забыв-
 господа,  забыли  святую  гору    ших мою святую  гору,  готовящих
 мою, приготовляете трапезу для    пир в честь Рода и (двух)  рожа-
 Гада и растворяете полную чашу    ниц, наполняющих ковши  свои  на
 для Мануфи.                       потребу бесам, -
 12. Вас обрекаю я мечу,  и все    вас предам мечу и все вы  падете
 вы преклонитесь  на  заклание,    пронзенными!
 потому что я звал -- и  вы  не    Это есть  смерть,  а  оружие  --
 отвечали, говорил -- и  вы  не    вечная музыка.
 слушали, но делали злое в очах    Я вас звал,  и вы не отзывались;
 моих и избирали то,  что  было    я говорил вам, и вы не слушали.
 неугодно мне.                     На глазах у меня  вы творите зло
                                   и тех, кто враждебен мне, вы из-
                                   бираете себе.
 13. Посему так говорит господь    Поэтому, говорит господь,  когда
 бог: вот рабы мои будут  есть,    верные мне люди начнут  пировать
 а вы будете голодать; рабы мои    - вас будет  мучить  голод.  Но
 будут пить, а вы будете томить-   сыты вы будете лишь тем, что при-
 ся жаждой.                        готовили (обеим) рожаницам.
                                   Вот покорные мне начнут пить,  и
                                   у вас появится жажда - утоляйте
                                   ее из своих ковшей,  предназана-
                                   ченных бесам.
 14. Рабы мои будут веселиться,    Верные мне  возвеселятся,  а  вы
 а вы будете в стыде; рабы  мои    покроетесь срамом.
 будут петь от сердечной  радо-    Возрадуются (верные)  в  веселии
 сти, а вы  будете  кричать  от    сердца, вы же, покорившиеся  бе-
 сердечной  скорби и рыдать  от    сам, молящиеся идолам и  устраи-
 сокрушения духа.                  вающие пиршества в честь Рода  и
                                   рожаниц, - вы закричите в  сер-
                                   дечной муке, будете рыдать в су-
                                   дорогах сердец своих!
                                   Все это свершится  с  вами  не в
                                   этой жизни, а в будущей.  Вы от-
                                   рекаетесь от  радостей  будущего
                                   века, так как вечный покой поту-
                                   стороннего бытия будет  доступен
                                   только избранным мною рабам моим.
 15. И оставите имя ваше избран-   Вас же господь убьет.  А  покор-
 ным моим для проклятия. И убьет   ные мне  возвеселятся,  воспевая
 тебя господь Бог, а рабов  сво-   истинного Бога.
 их назовет иным именем.           Вы  же  бесовскими  песнопениями
                                   славите идолов Рода и рожаниц  и
                                   губите пророчества книг.

                                   Велико несчастье -  не понимать
                                   прочитанного; велико зло  --  не
                                   послушаться более мудрых, чем вы
                                   сами, или же, поняв все, не  ис-
                                   полнить воли божией, объявленной
                                   вам в написанном законе. Братья!
                                   Услышав всё,  что  сказано  вам,
                                   откажитесь от бессмысленных дей-
                                   ствий, от  служения  Сатане,  от
                                   устройства  этих идольских пиров
                                   Роду  и  рожаницам!
                                   Выполните,  братья,  волю  бога,
                                   как  учат  нас  книги  пророков,
                                   апостолов и отцов церкви,  чтобы
                                   получить вечную жизнь при спаси-
                                   теле Иисусе, Господе нашем,  ему
                                   же слава вовеки!
                                   Аминь.

На основе злобных и человеконенавистнических библейских пророчеств русский автор создал великолепное по форме новое произведение, использовав гневные тона Исайи и направив всё своё сочинение, освященное авторитетом пророка и Иоанна Златоуста, против единственного раздела древнерусского язычества – против Рода и двух рожаниц. Уже одно это должно показать нам важность и значительность культа Рода, противопоставленного, как это явствует из всего сочинения, ни много, ни мало – самому христианскому Господу Богу.

В поучении бичуются те, которые отклонились от веры в истинного библейского христианского Бога и «избрали себе враждебных ему» – Рода и рожаниц. Здесь противопоставление является и сопоставлением: Род сопоставлен с Саваофом и с Иисусом Христом. Все кары, все «судороги сердец» и горение в адском пламени, предназначенные отступникам от библейского Бога, здесь обещаны поклонникам Рода и рожаниц. И только им. Масштаб культа Рода достаточно определен этим.

Не меньший интерес для нас представляет сопоставление русского сочинения с Библией, так как оно выявляет имя библейского двойника Рода, того божества, с которым приходилось соперничать библейскому Богу: это – Гад, или Ваал (Баал-Хадд), ханаанской (сирийско-палестинской) мифологии, бог плодородия и жизни части древних евреев и финикийцев. Ваал посылает дождь и росу, орошая нивы и виноградники. Ваала представляли умирающим и воскресающим богом, подобно Озирису или Дионису.

Женской парой Ваала была богиня Анат (она же Рахмаи).

Исследователи установили, что в ханаанской мифологии, как и во многих других, действуют два поколения богов. Старший бог Эл (вроде Урана или Крона) выступает, подобно Роду, совместно с двумя женщинами. Миф пронизан фаллической символикой. Две женщины, сотворенные над огнём на морском берегу, становятся женами Эла и рождают ему двух дочерей – Утреннюю Зарю и Вечернюю Зарю.

Последующее потомство Эла – божества плодородия. Ваал – сын Эла-Быка.

В мифах о плодородии Ваал и Анат, боги младшего поколения, преобладают над старшим богом Элом, но нередко мифические поля называются по именам двух богинь – Ашеры (жены Эла) и Девы-Анат:

Поле есть поле богов
Поле Ашеры и Девы. (31 Гордон С. Ханаанейская мифология. – В кн.: Мифология древнего мира. М., 1977, с. 202.)

Здесь перед нами снова полная параллель Роду и его двум рожаницам: Ваал, бог плодородия, и две богини, связанные с полем и урожаем, причем богини, как и в охотничьих мифах, – мать и дочь-дева. (32 В ханаанейских мифах , как и в мифах сибирских охотников, упоминаются две космические реки. Эти реки, как мы помним, изображались на югорских сульде. Возможно, что эти совпадения должны быть рассмотрены с позиций ностратической гипотезы. (Гордон С. Ханаанейская мифология, с. 220)

Иногда выступает другая пара женщин – Анат и Астарта.

Имя Ваала означает «владыка», «хозяин». Интересны эпитеты Ваала: «Могучий Воин», «Владыка Земли», «Ездящий на облаках» и др. (33 Гордон С. Ханаанейская мифология, с. 223, 227.)

В мифах Ваал погибает в схватке с морским богом Яммом, но затем воскресает вновь, и снова начинаются тучные годы плодородия.

Русский писатель эпохи Мономаха не мог знать всех мифов о ханаанском Ваале-Гаде, ставших известными лишь после расшифровки угаритских глиняных табличек, но в его распоряжении была Библия, в которой это божество и все элементы культа были освещены разносторонне.

Ваал почитался и в Иудее и в Вавилоне, где знаменитая Вавилонская башня была его храмом.

Поэтому выбор определенного текста (Исайя, гл. 65) и замена Гада Родом сделаны автором совершенно сознательно. А если это так, то нашего Рода мы должны расценивать как очень значительное божество плодородия, «повелевающее землей» и «ездящее на облаке». Ознакомление с другими русскими источниками подтвердит это.

