Врач-страстотерпец Евгений Боткин

17 июля – день молитвенного поминовения страстотерпца Евгения, праведного врача. Наша история и боль, память и благодарность. В этом имени честь, милосердие и искренняя вера в Бога. Согласно жизни и делам доктора Евгения Сергеевича Боткина.

Семья – начало всех начал.

Всё начинается с семьи. Наверное, с семьи в самом высоком смысле этого слова – с памяти многих поколений. А потому стоит вспомнить, что род Боткиных пошёл из вольных посадских людей из Торопца, древнего торгового центра. В 1791 году Боткины переселились в Москву. В столице глава семьи Конон и его сыновья Дмитрий и Пётр занимались текстильным делом, имея собственную фабрику. Затем энергичный и предприимчивый Петр понял, как можно построить свое дело на вошедшей в моду любви к такому колониальному напитку, как чай.
В 1801 году появилась фирма «Пётр Боткин и сыновья», занимавшаяся оптовой торговлей чаем без посредников. В Кяхте была открыта закупочная контора и таможенный пункт. Текстильная фабрика стала огромным подспорьем новому делу: сукно менялось на чай согласно меновому порядку торговли, который признавал Китай.
В середине XIX века Боткины стали привозить чай из Лондона, где также открыли свою закупочную контору. Со временем фирма стала товариществом «Пётр Боткин и сыновья», открылись розничные магазины. Но всегда чай, купленный у Боткиных, имел репутацию продукта самого высокого качества. Кроме чая семейная фирма торговала кофе, сахарным песком и рафинадом.
В семье у детей воспитывались любовь к труду и уважение к своему сословию, человеколюбие и сострадание к ближнему. Семья Боткиных занимала особое место в московском купечестве и была весьма «почтенная» благодаря своей сплоченности, стилю жизни, образованности, меценатству, культуре, европейским взглядам, талантам.

В отечественную историю Боткины вошли как врачи, литераторы, дипломаты, одаренные музыканты, художники и всегда – коллекционеры, тонкие ценители прекрасного. Их судьбы были переплетены с судьбами известных людей и коснулись многих событий родного Отечества.
На фамильном гербе рода Боткиных в 1914 года был написан такой девиз:

«Верою, верностью, трудом»

 Династия врачей Боткиных.

После Отечественной войны 1812 года семья Петра Боткина переехала в большой особняк, который и сегодня стоит по адресу ул. Земляной вал, 35.

В 1832 году именно здесь родился Сергей Петрович Боткин (5 (17) сентября 1832 — 12 (24) декабря 1889).  В возрасте 9 лет Сергей вызывал у отца чувство разочарования: слишком несмышленый, так что годится только в солдаты. Однако Сергей Петрович вошёл в историю страны как врач-терапевт, патолог, физиолог, фармаколог, основатель школы фельдшериц и «Женских врачебных курсов», инициатор создания Эпидемиологического общества, профессор Императорской медико-хирургической академии, тайный советник.
Сергей Боткин стал создателем военно-полевой терапии и военно-санитарного дела в Российской армии. Сергей Петрович оказался первым в истории русским лейб-медиком семей двух российских императоров, Александра II и Александра III, а также лечащим врачом многих известных людей.
Поэт Николай Некрасов посвятил ему IV часть поэмы «Кому на Руси жить хорошо?». Улицы городов, больницы, погосты – Боткинские. Премия в области медицины. Мемориальные доски на домах. Этот доктор умел «разгадывать болезни». Сергей Петрович положил начало династии врачей Боткиных.

В 1859 году Сергей Петрович Боткин получил приглашение из Императорской медико-хирургической академии. В тот год у Сергея Петровича и Анастасии Александровны Крыловой родился старший сын Сергей Сергеевич. Он стал врачом-терапевтом и бактериологом, защитил диссертацию, получил звание приват-доцента Военно-медицинской академии.

В 1860 году Сергей Петрович защитил диссертацию и через год, в возрасте 29 лет получил звание профессора.

27 мая 1865 года в Царском селе на свет появился его сын Евгений, четвертый ребёнок. Будущий врач и последний лейб-медик России. Затем родился Александр, морской офицер, врач, который выхаживал своего брата, когда тот заразился тифом от великой княжны Татьяны. Дочь Екатерина также выбрала медицину.

