Ты видишь время, но не знаешь своего часа

Граф Александр Иванович Остерман-Толстой (1770 — 1857) — российский военачальник, генерал от инфантерии (1817), герой Отечественной войны 1812 года.
Александр Иванович Толстой родился в семье генерала Ивана Матвеевича Толстого (1746—1808), мать которого была дочерью графа А. И. Остермана — дипломата, сподвижника царя Петра Великого. Дед по отцовской линии — генерал-аншеф М. А. Толстой, по материнской линии — генерал-поручик И. А. Бибиков. Императрица Екатерина II дозволила молодому Толстому как внучатому племяннику в 1796 году принять титул, фамилию и герб рода графов Остерманов от его бездетных двоюродных дедов — Фёдора и Ивана Остерманов.

Александра Ивановиа Толстого по обычаям того времени с самого раннего возраста записали на военную службу в лейб-гвардии Преображенский полк. К 14-летнему возрасту он за выслугой лет числился прапорщиком, в этом звании в том же году явился в полк и начал службу. Боевой путь начал в 1788 году в русско-турецкой войне, волонтёром состоял в армии князя Потёмкина. Участвовал в 1790 году под командованием Суворова в штурме Измаила, награждён за отличие орденом Св. Георгия 4-класса. За отличия получил на войне два чина — подпоручика и поручика. С 1793 года служил во 2-м батальоне Бугского егерского корпуса, сформированном Михаилом Илларионовичем Кутузовым — мужем его тётки Екатерины Ильиничны Бибиковой. В 1796 году Александр Толстой стал полковником.

В 1796 году Александр Толстой принял графский титул и вторую фамилию Остерман. В 1797 году переведён в Ряжский мушкетёрский полк, в феврале 1798 года он был произведён в генерал-майоры в возрасте 28 лет и назначен шефом Шлиссельбургского мушкетёрского полка. Император Павел I недолюбливал приближённых Григория Потёмкина. Уже через два месяца Остерман-Толстой принуждён был оставить военную службу и перейти на гражданскую с чином действительного статского советника.

После смерти императора Павла I Толстой вернулся в армию. С началом войн против Наполеона в 1805 году — в гуще боевых действий, участвовал в битве при Аустерлице. В 1806 году произведён в генерал-лейтенанты. Участвовал в битве при Пултуске 14 (26) декабря 1806 года.

27 января (8 февраля) 1807 года участвовал в сражении при Прейсиш-Эйлау. Командуя 2-й дивизией и всем левым флангом русской армии, он сумел сдержать удар на его позиции корпуса Даву и стал спасителем всей русской армии. Весной того же года на территории Пруссии развернулись военные действия против корпуса маршала Нея, который стремился отрезать русских от Кёнигсберга. 24 мая 1807 года авангард армии Багратиона, куда входила дивизия Остермана-Толстого, принял удар превосходящего в числе неприятеля. В этом бою Остерман был ранен в ногу пулей навылет. На этой войне его наградами стали орден Св. Георгия 3-й степени и золотая шпага с алмазами. По излечении назначен командиром лейб-гвардии Преображенского полка и начальником 1-й пехотной дивизии. В октябре 1810 года Остерман, измученный раной, добился отставки с правом ношения мундира, но сразу же вернулся в строй с началом Отечественной войны 1812 года.

Во время Отечественной войны он с июля 1812 года командовал 4-м пехотным корпусом в 1-й Западной армии Барклая-де-Толли, отличился в сражениях под Островно и при Бородино. Граф знаменит словами, сказанными им в бою под Островно:

«Яростно гремела неприятельская артиллерия и вырывала целые ряды храбрых полков русских. Трудно было перевозить наши пушки, заряды расстрелялись, они смолкли. Спрашивают графа: «Что делать?» «Ничего, — отвечает он, — стоять и умирать!». — С. Н. Глинка.

В Бородинском сражении Остерман-Толстой участвовал в боях на батарее Раевского, был контужен, но через несколько дней вернулся в строй.

