Военный преступник Кальтенбруннер

Историк Игорь Гусев.

#10. Кальтенбруннер. Палач, меченный шрамами…

Эрнст Кальтенбруннер (1903-1946) начальник Главного управления имперской безопасности (RSHA), статс-секретарь имперского министерства внутренних дел Германии, обергруппенфюрер СС. Один из главных организаторов Холокоста, Кальтенбруннер являлся на Нюрнбергском судебном процессе самым высокопоставленным обвиняемым из числа руководящих деятелей СС.

Это был высоченный верзила опасной внешности. Весьма медлительный в движениях, он создавал у окружающих пугающее ощущение грубой, вульгарной силы. О его облике сохранился показательный отзыв:

«Маленькие, сверлящие карие глазки производили весьма неприятное впечатление. Подобно гадюке, преследующей жертву, он имел обыкновение сверлить собеседника взглядом».

Бросающуюся в глаза лошадиную личину Кальтенбруннера, будто грубо вытесанную топором, дополняли глубокие шрамы на щеках, о происхождении которых поговаривали разное. Одни утверждали, что это последствия давней автомобильной аварии, другие считали, что это память о бурной студенческой молодости.

По старой германской традиции, молодые бурши для доказательства своей лихости нередко участвовали в дуэлях на рапирах, целью которых было нанесение и, соответственно, получение особого вида шрамов на лицах, свидетельствовавших о непомерной отваге и особой храбрости их обладателей. Такие поединки не представляли ни малейшей опасности для жизни, поскольку после первой же царапины и вида крови дуэль немедленно прекращалась. Некоторые ловкачи, желавшие избежать даже минимального риска при проведении такого рода показного «фехтования», обеспечивали себе «знаки мужества» на щеках при помощи опытных хирургов, которые под анестезией аккуратно и живописно наносили шрамы на физиономии тщеславных «дуэлистов»… Впечатлительные хорошенькие фройлен так обожали героев в шрамах!

Во время Нюрнбергского процесса Кальтенбруннер отчаянно трусил. По словам очевидца:

«Жестокий и надменный у власти, он оказался жалким трусом в поражении, неспособным выдерживать даже трудности тюремной жизни. Едва порог камеры переступал наблюдавший его врач Келли, как Кальтенбруннер бросался к нему со слезами, сотрясаемый рыданиями, обуреваемый страхом».

Безжалостный палач Кальтенбруннер, лично виновный в смерти многих тысяч людей, сам категорически не хотел умирать и потому до самого конца цеплялся за жизнь свою изворотливо, изощрённо…

Эрнст Кальтенбруннер, как и Гитлер, был по национальности австрийцем. Родился он в семье адвоката и воспитывался в шовинистической атмосфере великогерманского патриотизма. Обучался в университете австрийского Граца, сначала на химическом факультете, потом на юридическом. Получил в 1926 году степень доктора юриспруденции и даже занимался юридической практикой в Зальцбурге и Линце, имея собственный адвокатский кабинет. Трудно сказать, насколько успешно протекала его юридическая деятельность, поскольку менее всего его внешний облик уличного громилы и свойственные ему грубоватые повадки совсем не соответствовали образу лощёного преуспевающего адвоката.

Очень скоро он уже принял активное участие в деятельности австрийского национал-социалистического движения и в 1930 году он официально вступил NSDAP. Впоследствии, лица, близко знавшие Кальтенбруннера, утверждали, что этот «упрямый и крутой бык» был «способен думать только в подпитии», он был просто недалёк умом.

За антигосударственную деятельность в Австрии власти несколько раз арестовывали Кальтенбруннера. В 1934 году он участвовал в нацистском вооружённом путче, во время которого был убит канцлер Энгельберт Дольфус, австрийский политический деятель, лидер Христианско-социальной партии Австрии и Отечественного фронта. За подготовку антигосударственного мятежа Кальтенбруннера арестовали и приговорили к шести месяцам тюремного срока, а также к запрету на работу юристом. Гитлер позднее высоко оценил подрывную активность Э.Кальтенбруннера, наградив его «Орденом Крови» — высокой партийной наградой NSDAP.

