Суббота , 28 Май 2022
Домой / Мир средневековья / Зависимость Рязани от владимирского князя

Зависимость Рязани от владимирского князя

Иловайский Д.И.
История Рязанского княжества.

Глава II. Эпоха внутренних междоусобий и борьбы с суздальскими князьями. 1129-1237 гг.

-Зависимость Рязани от владимирского князя.-

-Сыновья Глеба Ростиславича. 1177-1212 гг. — Первое междоусобие Глебовичей. 1180 г. — Вмешательство Всеволода III и черниговцев. — Муромские князья. — Поход на камских болгар в 1184 г. — Вторая усобица и война с Всеволодом III. 1186 г. — Отделение рязанской епископии от черниговской. 1198 г. — Третья война с Всеволодом. 1207-1210 гг. — Осада Пронска. — Плен рязанских князей и освобождение. — Второе поколение Глебовичей. 1212-1237 гг. — Братоубийство в 1217 г.

Послы Святослава Всеволодовича по смерти Глеба продолжали хлопотать за его сына Романа, который в свою очередь приходился зятем черниговскому князю. Целые два года тянулись переговоры, и не ранее 1179 г. согласился Всеволод отпустить Романа на рязанское княжение. Об условиях, на которых последний должен был целовать крест, летописцы не говорят прямо, но для нас многозначительны их короткие выражения в роде следующих:

«… а Романа сына его едва выстояша, целовавше крест», или «… князя Романа, укрепивше крестным целованием, и смиривше зело, отпустиша в Рязань«** (** Ипат. 120. Ник. 2. 236.). Очевидно, здесь дело идёт о совершенной покорности Всеволоду Юрьевичу.

Таким образом окончился второй акт борьбы рязанских князей с владимиро-суздальскими и на этот раз еще более решительным торжеством последних. Мы видели, что Глеб с успехом мог вмешаться в дела соседнего княжества и даже быть для него грозным, но только до тех пор, пока оно страдало от внутренних беспорядков и усобиц. Лишь только Михаилу и потом Всеволоду удавалось соединить владимирцев, суздальцев, ростовцев и переяславцев, борьба с ними опять становилась не под силу рязанскому князю. Притом же, не отказывая Глебу в деятельном, мужественном характере, мы имеем полное право обвинить его в недостатке благоразумия и проницательности. Он не сумел оценить ни Ростиславичей, ни Юрьевичей, и, не рассчитав средства, довел борьбу до крайности. Поколение рязанских Ярославичей по характеру своему, конечно, стояло ближе к князьям Южной России, нежели к своим северным соседям, подобно первым они предпочитали решать споры судом Божьим и не придерживались осторожной, расчётливой политики последних.

Поражение на реке Колакше и плен рязанских князей, кроме унижения и подчинения Рязанской земли владимирскому князю, влекли за собой другое обычное явление того времени. Степные варвары, узнав о несчастии соседей, не замедлили воспользоваться удобным случаем, чтобы пограбить рязанские волости. Поэтому первым делом Романа Глебовича по возвращении в свою отчину был поход на хищников, которым он нанёс поражение на реке Большой Вороне.

С 1180 г. уже начинаются усобицы между братьями. Глеб оставил после себя довольно многочисленную семью, нам известны имена шестерых его сыновей: Роман, Игорь, Святослав, Всеволод, Владимир и Ярослав. Повод к неудовольствиям подал старший Глебович Роман. Зависимость от Владимирского князя Всеволода III, конечно, была тягостна для рязанского князя. При одних собственных силах он не мог начать новую борьбу с могущественным соседом; отсюда понятен тесный союз Романа с его тестем черниговским князем Святославом Всеволодовичем. В то время ещё не совсем ослабла связь Рязани с Черниговом, как с метрополией, в отношении церковной иерархии оба княжества составляли ещё одну епископию. Очень может быть при этом, что Святослав, принимавший деятельное участие в освобождении зятя, и, будучи доселе в дружеских отношениях со Всеволодом, без особенных препятствий надеялся утвердить свое влияние на дела Рязанского княжества и быть тамошним князем в место отца.

Роман затеял спор о волостях с младшими братьями Всеволодом и Владимиром, которые княжили на Проне. Дело дошло до войны. Теснимые старшим братом, с которым соединились Игорь и Святослав Глебовичи, пронские князья обратились к Всеволоду. Может быть, и самая ссора произошла вследствие того, что младшие братья предпочитали владимирское влияние и не хотели подчиниться черниговскому.