«…Примером своим ободрял подчиненные ему войска так, что ни жестокий перекрестный огонь неприятельской артиллерии, ни нападения неприятельской конницы не могли их поколебать, и удержали место своё до окончания сражения» — М. Б. Барклай-де-Толли. Из рапорта с представлением списка генералов, отличившихся при Бородино

Младший из братьев Глинки так характеризовал личность графа:

«Это был мужчина сухощавый, с темными, несколько кудреватыми волосами, с орлиным носом, с темно-голубыми глазами, в которых мелькала задумчивость, чаще рассеянность. Осанка и приёмы обличали в нём человека высшей аристократии, но в одежде был он небрежен, лошадь имел простую. Он носил в сражении очки, в руке держал нагайку; бурка или шинель свешивалась с плеча его. Отвага не раз увлекала его за пределы всякого благоразумия. Часто, видя отстающего солдата, он замахивался нагайкою, солдат на него оглядывался, и что ж?.. Оказывалось, что он понукал вперед французского стрелка! Обманутый зрением, привычною рассеянностью, а ещё более врожденною запальчивостью, он миновал своих и заезжал в линию стрелков французских, хозяйничая у неприятеля, как дома». — Ф. Н. Глинка

В кампанию 1813 года Остерман-Толстой прославил своё имя 17 августа во главе 1-й Гвардейской пехотной дивизии (полки лейб-гвардии Преображенский, Семёновский, Измайловский, Егерский) в блестящем бою под Кульмом, в Богемии (ныне Чехия). Сражение длилось два дня. В первый день, 29 августа, русская гвардия под командованием генерала Остермана-Толстого сдержала ценой больших потерь натиск в трое превосходящих сил французского корпуса генерала Вандама. На второй день, 30 августа, французский корпус сам оказался в окружении союзных войск и был принуждён к сдаче.

В бою под Кульмом Остерман-Толстой получил тяжёлое осколочное ранение левой руки. Руку пришлось ампутировать почти по плечо прямо на поле боя, хирургическим столом служил барабан. Граф мужественно, без единого стона выдержал мучительную процедуру. Из воспоминаний адъютанта Остермана-Толстого Ивана Лажечникова:

«Раненого (рука держалась ещё на плечевом суставе; надо было отделить её) отнесли с места сражения на более безопасное… Его скоро окружили врачи из разных полков. Он остановил свой взор на одном из них, ещё очень молодом человеке, недавно поступившем на службу (это был Кучковский), подозвал его к себе и сказал ему твердым голосом: „Твоя физиономия мне нравится, отрезывай мне руку“. Во время операции он приказал солдатам петь русскую песню. Этот рассказ передан мне адъютантами его, бывшими при нём в Кульмском деле… Рука эта долго хранилась в спирте. Когда я приехал с ним в 1818 году в его Сапожковское имение, село Красное, он куда-то пошёл с священником и запретил мне сопровождать его. Впоследствии я узнал от того же священника, что он зарыл руку в фамильном склепе своих дядей, графов Остерманов, в ногах у гробниц их, как дань благодарности за их благодеяния и свидетельство, что он не уронил наследованного от них имени».

На соболезнования он ответил:

«Быть раненому за Отечество весьма приятно, а что касается левой руки, то у меня остается правая, которая мне нужна для крестного знамения, знака веры в Бога, на коего полагаю всю мою надежду».

В своём дневнике адъютант Остермана-Толстого Иван Лажечников записал вскоре после сражения:

«Гордись Россия! Дух сынов твоих победил величие Греции и Рима. Ты не имеешь более нужды, в пример питомцам твоим, указывать на родину Леонидов и Сципионов: ты перенесла её с сими Героями на священную твою землю. Потомство твоё, при новых непомерных подвигах мужества, не будет более говорить: они сражались и умирали, как спартанцы при Фермопилах. Нет! Сыны и внуки наши скажут тогда: они сражались и побеждали, как русские под Кульмом». — писатель И. И. Лажечников.

В Музее Отечественной войны 1812 года представлена миниатюрная копия надгробия генерала графа А. И. Остермана-Толстого, изготовленная при его жизни. Он изображён лежащим на правом боку, опирающимся на барабан, кистью правой руки поддерживающим голову. Перед ним — его оторванная левая рука, а в ногах — гренадерская шапка Павловского полка. В барабан вставлен часовой циферблат, стрелки которого указывают время тяжёлого ранения.

На постаменте имеется надпись:
‘VIDES HORAS NESCIS HORAM’
«Ты видишь время, но не знаешь своего часа»

Такой надгробный памятник был заказан самим Александром Ивановичем Остерманом-Толстым задолго до кончины. Модель для этого памятника предположительно исполнил известный итальянский скульптор Антонио Канова. Изготовил памятник из белого мрамора скульптор С. И. Гальберг, он же является исполнителем уменьшенной мраморной копии надгробия.