Третьим важным источником после «Слова об идолах» и «Слова Исайи пророка» является интереснейший комментарий к Евангелию в рукописи XV – начала XVI века, обнаруженной Н. В. Калачовым в Архиве иностранных дел. (34 Калачов Н.В. Архив историческо-юридических сведений, относящихся до России, издаваемых Николаем Калачовым. М., 1850-1861, изд. 2-е, СПб., 1876, кн. I; Гальковский Н. М. Борьба христианства.., т. II, с. 97 – 98.)

Несмотря на давнюю публикацию, этот источник упорно игнорировался исследователями. Единственным историком, по достоинству оценившим его значение, был К. Н. Бестужев-Рюмин: «Что касается Рода, – писал он, – то нечего искать в нем предка, а надо остановиться на свидетельстве одной рукописи XVI века, приводимой Н. В. Калачовым: «то ти не Род седя на воздусе мечет на землю груды и в том раждаются дети». Таким образом, – продолжает историк, – Род не есть олицетворение рода (gens), а сам создатель…« (35 Бестужев-Рюмин К. Русская история. СПб., 1872, т. I, с. 24.)

К сожалению, это важное и верное для понимания славянского язычества наблюдение было начисто забыто всеми последующими исследователями, так или иначе касавшимися проблемы Рода. Более того, Е. В. Аничков даже не включил сам источник в свой реестр сведений о славянских богах и божках. (36 Аничков Е. В. Язычество и древняя Русь, с. 248.)

Почти не касались и вопроса о датировке толкований к Евангелию. Мне кажется, что некоторые данные для хронологического приурочения есть: в источнике имеется ссылка на еретиков, которые «глаголют от книг срачинских и от проклятых болгар… яко не разумеша творца своего». Сочетание сарацинских книг и болгарских ересей мы уже видели в «Слове об идолах» начала XII века; после крестовых походов сарацинские темы были уже не в моде. Болгарские еретики (в данном случае богомилы) действительно отрицали творение мира Богом. Уже в «Заповедях митрополита Георгия» (1062 – 1079 гг.) против богомилов говорится: «Иже всея твари видимыя ж и невидимый не мнит богом сотворены – да будет проклят!». (37 Бегунов Ю. К. Козьма Пресвитер в славянских литературах. София, 1973, с. 399.)

Известен ранний русский список «Беседы Козмы Пресвитера», относящийся ко второй половине XII века. (38 Бегунов Ю. К. Козьма Пресвитер…, с. 34.) Примерно к этому времени, к XII – XIII вв., следует относить интересующий нас источник. Поздний список объясняется тем, что полемика с богомилами продолжалась и в XV века.

Комментарий к Евангелию написан по поводу главы 14-й Евангелия от Иоанна, где Иисус Христос изображен настойчиво отождествляющим себя с богом-отцом (Иоанн, 14.10 – 11). Поясняются слова Иисуса: «…дела, которые творю я, и он сотворит и больше сих сотворит» («отец мой делатель есть, даже и доселе»).

Приведу текст, опубликованный Гальковским под условным названием «О вдуновении духа в человека» (39 Гальковский Н. М. Борьба христианства,.., т. II, с. 97-98.) :

«Вдуновение бессмертное нестареющее един вдымает вседръжитель, иже един безсмертен и непогибающих творец.

Дуну бо ему [человеку] на лице дух жизни и бысть человек в душю живу.

То ти не Род, седя на воздусе мечеть на землю груды и в том рожаются дети.

И паки ангели (ангелами?) вдымаеть душю или паки иному от человек или от ангел суд Бог предасть.

Сице бо неции еретици глаголють от книг срачиньских и от проклятых болгар. О таких блядословцех пророк рече: «попел сердце их и персти хуже надежа их и бесчестнее кала житие их, яко не разумеша творца своего, создавшего их и вдохнувшего в них дух жизни и вложившаго душу действену.

Всем бо есть творец Бог, а не Род».

В свете всего того, что мы узнали о Роде из «Слова об идолах», где культ его объявлен мировой религией, и из «Слова Исайи пророка», в котором Род приравнен к могущественному Ваалу, «шествующему по небесам», этот источник нас уже не может удивить: вторично Род оказывается соперником библейского христианского Бога-творца, Бога-вседержителя. Но здесь содержатся и важные уточнения: во-первых, неизвестный комментатор утверждает, что, по мнению язычников, Род «сидит на воздухе», т. е. находится где-то на небе, в божественной сфере. Это ещё раз уравнивает Рода с Ваалом, «ездящим на облаке».

Во-вторых, язычники именно Роду приписывают возникновение новой жизни на земле. Для того чтобы родились дети, языческий Бог должен сбрасывать с неба какие-то «груды», способствующих рождению. Из разных значений этого слова исследователи почему-то выбирали одно: груды – кучи, глыбы. (40 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II.) Непонятно, как это увязывалось с рождением детей.

Следует обратить внимание на другое значение: «грудие» – капли, «грудие росное» – капли росы, «градные груды» – дробинки града. (41 Срезневский И. И. Материалы…, т. I, стлб. 599-600.)

Наиболее вероятно, что слово «грудие» без дополнительного определения (росное, градное) означало просто дождевые капли. Это больше подходит к контексту – ведь роса образуется из тумана; капли росы не падают с неба, а древний комментатор утверждает, что Род именно с неба («седя на воздусе») мечет свои плодотворные капли. Если принять это толкование, согласующее все части интересующего нас текста, то в нашем распоряжении будет огромное количество этнографических примеров веры в универсальную оплодотворяющую силу дождя как в отношении земли, так и в отношении женщин.

Комментарий «О вдуновении духа» важен для нас тем, что снова ставит на равные позиции Рода и христианского Бога-отца, Бога творца мира. Сначала оспаривается тезис каких-то языческих богословов, но, разумеется, не богомилов, не знавших культа Рода, утверждавших, что возникновение новой жизни на земле производится Родом, орошающим землю небесными каплями, вследствие чего рождаются дети. Здесь Род выглядит Зевсом, сошедшим к Данае золотым дождём, от которого Даная забеременела. В конце комментария автор говорит ещё более широко определяя Рода не только продолжателем жизни, но и творцом мира: «Всем бо есть творец бог, а не Род». (42 Далее следуют опущенные мною рассуждения автора о том, что ребёнок во чреве матери, лишенный доступа воздуха, может жить и расти только по Божьей воле.)

Чрезвычайно интересным отголоском этих теологических споров о том, кто именно управляет миром, является граффито XII века в новгородском Софийском соборе, опубликованное В. Н. Щепкиным:

…ЛЕ БЕСЪ NБО….N. РАЗВЕДРЪ
…Д ЗДО …ПОТРЯСОШЯ ОБЛАЦИ
РЕYЕБЪ ТО СТЪВОРИ. (43 Щепкин В. Н. Новгородские надписи – graffiti. Древности. – Тр. Моск. археол. о-ва. М., 1902, т. XIX, вып. 3, табл. VII, № 35, с. 32. Предложенное мною чтение отличается от того, которое дал Щепкин. См.: Рыбаков Б. А. Русская эпиграфика X – XIV вв. М., 1963, с. 63.)

Надпись плохо сохранилась, но даже из уцелевших фрагментов ясно, что речь идёт об отношении беса к небу, к вёдру и к грозовому потрясению облаков. Ясно и то, что рассуждения о возможностях беса завершены вполне канонической концовкой: автор надписи, ссылаясь на чей-то авторитет (кто-то «рече»), утверждает первенство бога: «Бог то сотвори». В этом споре нет Рода; на его месте находится бес, и тем самым выясняется вторая спорящая сторона – это не язычники, а богомилы, «диавола творца нарицающе человеком и всей твари божий» и утверждающие, «яко несть бог сотворил небесе, ни земля, ни всех сих видимыих». (44 Беседа на новоявившуюся ересь богомилу Козмы Пресвитера. См.: Бегунов Ю. К Козьма Пресвитер…, с. 327 и 305.)