С 1935 года Кальтенбруннер фактически руководил австрийскими эсэсовцами. Неоднократно посещая Германию, он близко познакомился с Гиммлером и Гейдрихом. В марте 1938 года Э.Кальтенбруннер стал одним из главных организаторов аншлюса, насильственного включения Австрии в состав Германии.

Кальтенбруннер получил тогда должность статс-секретаря по вопросам безопасности в кабинете гитлеровского наместника Артура Зейсс-Инкварта. Встречая на аэродроме прибывшего с визитом Гиммлера, Кальтенбруннер гордо сообщил ему тогда: «Австрийские СС ждут ваших дальнейших указаний!». С этого времени он стал высшим руководителем СС и полиции в Австрии, был произведён в группенфюреры. Под его руководством был организован первый в Австрии нацистский концлагерь Маутхаузен, получивший впоследствии столь страшную известность. По существу, это была целая карательная система, состоящая из центрального лагеря и 49 филиалов, разбросанных по всей территории Австрии. Вместе с Гиммлером и Геббельсом группенфюрер СС Кальтенбруннер обсуждал будущее  уничтожение евреев в газовых камерах.

В январе 1943 года Кальтенбруннер назначен начальником Главного управления имперской безопасности (RSHA), вместо убитого в Праге чешскими подпольщиками Рейнхарда Гейдриха. Отныне именно Кальтенбруннеру подчинялась полиция безопасности в составе гестапо и криминальной полиции, а также СД. В его ведении также находилась и внешняя разведка. Это статусное назначение Кальтенбруннера, ранее не имевшего особого влияния во властной элите третьего рейха, стало тогда для многих большой неожиданностью.

Говорят, что рейхсфюрер СС Гиммлер был очень недоволен кандидатурой Кальтенбруннера, поскольку, не без оснований, видел в нём соглядатая Гитлера. Известно, что в руководстве нацистских карательных органов СС были две противоборствующих группы: австрийская и берлинская.  Кальтенбруннер был представителем австрийского клана, противостоявшего берлинской группе Гиммлера, что доставляло тому особенные неудобства на завершающем этапе войны, когда Гиммлер пытался за спиной Гитлера вести переговоры с «западными партнёрами». Кстати, именно об этом шла речь в знаменитом художественном фильме «17 мгновений весны». По воспоминаниям начальника внешней разведки RSHA В.Шелленберга, рейхсфюрер СС Гиммлер с раздражением сетовал на то, что не может свободно действовать, поскольку это неминуемо отдало бы его «на милость Кальтенбруннера».

В июне 1943 года Кальтенбруннер получил звание обергруппенфюрера СС и стал генералом полиции.
Являясь вторым после Гиммлера в тёмной иерархии нацистских карательных структур, Кальтенбруннер стал виновником гибели тысяч людей, ставших жертвой гитлеровской репрессивной системы, брошенных по его приказу в концлагеря, преданных смерти. Под руководством Кальтенбруннера проводилась политика массового уничтожения евреев, осуществлялись действия многочисленных «зондеркоманд», «эйнзатцгрупп» и других карательных подразделений. В комендатуре каждого концентрационного лагеря существовали специальные политические отделы, подчинявшиеся Главному управлению имперской безопасности, и начальник RSHA регулярно получал от них отчёты о проведённых акциях уничтожения узников концлагерей.

Известно, что летом 1943 года, во время очередного инспекционного посещения Кальтенбруннером концлагеря Маутхаузен, подчинённые наглядно демонстрировали ему различные виды и способы казни. Вот свидетельство коменданта концлагеря Маутхаузен Цирайса:

«Около пятнадцати заключённых из категории имевших взыскания, были отобраны унтершарфюрером Винклером для того, чтобы показать доктору Кальтенбруннеру три способа умерщвления: выстрелом в шею, через повешение и умерщвление газом. Среди предназначенных к экзекуции были женщины — им отрезали волосы, затем убивали выстрелом в шею… Носильщики трупов присутствовали при казни и должны были отнести тела в крематорий. После казни доктор Кальтенбруннер отправился в крематорий, а позднее — в каменоломни».