Победа при Кульме закрыла наполеоновским войскам путь в Богемию, народ Чехии преподнёс герою сражения подарок. В Государственном историческом музее хранится кубок, поднесённый «храброму Остерману от чешских женщин в память о Кульме 17 августа 1813 года», и сюртук, в котором был Остерман-Толстой в момент ранения.

Сюртук генерал-лейтенанта графа А. И. Остермана-Толстого, в котором он был тяжело ранен в сражении при Кульме. Россия. 1813 г.

Ампутация руки лишила его возможности продолжить участие в заграничном походе русской армии.

Граф Остерман-Толстой вернулся в Санкт-Петербург в начале 1814 года и сразу же был назначен генерал-адъютантом императора Александра I. В этом качестве находился до самой смерти императора. Как император Александр I преобразил Россию.

В 1815 году назначен шефом своей любимой части — лейб-гвардии Павловского полка, оставаясь в этой должности до 1825 года, много сделав для обустройства и быта солдат-павловцев. В 1816 году он назначен командиром Гренадерского корпуса.
В августе 1817 года граф Остерман-Толстой был произведён в чин генерала от инфантерии, но его здоровье из-за шести полученных ранений настолько сильно ухудшилось, что он уволился в бессрочный отпуск, хотя продолжал числиться на военной службе. Более на военную службу генерал не вернулся.

В начале 1820-х годов Остерман-Толстой жил в Санкт-Петербурге в своём доме на Английской набережной. Во время подавления восстания декабристов в 1825 году некоторые восставшие офицеры (Д. Завалишин, Н. Бестужев и В. Кюхельбекер) укрылись в доме Остермана-Толстого на Английской набережной. В числе декабристов оказались родственники Остермана; он хлопотал за смягчение наказания для них, но безуспешно.

После вступления на престол императора Николая I Остерман-Толстой уехал в Италию, не поладив с новым Государем. В 1828 году Остерман-Толстой предлагал императору Николаю I свои услуги на время турецкой кампании, но приглашения на военную службу не последовало.

В 1831 году граф Остерман-Толстой вместе с Якобом Фальмерайером отправился в трёхлетнее путешествие по Востоку и в качестве военного консультанта правителя Египта Ибрагима-паши участвовал в войне против войск турецкого султана.

С 1837 года Остерман поселился в Женеве. Его кабинет украшали портреты императора Александра I и боевых товарищей. Они служили ему живым напоминанием славного прошлого.

«Память его, можно сказать, остановилась на исторической странице, которою замыкается царствование императора Александра Павловича, далее не шла она, как остановившиеся часы. Новейшие русские события не возбуждали внимания его. Он о них и не говорил и не расспрашивал». — П. А. Вяземский

Со смертью А. И. Остермана-Толстого в отсутствие его законных детей вновь мог прерваться род Остерманов. Знаменитую фамилию рода Остерманов должен был принять племянник графа Александра Толстого, осуждённый и приговорённый к ссылке в Сибирь, декабрист Валериан Михайлович Голицын (1803-1859), но он и его дети — Леонилла (1844— 1887) и Мстислав (1847—1902) были восстановлены в правах только в 1856 году.
Мстиславу Голицыну, как внучатому племяннику Александра Ивановича Остермана-Толстого, перешёл майорат с добавлением титула графа Остермана 21 мая 1863 года.

30 января (11 февраля) 1857 год граф Остерман-Толстой умер от паралича в лёгких, в Женеве в возрасте 86 лет. В мае того же года его тело отправлено в родовое имение, село Красное Рязанской губернии Сапожковского уезда и там перезахоронено в Троицкой церкви. В 1863 году право наследования фамилии, титула и майората Остерманов «по высочайшему утверждению» получил сын В. М. Голицына — Мстислав, который стал именоваться «князь Голицын граф Остерман».

Местонахождение могилы графа Остермана-Толстого в настоящий момент неизвестно. Надгробие и его бронзовая копия давно утрачены, и представленная в Музее Отечественной войны 1812 года мраморная миниатюрная копия является единственным скульптурным напоминанием о герое.

Личная жизнь графа Остермана-Толстого

С октября 1799 года граф Остермана-Толсто был женат на фрейлине княжне Елизавете Алексеевне Голицыной (1779—24.04.1835), одной из богатейших невест России, дочери генерал‑майора князя Алексея Борисовича Голицына, младшей сестре графини Марии Алексеевны Толстой, жены П. А. Толстого. По словам графа Ф. П. Толстого:

графиня Остерман-Толстая в «молодости была миниатюрное, довольно интересное, от природы неглупое и доброе существо, но со всеми причудами и странностями наших знатных и богатых барышень высшего круга того времени».