Новгородец, написавший на стене своего кафедрального собора опровержение всемогущества дьявола, возможно, имел в виду именно Козьму, обличителя богомилов, когда скрепил своё изложение безымянным «рече», для нас, по причине плохой сохранности .

Комментарий «О вдуновении духа» хорошо вписывается в русскую общественную мысль XII века, занимавшуюся опасным и значительным вопросом о творце мира. Богомилы противопоставляли христианскому Богу дьявола, а язычники – Рода.

*   *   *
Получив из трех источников представление о Роде как о божестве, которое противопоставлялось Саваофу и сопоставлялось с Озирисом и Ваалом, мы должны рассмотреть разветвленный комплекс древнерусских слов, содержащих корень «род».  Это прежде всего группа слов, связанных с понятием родства и рождения:

Род        Родичи      Природа
Народ      Родина      Рождать
Родня      Родить      Урожай

О. Н. Трубачев в своем исследовании о терминах родства пишет, что «А. Брюкнер был довольно близок к истине, когда говорил, что родъ, родити означало сначала «успех», «процветание», «урожай», «прибыль», «забота». (45 Трубачев О. Н. История славянских терминов родства. М., 1959, с. 153.)

Трубачев считает старославянское «РОДЪ» «чисто славянским новшеством«, новым использованием индоевропейских морфем и отмечает часто встречающуюся метатезу: род – ард – арт. Это даёт дополнительные значения: «происхождение», «род» (нем. Art); «высокий», «большой» (ирл. ard, галльское ardu). (46 Трубачев О. Н. История славянских терминов…, с. 152-153. В значении «горы» слово «род» употреблялось и в древнерусском. См: Срезневский И. И. Материалы…, т. III, с. 138.)

Обращаясь к иранским языкам, мы видим, что в скифском Ard является культовым термином, обозначением божества. В. И. Абаев считает, что arta -ard – одно из важнейших религиозных понятий иранского мира – «божество», «олицетворение света»; осетинское «ard» – клятва, первоначально «божество, которым клянутся». (47 Абаев В. И. Скифский язык. – В кн.: Осетинский язык и фольклор. М.; Л., 1949, т. 1, с. 154-155.)

Таким образом, слово «род» и метатеза «ард» в значении «божества», «рода», «высокого» оказываются распространенными значительно более широко, чем только в славянском мире, и в какой-то мере объясняют нам стремление автора «Слова об идолах» показать географический диапазон культа Рода. Возможно, что и имя Артемиды связано с этим корнем.

Помимо указанных выше значений слов с корнем «род», есть ещё два ряда понятий, в обозначении которых участвует этот же корень: во-первых, это обозначение воды, водного источника – «родища», родника (криницы), а также и цветов, растущих близ воды, – лилий – «родий» («кринов»). Второй раздел более обширен и требует специальных разъяснений:

Родиа – молния;
Родiе, родiя – плод граната;
Род, родьство – геенна огненная;
Родрый, ръдрый – красный;
Ръдритися \
Рдеть     / красный, краснеть.
Рдяный   /

Объединение в одном омониме «родиа» и молнии и плода граната представляет большой интерес, так как позволяет уяснить себе, о каком именно виде молнии идёт речь, – красному круглому гранату подобна только шаровая молния, видимая вблизи. (48 В древнерусском переводе «Иудейской войны» Иосифа Флавия при описании символики жреческих одежд говорится, что колокольчики обозначали гром, «а родиа – млънию»; «родиа» здесь – гранат. См.: Мещерский Н. А. История Иудейской войны Иосифа Флавия в древнерусском переводе. М.: Л., 1958, с. 372 – 517.)

Связь Рода с молнией и громом объясняет нам афоризм Даниила Заточника: «Дети бегают рода, а господь пьяного человека».

Весь приведенный здесь ряд слов объединен смысловым стержнем: огненное, красное пламенеющее, молниеподобное. «Родьство огньное» пытались объяснить ошибкой переводчиков, принявших по созвучию греческое geenna (геенна) за genea – род. Однако это маловероятно; как объяснить, что все переводчики в разных городах и в разные века обязательно ошибались, и притом всегда одинаково? Обилие славянских слов с корнем «род» в значении красного и огненного (сравни латинское ardeo – гореть, ardor – жар, зной) позволяет считать слово «родьство» славянским обозначением пекла, а не ошибкой.

Было бы очень хорошо, если бы внимание лингвистов направилось на анализ того семантического пучка, который образуют различные индоевропейские слова с корнем род – ард – арт. Впредь до такого анализа трудно представить себе весь диапазон связей и всю многогранность этого интересного вопроса. Однако уже сейчас ясно, что с богом Родом может быть связано не только рождение живого (род, народ, родить), но и природа и вода (родище, родник), и дождь (грудие, падающие с воздуха), и даже молния – родия, и огонь пекла.

Род оказывается всеобъемлющим божеством Вселенной со всеми её мирами: верхним, небесным, откуда идёт дождь и летят молнии, средним миром природы и рождения и нижним с его «огненным родством». Тогда становится понятным противопоставление Рода христианскому богу Вселенной Саваофу. Этот взгляд на Рода закрепляется данными, получаемыми из ранних переводов, где книга Бытия, в которой повествуется о сотворении мира, именуется «Родьство», а бог – творец – «рододелатель». (49 Срезневский И. И. Материалы…, т. III, стлб. 139 (Изборник 1073 г.); Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь, с. 551.)

В связи с полученными данными о Роде мы можем теперь обратить внимание на интереснейшее место в сборнике Кирилло-Белозерского монастыря, описанном арх. Варлаамом. Сборник переписан в 1476 г., по составлялся, надо полагать, в конце XIV веке, так как содержит много заметок о митрополите Киприане. Содержание сборника очень разнообразно; здесь перемешаны богословские и исторические заметки, загадки, выписки из описаний путешествий, бытовые вопросы в духе «Вопрошания Кирикова» и многое другое.

Заметка о «Родных видениях», о которой пойдёт речь (л. 271 об.), не обратила на себя внимания никого из исследователей. Даже сам И. И. Срезневский, знавший этот сборник, не включил словарный материал в свой знаменитый трёхтомник. Заметка становится понятной только в свете того, что сказано выше о «родском» комплексе. Приведу её целиком:

«Пишется. Григориа Синаита.
[В]осемь родных видении глаголем быти:
Первое же о бозе безводное [безвидное],
Второе – Умных Сил устроение,
Третие – Сущих составление,
Четвертое – Смотрительное слова схождение,
Пятое – Соборное воскресение,
Шестое – второе Христово пришествие,
Седьмое – вечная мука,
Осьмое – царствие небесное».

50 Срезневский И. И. Описание сборника XV столетия Кирилло-Белозерского монастыря. Б. м., б.г., с. 31. Заглавная буква слова «восемь» написана в виде ребуса: в большом кругу (буква О) написана цифра 7 (z), и все должно читаться: в О семь. Слово «безводное» в нашей третьей строке написано (или напечатано) ошибочно. В каноническом переводе Библии стоит «безвидное», т. е., что бог есть невидим, безвиден.)

