Среда , 27 Октябрь 2021
Домой / Мир средневековья / Интерес к античным источникам

Интерес к античным источникам

Лидия Грот.
Призвание варягов, или Норманны, которых не было.

Часть 1. Каким бывает «светлое прошлое».

Интерес к античным источникам

Надо сказать, что интерес к античным источникам, пробудившийся в западноевропейской общественной мысли под влиянием итальянских гуманистов, вызвал из забытья и такой источник, как мифы о гипербореях. В учёных кругах Западной Европы обнаружилась тенденция рассуждать о том, чьими предками были гипербореи. В 1569 г. было опубликовано сочинение нидерландского географа Иоанна Горопиуса Бекануса «Origines Antwerpianae», где он высказывал мысль, что античные мифы о гипербореях описывают древнее прошлое народа кимвров. Этим объемистым трудом, по характеристике шведского историка Нордстрема, Горопиус воздвигнул монумент древнему народу кимвров, в которых он видел одного из основателей Антверпена. Поэтому он постарался проследить их историю из самой глубины времен, т. е. от библейских предков. По мнению Горопиуса, язык кимвров являлся праязыком для европейских народов, и современные ему жители Антверпена сохранили его древнее благозвучие. От кимвров произошли основные народы Европы, получив в наследство их древнюю мудрость. Именно от кимвров, считал Горопиус, получили древнегреческая и древнеримская культуры свое ценнейшее содержание. Как видно, обвинения итальянских гуманистов в адрес северных варваров породили массу ответных теорий со стороны «северных варваров».

В качестве источника для своих теорий Горопиус обращается к мифам о гипербореях, которые, по его убеждению, были кимврского происхождения, соответственно, греки получили свою культуру от кимвров. Поскольку споры о предках народов были популярны в то время в учёных кругах, то Горопиус проявил осведомленность и о труде Иоанна Магнуса, скептически отозвавшись о поисках прародины готов в Швеции. В соответствии с мнением Горопиуса, готы не вышли с юга Швеции, а переселились туда с европейского континента в ходе одной из последних волн колонизации, что тоже вполне почетно для шведских предков. Другой предок шведов — свей — пришли из нынешней Германии и являются переселившимися в Скандинавию свевами.

Сочинение Горопиуса привлекло внимание крупного шведского деятеля в области словесности Юхана Буре (1568–1652). В Упсальской библиотеке Ю. Нордстрем нашел экземпляр «Origines Antwerpianae», принадлежавший Ю. Буре. Книга испещрена его заметками, свидетельствующими о внимательном её изучении. Из комментариев Буре явствует, что больше всего его заинтересовали рассуждения Горопиуса о прародине гипербореев, вернее, о том, где она находилась. Он язвительно критикует все соображения Горопиуса и, в конце концов, завершает записи восклицанием:

«Все, кто в здравом уме, могут увидеть, что Гиперборея — в Скандии» («Om de icke äre galne, kunne de ju see at Hyperborej är in Scandia»).

Это восклицание венчает начерченный Буре эскиз карты Скандинавского полуострова, на котором область вокруг озера Меларен, или исторический центр области расселения свеев (иначе говоря, столь любимая норманнистами Средняя Швеция), названа как Гиперборея, а таинственные Рифейские горы помещены на севере, на месте северных отрогов Скандинавского хребта. От земель свеев легким пунктиром намечен предполагаемый Буре маршрут гипербореев на остров Делос[18].

Таким образом, Буре проникся мыслью, что под именем гипербореев описаны предки свеев, и под влиянием этого озарения он, опираясь на мифы о гипербореях как «источник», начинает «восстанавливать» древнюю историю свеев. Удивляться этому не приходится, имея в виду, что ко времени Буре шведское общество уже более ста лет воспитывалось на мысли готицистов о том, что многие античные и другие источники содержат сведения по древней истории Швеции, если их «правильно» интерпретировать.