«Ты господин, ты отец, — посылают они сказать Всеволоду, — брат наш старший Роман отнимает у нас волости, слушаясь тестя Святослава а тебе он целовал крест и нарушил клятву».

Великий князь Всеволод сначала хотел уладить дело мирным образом и велел сказать Роману, чтобы он не обижал братьев. Встретив неповиновение своей воле, он собрал полки и выступил в поход. Между тем Роман успел известить Святослава Всеволодовича о своей опасности; тесть немедленно отправил к нему на помощь черниговскую дружину под начальством своего сына Глеба, который занял Коломну, как передовой рязанский пост со стороны Суздальского княжества. Великий князь осадил Коломну, и, заставив Святославича выйти из города, отослал его с бывшими при нём боярами во Владимир, а черниговскую дружину велел развести по своим городам*.

* Летописи темно выражаются насчет того, каким образом Глеб попался в руки Всеволода. Лавр. 164: «… ту в Коломне Святославича Глеба я князь Всеволод». Ипат. 122: «... слышав же Всеволод, еже прислал Святослав сына своего, помогая зяти своему и позва и к себе; Глеб же Святославич не хоте ехати, но и волею неволею еха к нему, зане бяшеть в его руках«. Ник. 2. 240: «… ему же оплошившемуся, и всем пьяным бывшим, и тако стражей его поимаша, сице же и самого князя Глеба Святославича изымаша».

Роман, осаждавший в то время своих братьев в Пронске, при вести о приближении Всеволода снял осаду и пошёл к нему навстречу. Младшие Глебовичи поспешили соединиться с владимирскими полками.

Передовая рязанская дружина, переправившись за Оку, предалась беспечности и пьянству, вследствие чего она подверглась нечаянному нападению, большая часть её, притиснутая к реке, была избита или взята в плен, а многие потонули в Оке, стараясь достигнуть другого берега. Роман, услыхав о поражении сторожевых отрядов, побежал в степь мимо Рязани в которой затворил братьев Игоря и Святослава. Всеволод пошел по его следам, взял мимоходом Борисов-Глебов и осадил Рязань. Побежденные прислали просить великого князя о мире, на который он охотно согласился. Роман и братья снова целовали крест Всеволоду на всей его воле; причем, клялись не обижать друг друга и не вступать в чужие пределы. Устроив рязанские дела и разделив волости между братьями по старшинству, Всеволод воротился во Владимир.

Вмешательство Святослава Черниговского и плен его сына не обошлись без открытой войны между ним и владимирским князем. Известна их встреча на крутых берегах речки Влены. Осторожный Всеволод уклонялся от решительной битвы и берёг суздальскую дружину, но он не был так бережлив в отношении к своим подручникам и приказал рязанским князьям сделать нападение. Ночью рязанцы перешли Влену, ворвались в лагерь Святослава и произвели там смятение. Но за минутную удачу они поплатились довольно дорого, когда на помощь к черниговцам подоспел Всеволод Святославич, рьяное мужество которого впоследствии такими живыми красками очерчено в «Слове о полку Игореве». Рязанцы обратились в бегство, потеряв много убитыми и пленными; между последними находился их воевода Ивор Мирославич, которого на рассвете привели к Святославу Всеволодовичу. Тем и кончились на этот раз военные действия между Всеволодом и Святославом. Но в том же году рязанские князья вместе с владимирцами должны были идти в новый поход, к Торжку, против своего дяди Ярополка Ростиславича, которому так усердно помогал их отец*(* Ипат. 124. Ник. 2. 241.).

В последнем походе участвовали и муромские князья. Летописи ещё не совсем теряют из виду Рязанский край и по временам посвящают ему несколько строк, но о Муроме они почти забывают. Только изредка нам удается встретить муромских князей где-нибудь в дальнем походе в качестве подручников. Об их внутренней деятельности, об отношениях между собой мы решительно ничего не знаем. На молчании источников разве можем основать только то предположение, что здесь было более внутренней тишины и согласия нежели в Рязани, что муромские события были слишком незначительны и не могли обратить на себя внимание летописцев. А между тем нельзя сказать, чтобы летописцы совсем не знали о том, что делается в Муроме; напротив, их немногие известия о муромских князьях отличаются иногда удивительной точностью. Таково известие о смерти Юрия Владимировича. Он скончался 19 января 1174 г. и положен в муромской церкви Христа Спасителя, которая была им самим построена* (* Лавр. 156.).