Во время Нюрнбергского судебного процесса бывший заключённый И.Кендут сообщил  следующее:

«Кальтенбруннер со смехом вошёл в газовую камеру. Затем привезли людей из барака, и были продемонстрированы все три вида казни — отравление газом, повешение и расстрел в затылок».

Любопытные сведения о личности начальника Главного управления имперской безопасности Кальтенбруннера даёт нам Вальтер Шелленберг, вспоминая о нём следующим образом:

«Кальтенбруннер был великаном с тяжеловесными движениями. Выделялся он своим угловатым подбородком, бычьим затылком и коричневыми от курения пальцами. В день он выкуривал минимум сотню сигарет. Зубы у него все были изъедены кариесом, что заставило Гиммлера приказать ему сходить, в конце концов, к зубному врачу. При разговоре угловатое лицо Кальтенбруннера оставалось совершенно бесстрастным. Но иногда он вдруг, совершенно неожиданно, ударял кулаком по столу. И хотя в его присутствии, а также из-за его грубого характера, я чувствовал себя довольно неуютно, всё же я старался не позволить своим чувствам влиять на наши служебные взаимоотношения. Но очень быстро отчуждённость между нами, а также его антипатия ко мне стали явными. В его глазах — а он был фанатичный национал-социалист, “старый борец” — я был всего лишь карьеристом, не сделавшим для движения ничего особенного. То, что я к тому же имел прямой доступ к Гиммлеру, было для него ножом острым. Оттого, что курил и пил я весьма умеренно, ещё меньше котировался  у него».

По свидетельству очевидцев, сам Кальтенбруннер, пил, как лошадь, смешивая коньяк с шампанским, регулярно напивался уже с самого утра…

После неудачного покушения на Гитлера в июле 1944 года Кальтенбруннер возглавил расследование, по итогам которого было казнено около 5000 человек. Осенью 1944 года его за это присвоили звание генерала войск СС и наградили Золотым рыцарским крестом с мечами «За военные заслуги», и золотым партийным знаком NSDAP.

В апреле 1945 года Гитлер назначил Кальтенбруннера главнокомандующим германскими войсками Альпийского укреплённого района, который так и не был создан. В последний раз воочию видел он обожаемого фюрера 20 апреля 1945 года, когда в своём берлинском бункере Гитлер награждал отличившихся. По завершении церемонии, Кальтенбруннер покинул Берлин.

Американские солдаты арестовали Кальтенбруннера 12 мая 1945 года в отдалённой хижине, затерявшейся в глуши горного альпийского района, невдалеке от крошечного австрийского городка Альтаусзе. Вместе с ним находился его адъютант Артур Шайдлер, а также двое телохранителей-эсэсовцев, не оказавших при задержании никакого сопротивления. Выдал бывшего начальника RSHA заместитель бургомистра австрийского городка Альтаусзе. Перед самым арестом Кальтенбруннер выкинул в озеро свою личную печать, которая была случайно найдена туристом в 2001 году.

Во время тюремного заключения в Нюрнберге Кальтенбруннер перенёс небольшое кровоизлияние в мозг, из-за чего в самом начале работы Нюрнбергского трибунала на заседаниях он отсутствовал, а, позднее, некоторое время передвигался в инвалидном кресле. Ходатайство защиты об освобождении его по состоянию здоровья было судом отклонено.
Впервые Кальтенбруннер появился в зале суда лишь 10 декабря 1945 года. Сохранилось любопытное свидетельство тому, как встретили его подсудимые нацисты:

«Кальтенбруннер широким жестом приветствовал своих друзей, но со скамьи подсудимых повеяло холодом, как будто морозный воздух ворвался через открытую дверь. Кальтенбруннер протянул руку Йодлю, который находился ближе всех к нему. Тот демонстративно отвернулся. Неожиданно и все другие подсудимые стали смотреть в противоположную сторону.