Поскольку главным культом гипербореев был культ Аполлона, то, по мнению Буре, следы пребывания Аполлона следует искать в Швеции. Однако Буре трудно увязать известные данные о квадратной форме Упсальского храма с данными Диодора о том, что храм Аполлона на острове гипербореев был круглой формы. Согласно исследованиям шведских археологов, языческий храм в Упсале действительно имел прямоугольную форму: внутренний квадрат, заключенный в прямоугольник, чуть вытянутый с востока на запад. Предположительно, был возведен в середине X века, а разрушен в конце XI века[19]. Описание древнего храма Аполлона круглой формы (что логично, поскольку круг являлся древнейшим графическим символом солнца) есть в сборнике Латышева В. В.[20] Но ничто не могло поколебать убежденность Буре в том, что Эллада получила своих богов из Скандинавии и что древнегреческие культы имеют скандинавское происхождение.

Свои «гиперборейские открытия» Буре не публиковал, и они так и остались в рукописном виде. Но есть множество свидетельств тому, что его увлечение гипербореями и его трактовка гиперборейских мифов быстро получили распространение в шведском обществе. Буре был весьма влиятельной фигурой как в придворных, так и в учёных кругах Швеции. Рано начав свою придворную службу, Буре добился высокого положения при Карле IX и был назначен в качестве учителя к наследнику престола Густаву Адольфу, который на всю жизнь сохранил уважение и симпатию к Буре и, взойдя на престол, постоянно осыпал его своими милостями и почётными должностями. Буре увлекался историей письменности и литературы, был инициатором перевода на шведский язык исландских саг и внёс существенный вклад в развитие шведской словесности. Нордстрем предполагает, что увесистый фолиант с вышеупомянутым сочинением Горопиуса о гипербореях преподнёс Буре сам король Карл IX и что Буре был первым читателем этого труда в Швеции. Вскоре после ознакомления Буре с работой Горопиуса идеи о гипербореях как предках свеев начинают распространяться в упсальском кружке шведских учёных. Историк и профессор права в Упсальском университете Юхан Мессениус (1579–1636) в своей истории Швеции «Scondia illustrata» уже говорит о связях шведских гипербореев с Грецией. Младший современник Буре, шведский философ и поэт Георг Штэрнъельм (1598–1672) начинает развивать идеи о великом гиперборейском прошлом свеев в своих работах, в частности, в трактате о гипербореях «De Hyperboreis Dissertatio», изданном после его смерти в 1685 г.

Нордстрем подчеркивал, что в работах Штэрнъельма тема гипербореев используется как основа доказательств того, что в далеком прошлом скандинавы выступали владыками мира, и что в этих работах проявились все контуры будущей рудбековской «Атлантиды». Штэрнъельм утверждал, что из шведского языка лучше всего толкуются имена богов и народов и что Скандинавия была колыбелью многих народов-завоевателей, которые могли выступать под разными именами, но благодаря их завоеваниям распространялся язык, поэтому шведский язык занимает особое положение благодаря своей древности. Прародина шведов также известна под многими именами, в том числе как Остров гипербореев или Эликсия, а это название сохранилось в скандинавских топонимах, например, Helsingör на западном побережье Норвегии. Правильное шведское название гипербореев Штэрнъельм реконструирует, следуя логике Буре: гипербореи живут за Бореем, что по-гречески означает «за северным ветром», значит, исходное шведское название должно было звучать как Ößver-Nordlingar — Крайне северные Скандинавцы.

Штэрнъельм считает неправильным утверждение, что Аполлон родился на Делосе. Как он, так и его сестра-близнец Диана, по его мнению, увидели свет на Острове гипербореев. Аполлон почитался больше других богов, и его храм — это Упсальский храм, построенный богами Фреем и Нъордом (сыном Борея), поскольку Niord — это тоже самое, что и Nord, что значит север, которое греки перевели на свой язык как Борей. Вообще все гиперборейские имена, уверяет Штэрнъельм, имеют скандинавское происхождение. Например, имя гиперборейского мудреца Абариса — это испорченное скандинавское Эварт или Иварт (по этой же самой методе имя Рюрик объявляется «испорченным» Hrödrekr).