Восемь «родных видений» представляют собой, так сказать, конспект истории Вселенной с точки зрения христианского богослова XIV в. (Григорий Синаит умер в 1310 г.).

1. Бог невидимый.
2. Сотворение планет и всего звездного мира, движимого «умными силами» (четвертый день творения).
3. Сотворение всего живого, «сущего» (пятый и шестой дни творения).
4. Схождение Христа-Слова, зримое («смотрительное») людям. Жизнь Иисуса.
5. Воскресение из мертвых.
6. Второе пришествие Христа (на Страшный суд).
7. Осуждение грешников на адские муки.
8. Царствие небесное для святых и праведных.

Первые три «родных видения» основаны на «Родстве», на библейской книге Бытия, четвертое – на Евангелии, а четыре последних отражают Апокалипсис.

Мы рассмотрели те источники, которые помогли нам раскрыть сущность представлений о боге Роде. Кроме разобранных выше, есть ещё целый ряд упоминаний в источниках, в которых порицается культ Рода и рожаниц, но не добавляется ничего нового к их характеристике. Два источника интересны для нас именно тем, что там нет Рода.

Один из них – «Слово Иоанна Златоустого …како первое погании веровали в идолы и требы им клали…». Здесь христианскому богу-творцу противопоставляется не Род, а три языческих божества, в своей совокупности составляющие мировое целое:

Стрибог – божество неба, воздуха, ветра.
Дажьбог – божество солнца и живительной силы. (БОЖИЙ ДЕНЬ)
Переплут – божество почвы, корней растений, вегетативной силы. (51 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 60.)

Три функционально ограниченных божества в этом сравнительно позднем (XIV в.?) источнике в своей совокупности заменили Рода, сделали излишним его упоминание.

Второй источник – это знаменитое «Слово о твари и о днии рекомом неделе», относящееся к XII – XIII вв. Речь там идёт о почитании дня семидневки – воскресенья, «недели», как дня, посвященного солнцу и дневному свету. Культ этот овеществлялся: «невернии, написавше свет болваном и кланяються ему»; одновременно эти язычники «творца хулять» (52 Гальковский Н, М. Борьба христианства…, т. II, с. 78.)

В этом поучении рожаницы упоминаются, а Рода уже нет – его заменил Свет, противопоставленный христианскому Богу-творцу. Праздником этого Света является каждый первый день семидневной недели – воскресенье, «День Солнца» у многих народов. Однако язычники поклоняются не солнцу — «вещь бо есть слнце свету», а «белому свету», Вселенной, «твари, написаней во образ человечь». Это, очевидно, тот самый свет, существовавший, по древним представлениям, независимо от солнца (например, в пасмурный день), о котором говорится в Библии при описании первого дня творения. Этой двойственностью света, как мы помним, воспользовался Достоевский, излагая спор юного Смердякова с лакеем Григорием: «Свет создал господь Бог в первый день, а солнце, луну и звезды на четвертый день. Откуда же свет-то сиял в первый день?» (53 Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30-ти т. Л., 1976, т. 14, с. 114.)

Вот этот-то свет, не имеющий видимого источника, «неосяжаемый и неисповедимый», как эманация божества, творящего мир, и был предметом поклонения средневековых язычников, а следовательно, и объектом обличений церковников. Церковники противопоставили божеству неисповедимого света Иисуса Христа, используя евангельскую фразу: «Опять говорил Иисус к народу и сказал им: «Я – свет миру; кто последует за мною, тот не будет ходить во тьме» (Евангелие от Иоанна, гл. VIII, 12).

Архангел Гавриил, Спас Эммануил, Михаил Архангел

Кроме поучений, изготавливались даже «полемические» предметы прикладного искусства: в конце XII века во Владимиро-Суздальской Руси был изготовлен медный, украшенный эмалью медальон с изображением Спаса-Эммануила и надписью IC.XC. АЗЪ ЕСМЕ СВЕТ. (54 Воронин Н. Н. Археологические заметки. – КСИИМК.М., 1956, вып. 62, с. 27, рис. 14. Медальон найден в Суздале.)

Надпись на нём является прямым ответом тем же самым неверным почитателям «твари» и «света», которые поклонялись свету, «написавше его». Финифтяный образок подкрепляет датировку «Слова о твари» рубежом XII – XIII вв. Выше, в главе о славянских земледельческих культах, я высказывал предположение о том, что с культом верховного небесного божества связан определенный символ – «колесо Юпитера» с шестью спицами. Здесь уместно повторно упомянуть об этом распространеннейшем символе. Круг с шестилепестковой розеткой внутри, «громовый знак», был полисемантичен: он выражал и идею солнца («вещь бо есть солнце свету»), и идею «белого света», всей Вселенной. Солнце в народном искусстве могло обозначаться разными способами (круг, крест, крест в круге, круг с восьмилепестковой или шестилепестковой розеткой), но понятие «белого света», идентичное понятию Рода, выражалось только шестилепестковой розеткой, только колесом с шестью спицами.

В славянской деревянной резьбе верховенство Рода подчеркнуто помещением его символа на высоких местах: на щипце кровли, над стенами, а внутри домов – на потолочной матице-сволоке. (55 См., например: Slovenske 1’udove umenie. Bratislava, 1953, tab. 21.)

Иногда на деревянных «полотенцах», спускающихся от верха кровли, помещалась, как на прялках, сложная композиция из нескольких солнц, как бы бегущих по небосводу, а центральное место занимало «колесо Юпитера», символизирующее белый свет.

Точнее всего соотношение Света (Вселенная) и солнца (субъект света) выражено на онежской прялке. (56 Соколов С., Томский И. Народное искусство Севера России. М., 1924, рис. 19.) В нижней части лопаски прялки показано солнце в его четырех суточных позициях: восходящее, полдневное (изогнутые многочисленные лучи подчеркивают бег светила по небу), заходящее и ночное, подземное солнце.

Выше этого солнечного круговорота поднимается Мировое древо, соединяющее все ярусы мира (см.Глава вторая. Глубина памяти), а над ним, на самом верху прялки помещен во всю ширину лопаски тщательно вырезанный огромный шести-лепестковый «громовый знак», господствующий над всей композицией, как Род господствовал над Вселенной. (57 Идея вселенского «неосяжаемого» света с очень давних времен стала ассоциироваться с зеркалами или с их предшественниками – плоскими сосудами, налитыми водой (Киклады). Зеркало удваивало мир, постоянно отражало «белый свет», являясь как бы его двойником. Вероятно, поэтому древним зеркалам придавалась правильная круглая форма, воспроизводящая круг небесного свода. М. И. Ростовцев подробно проанализировал сакральную роль зеркала у скифов (Ростовцев М. И. Символы царской власти). Зеркало являлось атрибутом главной богини как у скифов-кочевников, так и у скифов-пахарей (см. выше пластину из Сахновки на Роси). На сарматских зеркалах III – II в. до н. э. помещали знак с шестилепестковой розеткой (СА, 1979, № 4, с. 191 – 194, рис. 1 и 3). Точно такой же знак мы встречаем и на резной деревянной оправе русских зеркал XVIII – XIX вв. (Соболев Н. Н. Русская народная резьба по дереву. М. – Л., 1934, с. 40, рис. 12). Общеизвестна роль зеркала в русских новогодних гаданиях о судьбе.)

Отмеченный выше переход «колеса Юпитера» в монограмму Иисуса Христа надежно подтверждает древнее, исконное значение шестилучевого знака как символа света во всей многогранности этого понятия. Новый, христианский персонаж в соперничестве с древним Святовитом-Родом вынужден был сказать: «Аз есмь свет!».