Охрана указала Кальтенбруннеру, что он должен сесть между Кейтелем и Розенбергом. Пока тот усаживался, Кейтель старался казаться очень занятым. Кальтенбруннер подал ему руку, но Кейтель уклонился от рукопожатия и завёл ничего не значащий разговор с американским врачом.

Кальтенбруннер повернулся к Франку, но и этот не пожелал обменяться с ним приветствием. Франк уткнулся носом в книгу и заскрипел зубами.

Кальтенбруннер обращается к адмиралам Редеру и Дёницу, однако и они не скрывают своего нежелания разговаривать с кровавым палачом. Проглотив обиду, некогда всесильный шеф гестапо обращается к своему защитнику, протягивает и ему руку. Она, однако, опять повисает в воздухе. Защитник тоже воздерживается от рукопожатия, хотя разговаривает со своим клиентом очень вежливо».

Соседи Кальтенбруннера на скамье подсудимых постарались дистанцироваться от него. Они попытались наглядно продемонстрировать свою полную непричастность к преступлениям, творимыми СС, а также нацистской службой безопасности, зримым воплощением которой являлся в тот момент бывший начальник RSHA.

Конечно, Кальтенбруннер прекрасно понял смысл подобной демонстрации, и какое-то время он пребывал в полной депрессии. Впрочем, очень скоро он оправился и постарался использовать весь свой практический опыт дипломированного юриста, дабы попытаться хоть как-то облегчить собственную участь.

Кальтенбруннеру было предъявлено обвинение в преступлениях против мира и человечности, а также в военных преступлениях. Обвинений подсудимый не признал, ссылаясь на то, что в подписанных им в качестве главы RSHA документах стоит факсимиле, которым без его ведома пользовались адъютанты и шеф гестапо Генрих Мюллер. По словам Кальтенбруннера, его должность существовала только номинально, реально же он занимался лишь вопросами разведки и контрразведки. Всю вину за совершённые преступления он возлагал на своего начальника, покойного рейхсфюрера СС Гиммлера. Он утверждал, что до 1943 года совершенно ничего не ведал о Холокосте и никогда не посещал концлагерь Маутхаузен… Вообще, он всеми силами противился жестокому обращению с евреями и считал себя человеком, остановившим Холокост. Вот, что он говорил в своё оправдание:

«Обвинители возлагают на меня ответственность за концентрационные лагеря, за уничтожение евреев, за действия эйнзатцгрупп и так далее. Всё это не соответствует ни предъявленным доказательствам, ни истине… Вопреки общераспространённому мнению, я решительно и категорически заявляю, что не знал о деятельности Гиммлера… В вопросе о евреях я также долго заблуждался… Я никогда не попустительствовал их биологическому уничтожению… Сегодня, после разгрома империи, я вижу, что меня обманывали… Я от души приветствую ту идею, что истребление народов должно быть заклеймено международным соглашением как преступление и должно строжайшим образом наказываться!.. Я не могу, господа судьи, разделять с Гиммлером и Гейдрихом ответственность за то, что они натворили в империи. Мое имя, моя честь и моя семья являлись для меня слишком священными…»

Ещё со времён первого руководителя RSHA Гейдриха, одного из творцов человеконенавистнической идеи «окончательного решения еврейского вопроса», у гитлеровских главарей, проводивших акции  уничтожения евреев, вошло в привычку уклоняться от  ответственности за свои тёмные преступления. Таким образом, любой провал или преступление всегда можно было свалить на подчинённых, либо на другое ведомство.

Так, когда в дальнейшем уже в Израиле судили Эйхмана, тот безапелляционно заявлял в своё оправдание, что лично он не убил ни одного еврея, поскольку, отвечал лишь за общее «окончательное решение еврейского вопроса». Таким образом, его несправедливо судить как убийцу, ведь он только отправлял в концлагеря эшелоны с еврейскими заключёнными. В том, что происходил с ними там в дальнейшем, лично он участия не принимал.…

В должности начальника RSHA Кальтенбруннер имел возможность совершенно самостоятельно принимать решения, однако он нередко перекладывал право главной подписи на подчинённого, например, на руководителя гестапо группенфюрера СС Генриха Мюллера.