Подобные изыскания шведских древностей продолжил ученик Штэрнъельма, профессор Олаф Верелий (1618–1682). Верелий, находившийся под сильным влиянием идей своего учителя, попытался использовать мифы о гипербореях для толкования исландских саг и нашёл, что саги содержат достаточно много материала, подтверждающего, что Швеция — древняя Гиперборея. Из этого следовал вывод о том, что в трудах Диодора Сицилийского должно видеть бесценный источник для изучения древней истории Швеции[21].

Но поиски великого прошлого шведскими историками и литераторами в начале XVII века не ограничивались экскурсами в древнегреческую историю. Как было сказано в начале очерка, именно в это время у дипломата и историка П. Петрея появляются рассуждения о шведском происхождении летописных варягов, и таким образом идея об основоположнической миссии предков шведов начинает распространяться и на древнерусскую историю. Сам по себе этот факт не может вызывать удивления, если учесть, что готицизм уже более ста лет насаждал в шведском обществе мысль об основоположничестве предков шведов в истории большинства европейских народов. А в начале XVII века наследие готицизма обогатилось подключением мифов о гипербореях к шведской истории благодаря изысканиям Буре. В частности, вышеупомянутый эскиз карты Буре с Гипербореей в Средней Швеции «реконструировал» путь предков свеев из Средней Швеции через всю Восточную Европу к Чёрному морю и далее в Грецию и утверждал образ свеев, под именем гипербореев путешествовавших с древности по рекам Восточной Европы до Чёрного моря и обратно.

Таким образом, обстановка, в которой творил Петрей, ясна. Но некоторые подробности прольют более яркий свет на «научную» ценность его трудов. Высказывание о шведском происхождении летописных варягов появилось в работе Петрея «История о великом княжестве Московском» («Regni muschovitici sciographia»), опубликованной в 1614–1615 гг. на шведском языке в Стокгольме, а в 1620 г. также и на немецком языке в Лейпциге. Здесь, в рассказе о первых русских правителях, впервые в историографии была высказана мысль, что варяги русских летописей были выходцами из Швеции: «…оттого кажется ближе к правде, что варяги вышли из Швеции». И если в шведском издании эта мысль была выражена совершенно недвусмысленно, то в немецкой версии — в диспозитивной форме: «…aus dem Königreich Schweden, oder dero incorporirten Ländern, Finland und Lieffland…». Нетрудно понять дипломатическую осторожность Петрея, если принять во внимание распространенность в его времена влиятельной немецкоязычной историографической традиции, выводившей варягов из Вагрии (Мюнстер, Герберштейн). Но на какие источники ссылается Петрей в своем шведском издании? Оказывается, его соображение о том, что воинственные завоеватели русских варяги («waregos») должны были происходить из Швеции, исходило только из интерпретации фантазий Иоанна Магнуса и из слов Магнуса, что шведы завоевали страну русских до реки «Танаима» и взимали с них дань.

Исследователь варяжской проблемы из Финляндии Латвакангас отмечал неожиданность появления в «Истории о великом княжестве Московском» мысли о шведском происхождении варягов. Буквально за два года до этого сочинения Петрей опубликовал трактат по истории Швеции «Краткая и благодетельная хроника обо всех свеярикских и гетских конунгах» («Een kort och nyttigh chronica om alla Swerikis och Göthis konungar»). Здесь он постарался обрисовать, в духе готицизма, подвиги древних шведских конунгов и утверждал, что они завоевали полмира, достигнув пределов Азии, и собирали дань со всех земель к востоку и югу от Балтийского моря. Затрагиваются и отношения с русскими, но ни слова не говорится о шведском происхождении русских князей. Более того, в 1614 г., когда уже начала выходить из печати шведская версия «Regni muschovitici sciografia», было опубликовано второе издание указанной хроники о гото-шведских королях, где тем же Петреем указано, что

он «не нашел в русских хрониках каких-либо сведений о завоеваниях шведских конунгов, но это и понятно, поскольку хроники начинают рассказ с прихода Рюрика, Синеуса и Трувора из Пруссии в 562 г.»[22].