В ряде предшествующих случаев нам помогала в уточнении того или иного образа позднейшая церковная или этнографическая календарность. Относительно Рода мы располагаем единственным, но драгоценным свидетельством: Рода вспоминали на второй день праздника рождества, 26 декабря; день этот назывался собором или «пологом» Богородицы, и бабы приносили в церковь хлебы и пироги. (58 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 168-169.)

В одной рукописи Четьи Минеи есть интересная приписка, помещенная после всех статей сентябрьского года под 31 августа:

«А се грехи:

Желя Роду и роженицам по рождестве в пнд [понедельник] – муку варити святей Богородици, а Роду примолвливающе». (59 Смирнов О. Древнерусский духовник, с. 46, 331; Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 169.)

Здесь языческий обряд приурочен не к следующему за христианским праздником дню, а к ближайшему понедельнику после Рождества. Это делалось, вероятно, с тем, чтобы отделить, разобщить церковное и языческое. Память о рожаницах, богинях рождающих, вполне естественна, так как праздник посвящён Рождению, и одной из рожаниц может быть признана Мария-Богородица.

А кто же тогда Род? Очевидно, Иисус Христос.

В приведенной краткой характеристике греховного обряда в честь Рода и рожаниц есть одно слово, от правильного понимания которого зависит установление направленности всего обряда. Это слово – «желя», обычно означающее «плач», «скорбь», «погребальный плач». В этом случае получается резкое противоречие с радостным церковным праздником рождения божества (восходящим к празднованию зимнего солнцеворота). Однако у слова «желя», «желение» есть и другой смысл – «пеня», «повинность», соответствующий латинскому «mulcta», «multa». (60 Срезневский И. И. Материалы…, т. I.)

Тогда всё становится на свои места. Мы знаем, что для языческих празднеств устраивалась «братчина», «складчина», «ссыпка», когда каждая хозяйка должна была принести свою долю продуктов для общего котла. Примером женских «ссыпок» могут служить «кузьминки» в честь Макоши Пятницы. Другим женским праздником был «полог богородицы», во время которого «варили муку», т. е. делали какое-то кушанье типа клецок или лапши. Чрезвычайно важно примечание, что на этом празднике не забывали и древнего Рода – в его честь произносились какие-то заклинания или молитвы: «Роду примолвливающе».

Единственное календарное упоминание Рода связывает его с зимним солнцеворотом —«солнце – на лето, зима – на мороз», с христианским праздником рождения Христа. Ещё раз источники наталкивают нас на сближение Рода с важнейшим персонажем христианской религии и одновременно с культом солнца, так как Христос очень часто приравнивается богословами к солнцу.

Подведем некоторые предварительные итоги тому разнородному и, к сожалению, фрагментарному материалу о Роде, который был приведен выше.

Род – творец Вселенной.
Род вдувает жизнь в людей.
Род – бог неба и дождя.
Род связан с земной водой (родники, родища).
Род связан с огнём.
Род связан с подземным пеклом (родьство огненное).
Род связан с красным цветом (рдяный, родрый).
Род связан с шаровой молнией (родиа).
Рода сопоставляют: с Озирисом, с Саваофом, с Ваалом, с Иисусом Христом (косвенно), с «Артемидой».

Если привести рядом подборку определений и эпитетов античного Зевса, сделанную А. Ф. Лосевым, то мы увидим много сходного: Зевс – орошающий землю, «дождевой»; Зевс – «имя, означающее вместе и огонь и жизнь»; Зевс есть пламенеющее вещество; Зевс один является виновником жизни для людей, он – творец нашей жизни.

«Означает же [слово Зевс] четыре: 1. Самого бога или небо. 2. Посейдона. 3. Подземного бога. 4. Солнце» (61 Лосев А. Ф. Античная мифология. М., 1957, с. 100-104.)

Нетрудно заметить, что последнее перечисление четырех богов, сливающихся в одном Зевсе, очень близко, за исключением бога морей Посейдона, лишнего в славянском сухопутном пантеоне, к тем трём русским богам, которые упоминаются как бы взамен одного Рода:

Небо – Стрибог
Солнце – Дажьбог
Подземный бог – Переплут
Посейдон –

Очень важным представляется взаимоотношение всеобъемлющего Рода со Светом, божеством, которому ставят идолов, посвящают первый день семидневки — воскресенье, отстаивая право культа «недели», дня солнца. Если бы мы могли поступать по простому математическому правилу: «когда две величины порознь равны третьей, то они равны между собой», то легко установили бы тождество Рода и Света: каждый из них в том или ином источнике сопоставляется с христианским богом-творцом. Свет столь же всеобъемлющ, как и Род. Это сохранилось в русской лексике вплоть до XX в.: «обойти весь белый свет» – обойти всю землю; «попал в белый свет, как в копеечку» (о плохом стрелке) – здесь белый свет понимается как необъятное небо. (62 Нельзя исключить предположения, что расплывчатое слово «свет» могло появиться как легальная замена запрещенного и преследуемого церковниками имени Рода.)

Близость Рода и Света заставляет нас обратить внимание на важнейшего бога средневековых западных славян – Святовита, почитавшегося в Арконе и у других балтийских славян в качестве могущественнейшего из богов. Идол его был четырехглавым и находился в большом храме. Святовиту были посвящены белый конь и оружие. Святовит был покровителем плодородия, урожая; годичный праздник устраивался после уборки хлебов, а главным обрядовым действием было изготовление огромного, в человеческий рост, пирога. Определяя важное значение Святовита, Гельмольд называет его «богом богов» (Deus deorum). В другом месте, рассказывая о второстепенной славянской демонологии, Гельмольд снова говорит о том, что у славян есть главный бог, Deus deoruin, не называя его по имени.

«Между многообразными божествами, которым присвоены леса, поля, печали и радости, они признают единого бога в небесах, повелевающего прочими богами, и верят, что он, всемогущий, заботится только о небесном...» (63 Гилъфердинг А. История балтийских славян. СПб., 1874, с. 160.)

Для восточных славян таким «единым богом в небесах» был Род; ему же, вероятно, поклонялись под именем Света. Для западных славян божеством «белого света» был Святовит, имя которого состоит из двух частей: первая (СВЯТ) обозначала и «святость» и «свет», а вторая (ВИТ), недостаточно разъясненная лингвистами, сближается иногда с понятиями «радости», «тучности». (64 Niederle L. Slovanske Starozitnosti, t. II, s. 142.)

С четырехликим Арконским Святовитом Гельмольда и Саксона Грамматика давно уже сопоставлен знаменитый Збручский идол, найденный в 1848 г. на месте стыка четырёх славянских племён: волынян, белых хорватов, тиверцев и бужан.

Мне уже приходилось ранее писать о тождестве Рода и Святовита; и в этой книге я уже не раз обращался к изображениям на идоле по поводу того или иного божества. (65 Рыбаков Б. А. Святовит-Род. – In: Liber lozepho Kostrzewski octogenario a venera-toribus dicatus. Wroclaw, 1968, s. 390 – 394.)

Рассмотрим весь комплекс, датируемый IX – X вв. н. э. в целом. Збручскому идолу посвящена фундаментальная работа Г. Ленчика, но автор не раскрывает содержания изображений. Подлинность Збручского Святовита в настоящее время не вызывает сомнений. (66 Lenczyk G. Swiatowid Zbruczaiiski. – In: Materialy Archeologiczne. Krakow, 1964, t. V, s. 5 -59.)

Однако внутренний смысл Збручского идола, его отдельных изображений и всей их совокупности в целом будет, вероятно, ещё долгое время предметом изучения и дискуссий.