После Юрия Владимировича осталось несколько сыновей, нам известны Давыд, Владимир и Игорь. Гибель Андрея Боголюбского, кажется, и муромским князьям внушила надежду освободить свою волость от подчинения соседнему княжеству. По крайней мере, суздальская дружина на известном соборе во Владимире изъявляет опасение подвергнуться нападению не одних рязанцев, но и муромцев. В борьбе Юрьевичей с Ростиславичами муромские полки действительно помогают последним. Но тем и закончилось это стремление к самостоятельности, если оно в самом деле существовало. При княжении во Владимире Всеволода III муромские князья постоянно являются его усердными подручниками и по первому требованию ведут к нему на помощь свои немногочисленные дружины.


Между интересами Муромской волости одно из главных мест бесспорно занимали отношения к волжским болгарам. Известно, как важна была для северо-восточной России торговая деятельность этого народа; известно и то, что мирная торговля нередко прерывалась враждебными столкновениями. Зачинщиками в таком случае являлись обыкновенно жители Русских княжеств, именно те разбойничьи шайки, которые старались поживиться за счет богатых соседей и грабили их суда по Оке и по Волге. Особенно сильные были грабежи, производимые рязанцами и муромцами в 1183 г. Болгары два раза присылали к Всеволоду III с жалобами на разбои. Всеволод, хотя и отдал приказание ловить грабителей, но не употребил против них никаких энергичных мер. Дерзость шаек простерлась до того, что они начали ходить в самую землю мусульман, нападать на их города и селения. Ожесточенные болгары собрались в значительных силах, сели на суда, опустошили окрестности Мурома, дошли до самой Рязани, и, набрав много пленников и скота, воротились назад*(* Татищ. 3. 248.).

Подобное вторжение, в свою очередь, не могло остаться без наказания со стороны Всеволода Юрьевича. По своим отношениям к Рязани и Мурому он считал обязанностью защищать их земли от внешних врагов. Впрочем, мы нередко видим в нашей древней истории, что русские князья на войну с соседними народами смотрят как на дело народное, и, забывая собственные счеты, предпринимают походы соединенными силами. Так случилось и теперь. Всеволод не ограничился теми средствами, которые у него были под руками, он послал просить помощи в Киев к Святославу Всеволодовичу и приглашал его принять участие в обороне Русских земель от иноплеменников. Не только Святослав, но и другие южнорусские князья отозвались на этот призыв.

Весной 1184 г. полки из киевской, черниговской, смоленской и северской земель сошлись на берегах Оки. Оставив свои дружины в рязанских городах: Коломне, Ростиславле и Борисове, союзные князья велели готовить суда, а сами поехали во Владимир на Клязьме. Число князей простиралось до 8, а именно: три южных — Изяслав Глебович Переяславский; Владимир, сын киевского Святослава, и Мстислав, сын Давыда Смоленского; четверо рязанских Глебовичей — Роман, Игорь, Владимир, Всеволод; и один муромский, Владимир Юрьевич. Великий князь Всеволод Юрьевич пять дней весело пировал со своими гостями и потом 20 мая выступил с ними в поход.

Владимирские полки по Клязьме отправились в Оку и здесь соединились с союзными дружинами; конница пошла полем мимо мордовских селений, а судовая рать спустилась вниз по Волге; рязанцы составляли задний отряд. 8 июня князья достигли устья Цивили, оставили здесь свои суда под прикрытием бело-озерской дружины и с конными полками вступили в землю серебряных болгар. С ближними мордовскими племенами великий князь заключил мир, и дикари охотно продавали русским войскам съестные припасы*(* Тат. 3. 250.). Для нас очень интересны сохранившиеся подробности этого похода; они дают нам довольно ясное представление о предприятиях подобного рода и в особенности об образе ведения войны наших князей с волжскими болгарами.