Евгений отличался от своих братьев и сестер, как писал о нём Пётр Боткин в книге «Мой брат». Он рос добрым, деликатным и чутким, как и его мать, которая была «чутка ко всему доброму и хорошему». Он совершенно отвергал любое проявление насилия: даже мальчишеская драка вызывала у него ужас. Евгений всегда очень хорошо учился. Учеба давалась легко, как и прилежное поведение на уроках. В 1878 году, получив отличное начальное образование дома, Евгений был принят сразу в 5 класс 2-й Петербургской классической гимназии, основанной в 1805 году по Указу императора Александра l. В гимназии проявились способности Евгения к естественным наукам. После окончания учебного заведения в 1882 году Евгений поступил в старейший университет России – Санкт-Петербургский университет – на физико-математический факультет. Евгения привлекала математика, как когда-то эта наука привлекала его отца. Но через год, сдав экзамены за первый курс университета, резко изменив свою судьбу, он оказался на младшем отделении приготовительного курса Военно-медицинской академии – первого высшего медицинского учреждения России для подготовки классных чинов военного ведомства и военнослужащих медицинской службы.

Выбор профессии был сделан осознанно. Быть врачом так соответствовало его натуре и жизненному призванию «помогать, поддерживать в трудную минуту, облегчать боль, исцелять без конца», как писал его брат Пётр. Интересно, что в медицинской академии, согласно специальной инструкции, преподаватели и студенты обязательно должны были посещать храм, говеть, исповедоваться и причащаться. Многие сокурсники Евгения и он сам после занятий спешили в больницы Российского общества Красного Креста, чтобы работать бесплатно.

В 1889 году Евгений Боткин  – выпускник академии, удостоенный звания лекаря с отличием и получил поощрительную именную денежную премию Пальцева. На оборотной стороне диплома – текст о морально-этических принципах поведения врача. Евгений Боткин назвал «кодексом принципов» врача, ставший программой всей жизни, в которой главными были знания, самоотверженность, благородство.  Помощь врача должна быть основана на вере в Бога

В 1889 году Евгений потерял отца. Сергей Петрович скончался в возрасте 58 лет 12 декабря во Франции, куда уезжал на лечение. Ему хотели поставить памятник у Исаакиевского собора, но этого не произошло.

В один из дней, разбирая бумаги умершего отца, Евгений Сергеевич нашёл листок, на котором родной рукой было написано:

«Любовь к ближнему, чувство долга, жажда знаний».

Сын будет придерживаться этой заповеди и вспоминать об отце с великой благодарностью как о друге и наставнике. На память придут случаи, как он приводил своих сыновей в клинику и просил быть там стойкими, ведь они дети лекаря…

Жизнь в профессии

В январе 1890 года молодой врач Евгений Сергеевич Боткин поступил на службу в Санкт-Петербургскую Мариинскую больницу для бедных, которая была основана в 1803 году императрицей Марией Федоровной как подарок к 100-летию города и находилась под её попечением.

В 1891 году в его жизни произошло радостное событие: Евгений Сергеевич вступил в брак с Ольгой Владимировной Мануйловой. 7 января они обвенчались в церкви святой Екатерины Императорской академии художеств. Жениху – 25 лет, невесте – 18. Они влюблены и счастливы. В декабре Евгений Сергеевич на собственные средства уехал в Европу, чтобы учиться, слушать лекции ведущих европейский учёных, знакомиться с организацией больниц.

После возвращения на Родину в 1892 году Боткин начал работать врачом Придворной певческой капеллы – первого профессионального музыкального учреждения в России. В то время капеллой управлял композитор Милий Алексеевич Балакирев. Однако Евгений Сергеевич проработал здесь недолго и уволился из-за возникших разногласий между ним и Балакиревым.

В 1893 году он вновь оказался в Мариинской больнице, где как врач-ассистент усердно работал во всех отделениях стационара и изоляторе. В январе 1895 года его труд был отмечен первой наградой – орденом святого Станислава III степени, который был учрежден в 1831 году для отличия чиновников.

Лечебная практика не мешала Евгению Сергеевичу заниматься наукой. В 1895 году Евгений Боткин защитил диссертацию на звание доктора медицины. Работа была посвящена, конечно же, отцу. В следующем году руководство клиники направило талантливого врача в Германию для повышения квалификации. В Гейдельберге и Берлине он слушал лекции медицинских светил, занимался в лабораториях и работал в больницах, отмечая преимущества ухода за больными и желая ввести их в правила российских клиник. Свои отчеты, наблюдения и мысли он публиковал в «Больничной газете Боткина» и «Трудах общества русских врачей».