Следует согласиться с Г. Ленчиком, что отождествление идола со Святовитом носит отчасти условный характер – описание Саксона Грамматика очень далеко от облика Збручского идола. (67 Lenczyk G. Swiatowid Zbruczanski, s. 15.)

Святовит в Арконе – это только четырехликий бог войны, а не Deus deorum, как называл его Гельмольд.

При рассмотрении четырехгранного Збручского идола поражает удивительное сочетание полной законченности, самостоятельности каждого отдельного изображения с подчиненностью каждого из них общему замыслу, единой композиции памятника в целом.

Ключом к расшифровке может послужить древнее представление о делении Вселенной на три зоны: небо, землю и подземный мир. Вслед за А. С. Фаминцыным. (68 Фаминцын А . С. Божества древних славян, с. 138. Примечание: в толковании ряда изображений я расхожусь с Фаминцыным (В. Р.).

Я думаю, что именно это и отражено в трехъярусной скульптуре Збручского идола:

Верхняя зона (небесные боги)
1. Богиня плодородия (Макошь) с рогом изобилия в руке. На лицевой грани идола.
2. Богиня с кольцом (Лада). По правую руку богини с рогом.
3. Бог войны (Перун) с мечом и конем. По левую руку богини с рогом.
4. Безымянный бог без атрибутов, на тыльной грани идола. Шестилепестковый громовик в нижней части.

Средняя зона (земля, люди)
Хоровод из двух мужчин и двух женщин, держащихся за руки. Пол соответствует полу божества в верхнем ярусе. У плеча женщины на лицевой

Нижняя зона (подземный мир)
Бог, стоящий на коленях и поддерживающий своими руками плоскость земли с людьми на ней — Велес (?). Скульптор изобразил этого бога не только на лицевой грани, но и на двух боковых, дав туловище в профиль, а голову в фас, благодаря чему получились как бы три бога или «триглав».

Конечно, эта сложная схема никак не может быть сопоставлена с описанием Святовита Арконского Саксоном Грамматиком. Здесь богу-воину посвящена только одна боковая грань.

Збручский идол выглядит много архаичнее и, если можно так сказать, «теологичнее» Святовита, хотя их разделяет не более трёх столетий.

Четырехгранность  Збручского идола, несомненно, связана с очень древними, еще неолитическими, представлениями о необходимости обезопасить себя «со всех четырёх сторон». Четырехгранные и четырехликие славянские идолы известны в этих же местах уже в IV века н. э. Если три яруса идола объединяют все три части Вселенной, то четырехгранность его также связана с его мировым смыслом – сила божества должна распространяться во все четыре стороны Вселенной. Таков же, вероятно, смысл и четырехликого индийского Варуны и четырехликого Брамы.

Что же явилось объединяющей идеей трёх зон и четырех граней многофигурного Збручского идола? Думаю, что вся композиция подчинена образу фаллоса -идол был выкрашен в своё время в красный цвет, как выразителю идеи жизни, размножения, плодовитости.

Фаллические идолы встречаются у восточных славян в других местах, а фаллические обряды, описанные в русских источниках XI – XII вв. (погружение изображения фаллоса в ведро), подтверждены находками в Польше. (69 Раскопки К. Яжджевского в Ленчице. Деревянный фаллос найден вместе с ведром. См.: Hensel W. Polska przed tysacem lat. Wroclaw; Warszawa, 1960, s. 192, 204.)

Бог Природы, Бог «податель жизни» – Род мог быть изображен посредством такого архаичного символа. Его многозначимость была выражена посредством пяти других божеств, которые в своей совокупности как бы образовывали его, как Посейдон, Аид и Гелиос составляли одного Зевса.

Всю композицию  Збручского идола можно расшифровать так: средний мир (мир земли) заселен людьми (мужчинами, женщинами и детьми). Возможно, что они изображены здесь в ритуальном хороводном танце. Поддерживает землю усатый бог, стоящий на коленях. Возможно, что это – Велес – всенародный бог скота и богатства, связанный с землей и урожаем. Верхний ярус – небесный. Там на каждой грани изваяно особое божество: на главной лицевой грани – Макошь с рогом изобилия; по правую руку – второе женское божество – Лада, богиня произрастания и покровительница свадеб, с кольцом в руке. Вполне возможно, что именно так персонифицировались древние представления о двух рожаницах. По левую руку богини Макоши – бог-воин, соответствующий русскому Перуну или западнославянскому Святовиту. Он вооружен мечом-палашом IX века, и ему дан конь. Мужское божество на задней грани лишено каких бы то ни было атрибутов, и его имя можно назвать только гадательно.

Сопоставим пантеон Владимира с предложенной мною расшифровкой  Збручского идола

Киевская летопись, 980 г.     Збручский идол

      Перун                       Перун
      Хорс    |
      Дажьбог |                   ?
      Стрибог |
      Семаргл                     --
      Мокошь
        --                        Макошь
        --                        Лада
        --                        Велес

Если считать, что перечень киевских богов обязательно должен включать в себя богов композиции  Збручского идолачто не подтверждается наименее спорной Ладой, то нам следует выбирать одного из трёх: Хорса, или Дажьбога, или Стрибога. Симаргл, как божество явно собачьего облика, отпадает. У Хорса и Дажьбога допустимо предполагать солнечные символы; их нет на божестве тыльной стороны. Единственный бог, не имеющий никаких символов, – Стрибог, бог, связанный с ветрами. Быть может, он и изображён на обратной стороне четырехгранного истукана?

*   *   *

Для завершения обзора богов и богинь, представления о которых могли возникнуть ещё в праславянское время, нам необходимо рассмотреть спутниц Рода – рожаниц.

Для понимания рожаниц чрезвычайно важно определить их количество. В большинстве сочинений, дошедших до нас в поздних списках,когда уже не было двойственного числа, рожаницы упоминаются во множественном числе и в виде исключения – рожаница – в единственном. Это касается тех поучений, в которых рожаницы стоят не в центре внимания авторов, а упоминаются наряду со многими богами и божками. Но в том поучении, которое специально посвящено обличению Рода и рожаниц, где нет никаких иных богов, – в «Слове Исайи пророка» мы встречаем в одном из списков довольно последовательно проведенное двойственное число (список Московской Синодальной типографии). Этот список относится к XV веку и является самым ранним из всех, известных науке. Здесь мы видим:

КОУМИРОМIА СОУЕТНЫМIА
РОЖАНИЦАМIА, РОЖАНИЦАМА. (70 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 90-91.)

Двойственное число к моменту создания Типографского списка совершенно исчезло из грамматического обихода, и наличие его в древнейшем списке может говорить только о копировании оригинала, содержавшего эту архаичную форму. Поскольку епископ Нифонт в середине XII века в своих ответах Кирику уже цитировал «Слово Исайи пророка», то написание самого «Слова» мы должны отнести к более раннему времени – к концу XI в. или началу XII в., т. е. к тому времени, когда обязательное применение двойственного числа было твердым грамматическим правилом. Следовательно, были две рожаницы. Установление этого факта очень важно для нас, так как позволяет надежнее, с большей уверенностью сопоставлять пару славянских богинь с далекими первобытными мифами.

Двух «рожаниц»-лосих (мать и дочь) мы знаем по сибирским охотничьим мифам, две богини (сосуды с четырьмя женскими грудями) наполняют все Трипольское земледельческое искусство, двух богинь, мать и дочь, мы видим в греческой мифологии: Деметра и Персефона – южная пара, Лето и Артемида – северная пара из Гипербореи, к которой близка славянская пара «рожаниц» – Лада и Леля, в свою очередь сближающаяся с литовской Великой Ладой (Дидис Лада).