Результат похода в 1184 г. нельзя назвать вполне удачным; хотя русские одержали верх над неприятелем в открытом поле, набрали много пленников и добычи, но великий князь, сильно огорченный смертью своего храброго племянника Изяслава Глебовича, заключил мир с серебряными болгарами, и, не взявши ни одного города, воротился назад тем же порядком, т.е. на судах, а конницу послал через земли мордвы, с которыми на этот раз не обошлось без неприятельских столкновений.

Мы видим, что при сыновьях Глеба Ростиславича начинаются усобицы между рязанскими и пронскими князьями — усобицы, которые ослабляли их силы и много содействовали унижению целого княжества. Великий князь ненадолго примирил братьев; несогласие и вражда не замедлили обнаружиться опять. Посылая в Киев к Святославу с просьбой помочь ему войском против болгар, Всеволод между прочим писал к нему, что

«резанские князи междо собою братья, имея вражду, друг друга воюют, свои области разоряют, ко Руской земли, отечестве своем, не радеют»*(* Тат. 3. 249.).

В 1186 г. Глебовичи произвели новый дележ волостей: Роман, Игорь и Владимир сели на Рязани, а Всеволод и Святослав на Проне*(* Ряз. Дост. (из родосл.). Вслед за тем Роман посылает звать к себе пронских князей на совет для того, чтобы разобрать их вражду с Игорем и Владимиром. Но меньшие братья узнали от бояр, что старшие хотят их схватить. Разумеется, пронские князья вместо того, чтобы ехать на съезд, начали укреплять свой город и готовиться к обороне, а старшие братья собрали войско и начали разорять Пронскую волость. Всеволод, узнав о распре, послал двух бояр в Рязань уговаривать Глебовичей, чтобы они прекратили вражду.

«Что вы делаете!» — велел он сказать им. «Удивительно ли, что поганые воевали нас; вы вот теперь хотите убить своих братьев».

Укоризны Всеволода и соединенные с ними угрозы только раздражили рязанских князей и воздвигли ещё большую вражду между ними; Всеволод и Святослав просили помощи у великого князя, и он отправил к ним 300 человек владимирской дружины, которые, с радостью, были приняты в Пронске. Старшие Глебовичи осадили город. На помощь к осажденным Всеволод послал новое войско под начальством своего родственника Ярослава Владимировича, с которым соединились муромские князья Владимир и Давыд Юрьевичи. Слух о приближении северных князей заставил Романа с братьями снять осаду и воротиться в Рязань. Всеволод Глебович, оставив в Пронске брата Святослава, сам поехал навстречу полкам великого князя, нашёл их в Коломне и уведомил об освобождении своего города. Муромцы воротились домой, а Всеволод с Ярославом отправился во Владимир, чтобы посоветоваться с великим князем. Рязанцы спешили воспользоваться удобным случаем и снова осадили Пронск. Но Святослав защищался мужественно. Неприятели переняли у жителей воду, и те начали изнемогать от жажды. Тогда братья велели сказать Святославу:

«Не мори себя и дружину голодом и граждан не мори; иди к нам; ведь ты наш брат, разве мы тебя съедим; только не приставай к брату Всеволоду».

Последние слова намекают на то, что главным зачинщиком распри был Всеволод, который встречается в Пронске и во время войны 1180 г. Вероятно, опираясь на помощь из Владимира, Всеволод стремился к обособлению своей волости и к освобождению себя от влияния старших рязанских князей.

Святослав Глебович начал думать со своими боярами. Те сказали ему: «Брат твой ушел во Владимир, а тебя оставил», — и советовали отворить город. Святослав послушался своей дружины. Братья поцеловали с ним крест и посадили его в Пронске, но дружину Всеволода Глебовича, перевязавши, отвели в Рязань вместе с его женой и детьми, взяли себе также все имение его бояр. Многие владимирцы, присланные великим князем на помощь городу, были также задержаны пленниками.
В то время Всеволод Глебович возвращался из Владимира в Пронск. Дорогой он узнал о случившемся и сильно опечалился изменой брата Святослава и пленом своего семейства. Теперь ему оставалось только думать о мщении. Он захватил Коломну, известил обо всем великого князя и начал делать набеги на волости братьев*(* Тат. 3.273-276). Великий князь особенно был недоволен тем, что Святослав выдал его людей и позволил их перевязать.

«Отдай мне мою дружину добром, как ты ее у меня взял, — послал он сказать пронскому князю, — если ты миришься с братьями, зачем же выдаешь мою дружину. Я послал их к тебе по твоему же челобитью; когда ты был ротен и они ротные; ты стал мирен и они мирны«.