Тем самым Петрей в этой своей работе фактически воспроизвёл так называемую «Августову легенду», изрядно перепутав дату призвания Рюрика.

Таким образом, создаётся впечатление, что рассуждения о шведском происхождении Рюрика и варягов Петрей внёс в готовый текст «Regni muschovitici…», не успев согласовать их со своими прежними публикациями. Спрашивается, что же побудило Петрея в кратчайший срок между двумя публикациями перенести и варягов, и Рюрика с юга Балтии в Швецию? Хочется напомнить, что внешнеполитическая обстановка того времени особенно благоприятствовала экзерсисам с попытками пристроить предков шведов ещё и в основоположники к древнерусской истории, поскольку фоном для этих экзерсисов служили такие события, как военное присутствие шведских войск в Новгороде и шведско-русские переговоры в 1613 г. в Выборге о кандидатуре шведского принца Карла-Филиппа на пустующий московский престол.

Историческая мысль долго занимала себя представлениями о том, что будто на переговорах в Выборге 28 августа 1613 г. новгородские послы сами заявили, что когда-то у них был князь шведского происхождения по имени Рюрик. В официальном отчете шведской делегации о переговорах в Выборге, хранящемся в Государственном архиве Швеции, имеется запись, что руководитель новгородского посольства архимандрит Киприан отметил, что

«новгородцы по летописям могут доказать, что был у них великий князь из Швеции по имени Рюрик» («De Nougårdiske kunde bewijsa af sijne Historier, at the hafwe hafft ifrän Swerige en Storfurste benämndh Rurich»).

Но со временем выяснилось, что «речь Киприана» — подлог, совершенный сановниками Густава II Адольфа, которые сфальсифицировали часть данных в отчёте о переговорах, добавив от себя фразу, будто был в Новгороде «великий князь из Швеции по имени Рюрик». Сличение протокола с неофициальными записями, которые также велись при встрече в Выборге и также сохранились в Государственном архиве Швеции, позволило восстановить подлинные слова архимандрита Киприана:

«…в старинных хрониках есть сведения о том, что у новгородцев исстари были свои собственные великие князья… так из вышеупомянутых был у них собственный великий князь по имени Родорикус, родом из Римской империи» («…uti gamble Crönikor befinnes att det Nogordesche herskap hafuer af ålder haft deres eigen Storfurste for sig sielfue… den sidste deres egen Storfurste hafuer uarit udaf det Romerske Rikedt benemd Rodoricus»)[23].

Следовательно, архимандрит Киприан представил ту же самую «Августову легенду» с целью подчеркнуть древность родословия новгородских князей.

В чём же дело, каким образом одна и та же мысль вдруг и почти одновременно поразила воображение шведского дипломата и высокопоставленных сановников шведского королевского двора? Если называть вещи своими именами, то это был подлог.  Чей замысел и чье влияние подтолкнули к подлогу в официальном дипломатическом протоколе? Вопрос далеко не второстепенный, поскольку именно этот протокол и стал важнейшим источником, на который впоследствии ссылались шведские историки, уверяя, что сами новгородцы «помнили» о своём князе Рюрике «родом из Швеции».

Примечание

18.Nordström J. De yverbornes ö. S. Ill—116.

19.Gellested N. Hednatemplet i Gamla Uppsala // Förnvännen, 1950. S. 193–203.

20.Латышев В. В. Известия древних писателей греческих и латинских о скифах и Кавказе. Т. I. Греческие писатели. СПб., 1890. С. 461—62.

21.Nordström J. De yverbornes ö. S. 102–193.

22.Latvakangas A. Op. cit. S. 136–137.

23.Фомин В. В. Варяги и варяжская Русь. С. 24, 52; Latvakangas A. Op. cit. S. 130.

Далее… Часть 1. Каким бывает «светлое прошлое».  Об увлечении шведских историков гиперборейскими мифами

 

Об увлечении шведских историков гиперборейскими мифами
О немецкой традиции готицизма XVI–XVII вв.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*