Деметра и Персефона. 5 век до н.э.

Только выявление этой длинной хронологической цепочки, уводящей в мезолит Оленьего острова, поможет нам в разъяснении поразительного совпадения двух парных скульптурных групп, из которых одна относится к энеолиту, а другая – к западнославянскому средневековью.

Энеолитическая глиняная статуэтка из Раста представляет собой две как бы сросшиеся женские фигуры, у которых только одна пара грудей и одна пара рук при двух головах. (71 См.: с. 167 Глава четвертая. Золотой век энеолита (древние земледельцы)

Ниже грудей идёт архаичный меандрово-ковровый узор, символизирующий, как было выяснено выше, плодородие, благоденствие. Двуединство обеих богинь выражено здесь своеобразно, но предельно четко.

Славянская двуглавая пара (Фишеринзель в Новом Бранденбурге) изготовлена из дерева. Богини точно так же срослись туловищами и головами; у них так же, как и у энеолитических фигур, одна пара грудей и одна пара рук. (72 Herrmann I. Zwischen Hradschin und Veneta. Leipzig; Iena; Berlin, 1976, fig. 59. На шеях и плечах богинь видны какие-то повязки (?)

Сходство двух парных композиций, несмотря на разделяющие их тысячелетия, поразительное. Зная, что древнейший список поучения против рожаниц сохранил нам двойственное число, мы легко отождествим наши парные скульптуры с представлениями о рожаницах, и именно о двух рожаницах.

Глиняные рожаницы Балкан открывают собою долгий ряд земледельческих изображений двух богинь, а деревянное подобие их из земли балтийских славян завершает этот ряд уже в христианское время.

На культе рожаниц хорошо проявляется закон сохранения наиболее архаичных представлений: едва ли подлежит сомнению большая древность культа двух женщин – Хозяек Мира, двух Прародительниц, выступающих иногда в оленьем или лосином облике, по сравнению с культом всеобъемлющего, беспредметного, почти абстрактного Рода, порожденного условиями более позднего земледельческого быта.

В ранних памятниках XI – XII вв. н. э. есть и Род и рожаницы, а в более поздних, относящихся к XII – XIV вв., имя Рода иногда исчезает, но рожаницы остаются. Более того, к XIV веке рожаницы выдвинулись на самое видное место в языческом подборе богов: «Се первый идол рожанице … А се второе – вилам и Мокоше…» (73 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 163 – 165).

Культ рожаниц отличался от остальных языческих обрядов прежде всего своей явностью, открытостью, торжественными пирами в честь богинь, частично замаскированными празднествами Богородицы. Эти пиршества в известной мере противопоставляются «кладению треб» другим богам, которое производилось христианами тайно. Принесение в жертву животных и птиц могло производиться в своих дворах без особой огласки. Трапезы же Роду и рожаницам устраивались с соблазняющей всенародностью. Принявшие христианство русские люди XI – XII вв. всё ещё, по свидетельству автора «Слова об идолах»,

«… и ныня по украинам их молятся проклятому богу их Перуну, Хорсу и Мокоши и вилам, но то творятъ акы отай. Сего же не могут ся лишити, наченше в поганстве, даже и доселе – проклятого того оглавления вторыя трапезы Роду и рожаницам на прелесть верным христьяном…» (74 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 25.)

Во всех поучениях против язычества все славянские божества, известные нам по летописи, упоминаются обычно общим перечнем, но Род и рожаницы выделяются особо; к трапезам в честь этих божеств авторы поучений возвращаются повторно, что выдвигает эти языческие пиры на видное место. И едва ли можно согласиться с Е. В. Аничковым, что наших проповедников интересовали только «домашние, а не публичные культы и обряды…» (75 Аничков. Е.В. Язычество и древняя Русь, м. 239.)

Достаточно напомнить приведенное выше «Слово Исайи пророка», написанное специально только против Рода и рожаниц, чтобы почувствовать значительность трапез, на которых «наполнялись черпания бесом» и происходила «прелесть верным».

Вплоть до XVIII века переписывались статьи с перечислением запрещенных языческих обрядов и обычаев, среди которых есть и такой: «Бабы каши варят на собрание рожаницам». (76 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 94.)

Здесь прямо говорится о публичном, общественном культе рожаниц, осуществлявшемся на «собраниях». С ещё большей определенностью общественный характер  трапез в честь рожаниц выявляется в «Слове о твари», написанном в XII – XIII вв. Автор его широко использовал 1-е послание апостола Павла коринфянам, в котором на протяжении нескольких глав бичуется поедание «идоложертвенного» и участие в пирах, устраиваемых в языческих капищах. Организацию пиров в честь рожаниц наш автор поставил в своеобразное и странное на первый взгляд окружение:

«… дьяволя работа – греси, паче бо согрешенья: идолослуженье, прикуп корчемной, наклады резавные [ростовщичество], пьянство. Еже есть всего горее – ставленье трапезы рожаницам и прочая вся служенья дьяволя – требы кладомыя вилам и покланянье твари» (77 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 181.)

Разбросанные в разных местах «Послания коринфянам» упреки здесь собраны таким образом, что рядом оказались: идолослужение, корчма, пьянство и «ставленье трапезы рожаницам». Ход мысли русского автора таков, что приводит к допущению: не в корчмах ли «наполнялись черпала бесам»?

Недаром епископ Нифонт отвечал Кирику: «Горе пьющим рожанице!». Общественный характер этих ритуальных пиров в XIV веке не подлежит сомнению:

«… ставяще трапезу крупичными глебы и сыры и черпала наполняюще вина добровоньнаго … и подавающе друг другу – ядять и пиють»(78 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 166.)

Речь идёт о ритуальной круговой чаше. Этот общечеловеческий древний обычай описан для западных славян Гельмольдрм:

«Есть у славян удивительное заблуждение: на пирах и попойках своих они обносят чашу и над нею произносят слова (не скажу благословения, а скорее проклятия) во имя богов…». (79 Гельмольд. Славянская хроника / Пер. Л. В. Разумовского. М., 1963.

Рожаничные трапезы особенно тревожили церковников как самое заметное и неистребимое проявление язычества. Автор «Слова некоего Христолюбца», упомянув Рода и рожаниц в общем перечне языческих богов и осудив «всю службу идольскую», снова возвращается к современным ему «беззакониям», но уже на примере только рожаничной трапезы, лицемерно присоединенной язычниками к «законному обеду» православного праздника. (80 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 43.)

Для нас исключительную важность представляет календарное приурочение праздника рожаниц. На примере Велеса и Макоши мы уже видели, как помогает нам знание дня празднования определить те или иные функции божества.

К счастью, один из самых ранних источников очень точно определяет срок празднования, а последующие источники многократно подтверждают его.

Автор «Слова об идолах» или переписчик XIV века порицает духовенство за то, что оно прикрыло языческое пиршество христианскими песнопениями:

«Череву работни [чревоугодливые] попове уставиша трепарь прикладати рождества богородици к рожаничьне трапезе, отклады деюче» (81 Гальковский Н. Л/.»Борьба христианства…, т. II, с. 25. Приведенное выше свидетельство о круговых чашах тоже содержит указание на праздник рождества богородицы. См.: Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. I, с. 166.)