Служение врача – истинно христианское дело

После зарубежной командировки доктор Боткин был совершенно готов к самостоятельной практике и в 1897 году был удостоен звания приват-доцента, начал преподавать в Военно-медицинской академии. Свою первую лекцию 18 октября Боткин посвятил этике врача  и очень хотел, чтобы его слова дошли до сердца каждого студента. Он говорил о том, что сочувствие надо давать щедрой рукой, а к больному следует идти с любовью. Он имел полную уверенность в том, что служение врача – дело христианское и сродни священнослужению. Добросовестность, забота, искренняя сердечность доктора так важны для пациента. Ведь это не значит – баловать больного, это значит – служить во благо!

С годами, отдавая всего себя науке и лечению больных, Евгений Сергеевич все больше убеждался в необходимости заглянуть в душу больного и приходил к пониманию высшей мудрости Бога.

В эти же годы Боткин начал свою врачебную деятельность в общинах Красного Креста: сначала в Свято-Троицкой общине сестер милосердия, которой покровительствовала императрица Александра Фёдоровна.

В январе 1899 года он стал главным врачом Санкт-Петербургской Георгиевской общины сестёр милосердия – крупнейшей по числу сестер и масштабам врачебной деятельности. Эта община была создана в 1870 году. Отец Евгения Сергеевича Сергей Петрович Боткин был не только одним из её основателей, но и разработчиком программы обучения и почётным консультантом. При наборе медперсонала учитывался один важный критерий: надо было быть христианкой и знать молитвы.

Безусловно, главным врачом мог стать только верующий человек. Среди сестер милосердия часто были и женщины из высших сословий. Пациенты – в большинстве своем из беднейших слоев общества.

День доктора был расписан по минутам. Он преподавал в академии, работал в Клиническом военном госпитале как врач для командировок 4 разряда, в Мариинской больнице для бедных работал как терапевт. Не забывал о попечительстве «своей общины». А также о занятиях наукой, практических занятиях со студентами, написании рецензий на диссертации аспирантов.

Кроме работы сердце Евгения Боткина было отдано семье, где подрастали горячо любимые дети. И не проходит боль от потери первенца Сергея, которая сделала его веру в Господа более глубокой и привела к смирению.

Русско-японская война.

27 января 1904 года началась война между Российской империей и Японией за контроль над Маньчжурией, Кореей и Жёлтым морем. Она продлилась до августа 1905 года. Евгений Сергеевич Боткин – доброволец в действующей армии, заведующий медицинской частью Российского общества Красного Креста (РОКК) в Маньчжурской армии. Его направили на Дальний Восток. В Санкт-Петербурге остались жена и четверо детей.

Большую часть своего времени он проводил на передовой, в том числе как ротный доктор или простой фельдшер. Были случаи, когда попадал под артобстрел. Страха не было. Был долг, который он считал святым.

Свое отношение к этой войне и рассуждения о своем месте в ней Боткин изложил в книге «Свет и тени русско-японской войны 1904–1905 гг.», изданной в 1908 году. В этой книге его письма, его мысли, его душа. В ней он писал о том, что чувствовал:

«Я не буду убит, если Бог того не пожелает».

Потери в Русско-японской войне вызывали у него боль и отчаяние. Многие беды, что происходили в то время, Боткин связывал с отсутствием духовности и мелочностью расчетов, что почему-то становились «выше понятий об отчизне, выше Бога».

Мучило и предчувствие: «Что-то будет у нас в России. Бедная, бедная родина».

Эту книгу прочла императрица Александра Федоровна, что изменило судьбу доктора Боткина.

За участие в Русско-японской войне, мужество и самоотверженность доктор Боткин был награжден орденом св. Владимира III и II степени с мечами, св. Анны II степени, св. Станислава III степени, орденами Сербии и Болгарии. Но эти высокие награды меркли в сравнении со словами, что написали в папке-адресе на прощание его подчиненные, называя родным отцом. Сердечное послание заканчивалось так: «Да благословит Вас Господь».

Последний лейб-медик России.

В мае 1905 года, когда служба на войне ещё не закончилась, ему пожаловали звание почётного лейб-медика императорского двора.  Этот чин могли получить не только служившие при дворе медики, но и врачи, наилучшим образом проявившие себя в науке и практике, как и было в жизни Евгения Сергеевича.