Глебовичи спешили отклонить войну с великим князем и отправили к нему посольство с такими словами:

«Ты отец, ты господин, ты брат; за твою обиду мы прежде тебя сложим свои головы; а теперь не сердись на нас; мы воевали с братом своим за то, что он нас не слушает; а тебе кланяемся и отпускаем твоих мужей».

Великий князь хотя и отложил поход, но не хотел согласиться на мир, и рязанское посольство воротилось без успеха. Тогда Глебовичи обратились к посредству черниговских князей и духовенства. Действительно, в следующем 1187 г. послы Святослава и Ярослава Всеволодичей вместе с Порфирием епископом черниговским и рязанским отправились во Владимир на Клязьме ходатайствовать о мире. Порфирий уговорил и владимирского епископа Луку поддержать его в этом деле. Всеволод наконец согласился на мир и отправил вместе с Порфирием и черниговскими послами своих бояр в Рязань для окончательных переговоров, отпустив в то же время многих рязанских пленников. Далее летописи намекают на какое-то коварство со стороны епископа Порфирия, но не говорят прямо, в чем оно заключалось. Из их рассказов можно понять только следующее.

Посольство прибыло в Рязань к Роману, Игорю, Владимиру, Святославу и Ярославу Глебовичам. Здесь Порфирий вступил в переговоры с князьями тайно от других послов, и повел дело совсем не так, как желал Всеволод Юрьевич; затем он неспешно уехал в Чернигов. Епископ навлек на себя гнев великого князя, так что тот хотел послать за ним в погоню, но уже было поздно.

Порфирий, по словам летописи, поступил «… не по святительски, но как переметчик, человек ложный; он исполнился срама и безчестья»**(** Лавр. 170.).

Но мы должны быть осторожны в этом случае, и не можем сложить всю вину на коварство черниговского епископа. Северные летописцы, очевидно, пристрастны к своему князю и смотрят на дело только с владимирской точки зрения. Главное затруднение заключается в том, что для нас остались неизвестны переговоры Всеволода с рязанскими князьями и те условия, на которых он соглашался дать им мир. Нет сомнения, что условия мира были очень тяжелы, и Порфирий не советовал князьям их принимать; ему естественнее было стоять за интересы своей епископии, нежели содействовать владимирскому князю. И притом какая же могла быть у Порфирия цель ссорить обе стороны в то время, когда он был послан именно с тем, чтобы их помирить? Наконец, самая тёмнота летописи, восклицания и изречения, которыми сопровождается это известие, заставляют подозревать многое недосказанное.

Как бы то ни было, начатые переговоры не повели к миру; владимирские послы воротились назад, и бедный рязанский край жестоко поплатился за упорство своих князей. Главным виновником новой войны без сомнения был Всеволод Глебович, которому братья не хотели возвратить Пронска. В том же году великий князь отправился на Рязань с Ярославом Всеволодичем, на пути присоединился к нему Владимир Юрьевич из Мурома и Всеволод Глебович из Коломны. Переправившись за Оку, они сожгли много селений и набрали большое число пленников*. (* В Лавр. 171 при этом случае сказано «идоша Копонову», в Л. Пер. Суз. 100 «идоша къ Попову«, у Татищ. 3. 284: «к Опакову». Ни одно из этих названий не выдерживает критики. См. Иссл. и Лекц. Погод. IV. 249. Мы принимаем известие Ник. 2. 254; здесь говорится только о разорении волостей и сёл.)

Почти одновременно с этим несчастием Рязанского княжества, которое пришло с севера, половцы нагрянули с юга и много зла причинили сельским жителям. Рязанские князья не решились выйти из своих укреплений, чтобы встретить в поле того или другого неприятеля, и получили мир от великого князя не иначе, как согласившись на все его требования. Несмотря на молчание летописей, нельзя сомневаться в последнем, потому что вскоре Глебовичи опять являются подручниками Всеволода III в его походах, а в Пронске опять находим князем их брата Всеволода.

Наказывая младших князей за непокорность, Всеволод III в то же время строго исполнял обязанности великого князя в отношении к тем, которым он был вместо отца, защищал их от иноплеменников и не давал в обиду другим русским князьям.