Рожаничный пир всегда называется «второй трапезой»; она устраивается «лише трапезы кутинныя и законьного обеда», т. е. после церковного празднования, сверх разрешенного церковью пированья в честь рождества Богородицы, очевидно, на следующий день. Никак нельзя согласиться с Н. М. Гальковским, что в данном случае говорится об «остатках кутьи, которые как вторая трапеза оставлялись на ночь на столе в том предположении, что ночью Род и рожаницы [предки] будут есть эту пищу» (82 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 38.)

Если бы речь шла о подобных объедках, то невозможно было бы понять гнев проповедников, которые на протяжении пятисот лет бичевали «вторую трапезу», писали всё новые и новые сочинения против неё и приравнивали её к жертвоприношению Ваалу.

Нельзя было бы понять и заинтересованность «череву работных попов» во второй трапезе, будто бы оставляемой на столе на ночь, – ведь не остатки же кутьи выгребали ночью попы из посуды в каждом доме! Такое определение рожаничной трапезы у Гальковского проистекает из его взгляда на Рода и рожаниц как на домовых, живущих где-то под печкой в каждом доме. Мы уже видели всю несостоятельность этого взгляда, мешавшего пониманию важнейшего звена славянских земледельческих представлений.

Календарное место праздника рожаниц в годовом цикле объясняет нам его значение, его неистребимость и торжественность рожаничных «собраний» с круговыми чашами. Рождество Богородицы празднуется церковью 8 сентября. Для всех восточнославянских областей – это праздник урожая. Не «первых плодов», не первых колосьев, из которых может быть испечён первый хлеб — это отмечалось в первых числах августа при начале жатвы, а праздник завершения главнейшего цикла земледельческих работ: хлеб сжат, снопы свезены и обмолочены, урожай подсчитан, зерно – в закромах. Именно этот урожайный, аграрный характер праздника и определил состав яств, упоминаемых несколькими источниками: хлеб, каши (очевидно, из разных круп), творог и мед или «добровонное вино». Вплоть до наших дней православная церковь на праздник рождества Богородицы производит «благословение хлебов» (83 Православный церковный календарь на 1975 г., с. 36.)

Языческая сущность праздника урожая вошла в конце концов в церковную практику, несмотря на долгие протесты средневековых ригористов. И точно так же, как делали попы XII – XIV вв., прилагая к рожаничной трапезе тропарь рождества Богородицы, так и теперь полагается «на благословении хлебов – тропарь праздника трижды» (84 Православный церковный календарь…, с. 36.)

Ритуальные пиры в честь Рода и рожаниц, а впоследствии только одних рожаниц, следует представлять себе так: после уборки урожая и обмолота, сопровождавшегося в ряде мест сушкой снопов у «сварожича» в овине, устраивалось «собрание», быть может, в корчме или в овине, на котором пелись какие-то песни, порицаемые церковниками, поедались кушанья из продуктов земледелия и ходили круговые чаши с мёдом. Этнографические данные XIX века, приведенные во вводной главе, дополняют наши сведения и объясняют употребление церковниками в поучениях против «второй трапезы» двух выражений: «кладение треб» и «жертвы идольские». Первое вполне соответствовало бескровным требам в виде хлеба, каши и творога. Второе свидетельствует о каких-то кровавых жертвах. Этнографы зафиксировали пережитки принесения в жертву оленей (архаичных олених-рожаниц), что производилось чаще всего на праздник рождества Богородицы. (85 Шаповалова Г. Г. Севернорусская легенда об олене. – В кн.: Фольклор и этнография русского Севера. Л., 1973.)

Древний праздник Рода и рожаниц стал «второй трапезой», организуемой после церковного дня, вероятнее всего, на следующий день, 9 сентября. Духовенство ради «откладов» — доли приношений, соглашалось и на второй трапезе пропеть тропарь Богородице, что особенно возмущало наиболее строгих церковников:

«Кое ли причастье Христу с бесом, тако же и служащим богу кое причастье к служащим бесом и угодья дьяволя творящим?» «Възлюблении! Бегайте жертв идольских и треб кладения и всея службы идольскыя… Чему не творим на спасение души своей, но смешаем некыи честныя молитвы с проклятым молением идольскым, иже ставять лише [кроме] трапезы кутинныя и законьнато обеда иже нарицаеться безъзаконьная трапеза именимая Роду и рожаницам?« (86 Гальковский Н. М. Борьба христианства…, т. II, с. 42 – 43. «Слово некоего Христолюбца». Вариант: «… нъ смешаемь с идольскою трапезою трисвятыя Богородици с рожаницами в прогневанье богу...» (с. 47).

Итак, главный праздник Рода и двух рожаниц был общественным осенним праздником урожая, совершенно подобным празднику урожая в честь западнославянского четырехглавого Святовита.

Вторично Рода и рожаниц чествовали на рождество Христово (после 25 декабря). Оба приурочения к христианским праздникам объясняются не только вполне понятными и очень архаичными представлениями о необходимости благодарить богов за урожай и о зимнем солнцестоянии как переломе зимы, но и тем, что в обоих случаях в христианской мифологии действуют «рожаницы», рожающие богини. В первом случае – это Анна, родившая Марию, а во втором – Мария, родившая Иисуса. Христианские персонажи легко сливались с архаичными языческими рожаницами, что и позволяло широко праздновать древнее благодарственное моление под прикрытием церковных обрядов.

Были ли y рожаниц имена? Прежде всего следует отделить от рожаниц Макошь: эта богиня очень часто упоминается в одних текстах с рожаницами, но никогда не отождествляется с ними; заодно с ней упоминаются только русалки-вилы. Нет никаких данных о том, что y Макоши есть какая-то пара – дочь или мать; Макошь всегда индивидуальна.

Церковная наследница Макоши – Параскева Пятница точно так же единолична и не вписывается ни в одну из христианских родственных пар. Вероятнее всего, что пару рожаниц следует сближать с архаичной и широчайше распространенной божественной парой: Лето и Артемида или Лада и Леля – в обоих случаях мать и дочь. Предостерегает от такого сближения только то, что ни один из наших источников, говорящих о рожаницах, не называет их по именам; авторы пользуются лишь нарицательным – «рожаницы». Но следует отметить, что языческий именослов русских письменных источников сильно расходится с именословом позднейшего фольклора. В фольклоре нет ни Хорса, ни Дажьбога, ни Стрибога, ни Симаргла (все это – «скифский» слой), а в русских источниках XI – XVI вв. нет Ярилы, Лады, Костромы, русалок и многого другого.

По существу же Лада и её дочь, богини весенней возрождающейся природы, богини брака и размножения, вполне соответствуют двум рожаницам.

Впрочем, здесь дело обстоит не так просто. Ранняя персонификация рожаниц в виде Лады и Лели не помешала параллельному существованию представлений о рожаницах вообще, без определенных имен, без связи с тем обрядовым фольклором, который не только требовал имен, но ещё обязательно в звательном падеже.

Сыграла свою роль и общая тенденция к устранению древней дуальности: как в античной мифологии Артемида-Диана стала вполне самостоятельной богиней, культ которой почти не был связан с её матерью Лето, так и в древнерусской мифологии на первое место выдвинулась Лада. Но наряду с культом этой богини население наиболее отдаленных северных районов, а именно к нему и были по преимуществу обращены обличения культа рожаниц, продолжало ещё верить в двух рожаниц, сохраняя не только их безымянность, но и их теснейшую связь с архаичным охотничьим мифом о двух полуженщинах-полулосихах. Это полнее всего выявилось в таком первоклассном источнике, как народное изобразительное искусство XVIII – XX вв., сохранившем многие черты глубокой древности.

Русские вышивки и мифология
Хорс и Симаргл

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*