С 1905 по 1908 год Боткин преподавал в Военно-медицинской академии. 13 апреля 1908 года, на Пасху, император Николай II подписал указ, согласно которому доктор Евгений Сергеевич Боткин был назначен лейб-медиком Высочайшего двора. Деятельность в академии и клиническом госпитале завершилась. Но он остался Почётным членом-консультантом и Почетным благотворителем в Георгиевской общине.

Доктор вместе с женой и детьми Дмитрием, Юрием, Татьяной и Глебом переехал в Царское Село. Новая должность требовала постоянного нахождения рядом с императором и его семьей, однако не препятствовала врачебной практике в других местах. И доктор Боткин часто лечил и тех, кто не мог заплатить за медицинскую помощь.

Конечно, он был не единственным врачом при дворе: в 1910 году медицинский штат состоял из 45 специалистов, но с Боткиным не мог сравниться никто: у них не было той искренней чуткости, мягкости, любви к своим пациентам. Просто это был дар – тот, что идёт только от Бога.

Члены Царской семьи с большой теплотой относились к доктору. Хотя клеветы в его адрес было достаточно, ведь людская зависть всегда опасна. Но что это могло изменить, если он был образцом доброты и мягкосердечия? Императрица интересовалась здоровьем и делами его детей, что было не просто жестом вежливости, а проявлением уважения. А цесаревич Алексей однажды сказал золотые слова: «Я люблю вас всем своим маленьким сердцем». Добрый доктор называл его «нашим драгоценным больным, нашим драгоценным наследником» и всегда был рядом.

Императрица интересовалась здоровьем и делами его детей, что было не просто жестом вежливости, а проявлением уважения

Был ли он доволен своей жизнью? Наверное, был, если смог написать в 1909 году своему 12-летнему сыну Юрию: «Бог дал мне счастливый характер и по нему посылает мне жизнь». К сожалению, не все в жизни шло гладко.

В 1910 году жена покинула Евгения Сергеевича. Причиной стало её увлечение студентом, учителем детей. Муж не упрекнул жену ни единым словом. После развода все дети, которых он в письмах называл: «Ангелы вы мои!» – остались с отцом.

В июле 1914 года началась Первая мировая война. Накануне Царская семья вернулась из Крыма. Доктор Боткин обратился к императору с просьбой позволить ему отправиться на фронт, но получил отказ. Тогда он стал помогать Императрице и Великим княжнам обустраивать лазареты в Царском Селе.

В Крыму доктор Боткин работал в составе комиссии по приёмке санатория, инспектировал крымские госпитали, помогал организовать санитарный поезд по перевозке в Крым раненых. В своем доме в Царском Селе также устроил лазарет для легкораненых. А всего открыл там 30 лазаретов!

В начале Первой Мировой войны в 1914 году ушёл на фронт его сын Дмитрий, любимый Митя. Выпускник Пажеского корпуса, хорунжий казачьего полка, он погиб как герой и был награжден Георгиевским крестом IV степени. Боль потери была невыносимой. Отец гордился сыном, который отдал свою юную жизнь за Отечество.

Октябрьский переворот 1917 года

После Первой мировой войны жизнь страны не просто стала другой. Она приблизилась к бездне. Февральская революция, Манифест об отречении императора от престола, Октябрьский переворот. Временное правительство. Петроградский совет. Эти органы решали судьбу Царской семьи.

7 марта императрица Александра Федоровна и дети были арестованы и находились в Александровском дворце. Дети болели корью. С ними находился доктор Боткин, ведь никто и никогда не может заставить его изменить долгу врача.

К этому каждодневному занятию прибавилось ещё одно: он преподавал Цесаревичу Алексею русский язык, ведь учителей к семье не допускали.

Вскоре приехал император Николай II. В какие-то моменты казалось, что жизнь словно осталась прежней, но она изменилась навсегда. Однако всё ещё были совместные трапезы, прогулки, чтение, церковные службы, которые совершал протоиерей Афанасий Беляев, настоятель Феодоровского собора в Царском Селе.

Евгений Сергеевич врачует тело и душу своих Царственных пациентов, пишет своим детям полные любви и нежности письма, молится.

В апреле 1917 года доктор Боткин во время встречи с министром юстиции Александром Керенским просил разрешения отправить Царскую семью в Ливадию, чтобы дети могли поправиться после болезни. По мнению Керенского, семью лучше максимально отдалить, отправив в Тобольск. Так и произошло. В августе семья императора Николая II и преданные ей люди выехали в Тюмень. Для сопровождения был сформирован специальный отряд.