Используя подобные юридические формальности, Кальтенбруннер пытался выстраивать свою линию защиты. Уже в начале Нюрнбергского судебного процесса он заявил, что изначально противился своему назначению на должность руководителя Главного управления имперской безопасности. Дескать, он хотел уйти в отставку, однако этому помешали высокие моральные соображения:

«Самый важный вопрос, который необходимо было, с моей точки зрения, решить, — это вопрос о том, улучшит ли дело моя отставка… или же я, находясь на этом посту, должен сделать всё, чтобы в действительности изменить те условия, которые стали здесь известными… С моей точки зрения, я мог воздействовать на Гитлера, Гиммлера и других лиц и потому совместил со своей совестью обязанности начальника РСХА. Я считал своим долгом лично выступить против несправедливости. Можете улыбаться, можете негодовать, но только забота о жертвах гитлеровского произвола понудила меня остаться на посту шефа гестапо…».

Таким образом, вырисовывался почти ангельски-лучезарный образ «шефа гестапо…», пытавшегося на своём посту противостоять преступной жестокости, творимой нацистскими безумцами.

Этой версии, однако, никак не соответствовали многочисленные документальные свидетельства и показания очевидцев, недвусмысленно обличающих лукавого «палача со шрамами» в совершённых им преступлениях.

Даже бывшие сослуживцы и подчинённые становились для Кальтенбруннера опасными свидетелями. Например, многое поведал бывший комендант концлагеря в Освенциме Рудольф Гесс. Страшно читать, с каким цинизмом жестокого палача профессионала делился он относительно преимуществ «своего» высокотехнологичного лагеря «Освенцима» по сравнению с таким местом массового уничтожения людей, как лагерь в Треблинке. Ведь, в Треблинке, к примеру, для одновременной ликвидации двух тысяч человек требовалось десять газовых камер, а в руководимом им Освенциме для ликвидации такого же количества людей хватало бы одной газовой камеры. Коменданту Гессу было чем гордиться!

За годы войны в Освенциме нацисты уничтожили около трёх миллионов человек. Участник Нюрнбергского процесса, наблюдавший за происходившим тогда, пишет:

«С виду Гесс отнюдь не звероподобен. На его лице нет явных признаков кретинизма. Но когда в тюремную камеру к нему зашёл Джильберт [психолог Густав Гильберт, написавший книгу о Нюрнбергском процессе], он поспешил предвосхитить его вопрос:

— Вы хотите знать, нормальный ли я человек?
Ещё бы, убийца трёх миллионов человек имеет право на такое предположение!
— А что вы сами по этому поводу думаете? — поинтересовался Джильберт.
— Я абсолютно нормален. Даже отправляя на тот свет миллионы людей, вёл вполне нормальную семейную жизнь.
Джильберт пытается выяснить, думал ли когда-нибудь Гесс, что люди, которых он уничтожал, были в чём-то повинны и потому заслуживали такой судьбы? Его собеседник отрицательно покачал головой:
— Мы, эсэсовцы, никогда не задумывались над такими вопросами. И, кроме того, считалось общепринятым и бесспорным, что евреи должны отвечать за всё».

Именно Рудольф Гесс, которому уже нечего было терять, с прямо засвидетельствовал виновность Кальтенбруннера, отдававшего преступные приказы .

Нюрнбергский трибунал признал Кальтенбруннера виновным по всем пунктам обвинения, кроме совершения преступлений против мира, в силу особой специфики занимаемой им прежде должности.  Кальтенбруннера приговорили к смертной казни через повешение. Приговор приведён был в исполнение ночью, 16 октября 1946 года. Последними его словами было: «Glück auf, Deutschland!» («Счастливо выбраться, Германия!»).

Находившийся на Нюрнбергском процессе советский журналист и писатель А.И.Полторак вспоминал, что когда он рассматривал фотографию казнённого шефа гитлеровской службы безопасности Кальтенбруннера, оказавшийся рядом немецкий корреспондент задумчиво произнёс: «Nur so sind sie unschodlich» («Только в таком виде они безопасны»). Пожалуй, это была лучшая эпитафия из возможных…