Между Черниговом и Рязанью происходили нередко споры по поводу границ, которые ещё не определились; Ярославичи, кажется, заняли некоторые волости, принадлежавшие прежде Ольговичам. Святослав Всеволодович, представитель последних и в то же время великий князь киевский, вступился за интересы своего дома; в 1194 г. он собрал черниговских и северских князей в Карачев для совета, и положил идти с ними на рязанцев. Опасаясь встретить помеху со стороны северного Владимира, Святослав предварительно хотел получить оттуда согласие, но встретил отказ и воротился назад из Карачева.

В последнее десятилетие XII столетия господствовало совершенное согласие между Всеволодом III и рязанскими князьями. Мы находим даже более, чем мирные отношения. Осенью 1196 г. великий князь женил сына Константина на дочери Мстислава Романовича Смоленского. Свадьба совершилась 15 октября и с большим весельем была отпразднована во Владимире. В числе гостей встречаем трех рязанских Глебовичей: Романа, Всеволода и Владимира — последнего с сыном Глебом — также и троих Юрьевичей Муромских: Владимира, Давыда и Игоря*.(* Л. Пер. Сузд. 102, а в Ник. (2. 261) муромские князья названы: Владимир, Давыд и Юрий).

Спустя 10 дней после свадьбы происходили постриги Всеволодова сына Владимира, которые подали повод к новым пирам и забавам. Князья веселились более месяца и разъехались по домам, богато одаренные от хозяина конями, золотыми и серебряными кубками, платьем и паволоками; не одни князья, и свита их также щедро оделена была подарками. Нельзя не пожалеть при этом случае о том, что наши летописцы слишком скупы на подобные известия.

Уже в следующем году рязанцы и муромцы вместе с великим князем должны были принять участие в междоусобиях южнорусских князей. Впрочем, нет сомнения, что теперь князья рязанские шли на юг без принуждения, они охотно поддерживали своих давнишних союзников и родственников Ростиславичей Смоленских против враждебных им Ольговичей.

Ещё прежде, нежели сам великий князь со своими подручниками предпринял поход, рязанский княжич Глеб Владимирович, зять Давыда Ростиславича, уже ратовал в войсках своего тестя*(* Ипат. 147.). Замечательно при этом известие летописи о том, что Всеволод заключил мир с Ярославом Ольговичем против желания рязанских князей**(** Ibid. 150.).

Дружеские отношения Ростиславичей и Глебовичей время от времени подкреплялись брачными союзами. В 1198 г. великий князь киевский отдал дочь свою Всеславу за младшего из братьев Ярослава Глебовича*. (* Ипат. 152 под 1199 г. мы принимаем хронологию Татищева. 3. 329.)

За этим браком последовало очень важное событие для Рязанской области. До сих пор Рязань вместе с Муромским, Северским и Черниговским княжеством составляла одну епископию и в церковном отношении была подчинена черниговскому епископу, который, разумеется, всегда находился под влиянием своего князя. Нет сомнения, что потомки Ярослава Рязанского уже давно стремились освободить свою волость от подобного влияния Ольговичей, но для этого требовалось согласие киевского митрополита, а следовательно, и киевского князя. В последних годах XII века представился к тому удобный случай: киевским князем был в то время Рюрик Ростиславич, союзник рязанцев. По просьбе своего зятя Ярослава Глебовича он изъявил согласие на разделение черниговской епископии и склонил к тому митрополита Иоанна. 26 сентября 1198 г. митрополит поставил первым рязанским епископом игумена Арсения.
Следующий 1199 год ознаменован одним из великих походов на половцев, беспокоивших рязанские пределы. Поход был предпринят по просьбе рязанских князей под личным начальством великого князя Всеволода. Идя берегом Дона, он углубился далеко в степи, но воротился, не встретив половцев. Варвары сделались очень робки и уходили на юг по мере приближения княжеских полков. Спустя семь лет рязанцы опять ходили в степи и побрали половецкие вежи, освободили из неволи многих христиан, захватили большое количество пленников, коней, волов и овец*(* Лавр. 179. Л. Пер. Суз. 108.).

Далее… Третья война с Всеволодом. 1207-1210 гг.

 

Третья война рязанский князей с Всеволодом. 1207-1210 гг.
Глеб Ростиславич. 1155-1177 гг.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*