Приближенным императора Николая II предложили сделать выбор: они остаются или отправляются вместе с семьей. Понять ситуацию было нетрудно, тех, кто останется с императором, вернее, теперь уже – с полковником Романовым, ждёт неизвестность. Ещёбыли мысли о том, что император сможет покинуть Россию. Кто-то из врачей должен быть с семьей. Но кто? У всех большие семьи, дети, дела. Так кто же?

Впереди была не заграница, а холодный Тобольск. С императором Николаем II, императрицей Александрой Фёдоровной и детьми в ссылку отправились два врача — Евгений Сергеевич Боткин и Владимир Николаевич Деревенко. По распоряжению Керенского Евгений Сергеевич состоял при семье, а Владимир Николаевич вошёл с состав Отряда особого назначения в качестве врача.

Жизнь в Тобольске оказалась довольно сносной. Случилась и радость, к доктору Боткину приехали его дети, Татьяна и Глеб. Но к радости примешивались и огорчения, которые возникали от мыслей о страданиях детей в ссылке, от резкости суждений сына.

22 апреля 1918 года в Тобольск прибыл большевистский комиссар Яковлев (К. А. Мячин). Докторов объявили арестованными, но под арест пошел только доктор Боткин. Он – такой же арестант, как члены семьи.

А впереди был Екатеринбург. В апреле и мае Царскую семью двумя группами перевезли в Екатеринбург. Одну из них сопровождал Деревенко. В Екатеринбурге по просьбе Боткина он посещал дом, в котором разместили семью Императора, чтобы оказывать помощь Цесаревичу. Он приносил и продукты от монахинь Ново-Тихвинского монастыря. Доктор Деревенко избежал гибели в июле 1918 года, но был репрессирован в 1931 году и погиб в 1936.

Доктор Боткин поехал в Екатеринбург вместе с Императором, его женой и дочерью Марией. Как любящий отец, Боткин позаботился о своих детях, попросив поручика К. Мельника приехать и спасти их, и благословлял свою дочь на брак с ним. Мельник выполнил эту просьбу.

У доктора Боткина была возможность уйти, но как можно было это сделать, если существует долг и слова чести не утратили своей значимости даже в это время? «Видите, я дал царю честное слово остаться при нем, пока он жив…» Сдержать такие слова – это всегда дело чести. И ее нельзя уронить.

Дом Ипатьева. Двадцать три ступени вниз

В Екатеринбурге последним земным домом семьи Императора стал особняк инженера Ипатьева. Доктор Боткин лечил не только членов Царской семьи, но и охрану, благодаря этому добивался послабления режима. Им разрешали прогулки на свежем воздухе, приглашали священника, привозили еду. Заботясь о других, он сам очень страдал, так как был нездоров. Угнетала и грубость охраны. Перенести все тяготы помогал только Бог. «Он для меня больше чем друг», – так когда-то сказал Император о Евгении Сергеевиче его брату Петру Сергеевичу.

Ночь с 17 на 18 июля 1918 года вошла в мировую историю. Двадцать три ступени ипатьевского дома вели в подвал. Здесь семью и приближенных расстреляли. Доктор Боткин сначала получил ранение, но был убит выстрелом коменданта Янкеля Юровского.

«Претерпевший до конца спасется…». – слова из последнего письма Евгения Боткина брату Александру, написанного 9 июля 1918 года. Так ступени, ведущие вниз, вознесли.

«Бог так щедро баловал меня всю жизнь»

Семья Боткиных никогда не отступала от православной веры. В этом тоже была ее сила, надежда и спасение. Купец первой гильдии Петр Кононович Боткин был награжден орденом святого Владимира и имел звание почетного гражданина Торопца. Эту награду он получил за благотворительность и меценатство, в частности за пожертвования в пользу сиротских приютов и церквей. Его старший сын Дмитрий Петрович вносил средства на украшение главного собора Торопца – Корсунско-Богородицкого, основанного в 1676 году. После переезда в Москву, женитьбы и покупки имения каждый год из Кремлевской часовни у Спасских ворот в его дом приносилась Иверская икона и образ Спаса. Его брат, художник, академик исторической живописи Михаил Боткин был в составе Комиссии по реставрации Кремлевского Благовещенского собора.

Москва не изменила жизненного уклада Боткиных. Возможно, в период проживания в доме на Земляном валу семья посещала храм Троицы Живоначальной, что в Сыромятниках. После рождения Сергея, ставшего одиннадцатым ребенком, была куплена более просторная усадьба в Петроверигском переулке, дом 4. Рядом находилась древняя церковь Поклонения веригам святого апостола Петра, давшая название переулку, но упраздненная в 1840 году. И тогда приходским храмом семьи стала прекрасная церковь Успения Пресвятой Богородицы на Покровке, утраченная в 1936 году. Петр Петрович Боткин, возглавивший фирму после смерти отца, был усердным старостой этого храма. После возведения Храма Христа Спасителя, на которое он пожертвовал большую сумму, стал и его старостой. Петр Петрович был одним из жертвователей при основании собора Святой Троицы в Буэнос-Айресе (Аргентина).

По воскресным дням и праздникам всей семьей Боткины ходили в храм

В Царском Селе лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин любил посещать Екатерининский собор. И всегда долго молился у образа святого великомученика Пантелеимона. Однажды в Гессене, во время одной из поездок Царской семьи, он купил складень: в середине находился образ Николая Чудотворца, по бокам иконы Богородицы: Казанская и Владимирская.

Проживая в Царском Селе на Садовой улице, по воскресным дням и праздникам всей семьей Боткины ходили в храм. Мальчики помогали священнику во время службы в лицейской церкви. Юрий пел в церковном хоре, Дмитрий был глубоко верующим и любил погружаться в долгие молитвы. Такие воспоминания оставила Татьяна Боткина о своих братьях.

Можно вспомнить и фамильную дачу Боткиных в Финляндии, на хуторе «Красная мыза» (Култилла или Кунттилла, ныне п. Тарасово, Выборгский район, Ленинградская область). Прекрасная природа, хлебосольный дом, но во всей округе не было ни одного храма. Сергей Петрович построил домовую церковь во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Этот храм посещали дачники и местные жители, многие из которых принимали православие. Рядом с храмом появился и погост. В одном из своих писем к врачу Н. А. Белоголовому М. Е. Салтыков-Щедрин писал так:

«О Боткиных знаю одно: что они по субботам служат в своей церкви всенощные, а по воскресеньям – обедни, для чего приезжает к ним из Выборга поп. Совершенно по-старинному…»

Сегодня местные жители ничего не знают об этом храме, он был утрачен в советские годы, а на его месте построен скотный двор. Деревянный двухэтажный дом сначала просто разрушался, а в 2015 году сгорел. По архивным данным, относящимся к 1899 году, последней владелицей имения была Мария Сергеевна Боткина, художница, сестра милосердия, которая с 1910-х годов жила в Финляндии.

После расстрела Царской семьи, приближенных и доктора Боткина в Ипатьевском доме было обнаружено 56 икон, в том числе принадлежащих Императрице и Великим княжнам. Многие иконы были преподнесены в дар Царской семье уже в Тобольске.

Никто из убиенных не знал, что в новой истории появятся иконы Царственных страстотерпцев Романовых и мученика Евгения Боткина.

«Он пришёл в мир ради людей и чтобы пожертвовать собой»

Это слова брата Евгения Боткина – Петра, талантливого дипломата. В них горечь великой правды.

Канонизация Русской Православной Церковью Заграницей Евгения Боткина состоялась в 1981 году.

Архиерейский собор Русской Православной Церкви в 2016 году причислил Евгения Боткина к лику святых.

В 2016 году в Москве появился не просто новый храм, а первый храм, посвященный святому страстотерпцу Евгению Боткину. Часовня находится в Городской клинической больнице № 57 имени Д. Д. Плетнева и пока размещается на втором этаже главного корпуса в обычной палате. Создание храма – инициатива коллектива клиники, руководства, а также протоиерея Максима Синюка. Чин малого освящения совершил глава Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон.

Больничный храм – это не только место молитвы, но и память, и благодарность врачу и человеку, тому, кто был верен долгу и знал, что такое честь врача и сказанное слово.

«Людям так нужно душевное тепло, а вместе с тем они так скупятся на него, даже часто те, которым Бог дал его, что жизнь становится более холодной и более тяжёлой, чем она могла бы быть. А какое наслаждение – найти в человеке тёплую душу или даже уголок такой души! Для меня это высшее наслаждение на земле!» ( из письма сыну Юрию. 26 марта 1914 года.)

А кажется, что это письмо доброго доктора Боткина всем нам.

Ольга Сокиркина