Будучи женщиной «болезненного телосложения», часто хворала и проводила много времени за границей, с 1818 года жила в имении Ильинском под Москвой. Её семейная жизнь не сложилась, детей не было. Графиня своей «ревностью не давала покоя мужу», что было небезосновательно. По словам князя Вяземского, графиня однажды приехала в Париж искать облегчения у врачей. Муж был тогда в Италии, но по непредвиденным сердечным обстоятельствам вынужден был тоже приехать в Париж; он скрывался тут под чужим именем и из своей потаённой засады продолжал переписываться с женой из Италии. Графиня Остерман имела большое влияние в обществе, её «любили весьма многие, уважали все и вместе с тем боялись, высоко ценя её мнение». Умерла в 1835 году от водяной болезни в Штутгарте, похоронена в Москве в Донском монастыре.

В 1822 году граф Остерман-Толстой поселил у себя своего дальнего родственника, известного русского поэта Фёдора Тютчева, семья которого давно дружила с Остерманами. Поговаривали, что именно Тютчев познакомил Остермана-Толстого с молодой вдовой итальянкой графиней Марией Лепри, которая родила графу троих детей, носивших фамилию Остерфельд: Николаса Остерфельда (1823—1849), Катерину (в замужестве Ошандо) (1825—1844) и Агриппину (в замужестве де Бюде) (1827—1887). По воспоминаниям И. И. Лажечникова, граф Остерман-Толстой выдал графиню Марию Лепри с богатым приданым за соотечественника, но троих детей оставил себе, дал им хорошее воспитание и обеспечил.

Граф Остерман-Толстой последние годы жил в доме дочери Агриппины и её мужа Шарля де Бюде, в женевском пригороде Пти-Саконне (фр. Le Petit-Saconnex). Граф в конце жизни находился практически на иждивении зятя. Состояние его постепенно сошло на нет. Никаких средств из России Остерман-Толстой не получал, несмотря на то, что законные наследники князья Голицыны полностью распоряжались доходами от его имений. В результате Александр Иванович не оставил никакого завещания, потому что кроме долгов ничего не имел. Его похоронили на кладбище пригорода Женевы Сакконе.

«В нём скрывался такой богатый запас благожелательности, прямоты, остроты мысли, признательности даже за самые незначительные услуги, оказываемые ему, и в то же время такая скромная и умеренная оценка собственной значимости, что есть все основания причислить усопшего к любезнейшим представителям аристократии русского народа». — Jakob Philipp Fallmerayer

В память о том, что знаменитый герой Отечественной войны 1812 года когда-то покоился в женевской земле, 16 февраля 2006 года по инициативе российских дипломатов на кладбище Пти-Саконне в Женеве была открыта мемориальная доска. В 2011 году, к 250-летию Троицкой церкви села Красного Сапожковского района Рязанской области, перед входом в храм прикрепили доску, где перечислены представители российской ветви Остерманов, захороненные в усыпальнице, включая Остермана-Толстого.

В Швейцарии, Франции, Англии и других странах до сих пор живут потомки полководца . Они чтут память своего знаменитого предка, берегут его личные вещи, документы, боевые награды.

Награды графа Остермана-Толстого

Орден Святого апостола Андрея Первозванного (1835);
Орден Святого Георгия 2-го кл. (19.08.1813, № 52) — «За поражение французов в сражении при Кульме 17 и 18 августа 1813 года»;
Орден Святого Георгия 3-го кл. (08.01.1807, № 137) — «В воздаяние отличнаго мужества и храбрости, оказанных в сражении 14 декабря при Пултуске против французских войск, где, командуя левым флангом корпуса, благоразумными распоряжениями подкрепил отряд генерал-майора Багговута, на который неприятель имел сильное нападение»;
Орден Святого Георгия 4-го кл. (25.03.1791, № 827 (440)) — «За отличную храбрость, оказанную при штурме крепости Измаила, с истреблением бывшей там армии»;
Орден Святого Владимира 1-й ст. (1813);
Орден Святого Владимира 2-й ст. (07.03.1807);
Орден Святого Александра Невского (1812);
Алмазные знаки к Ордену Святого Александра Невского (1813);
Орден Святой Анны 1-й ст. (1807);
Золотая шпага «За храбрость» с алмазами (1807);
Прусский Орден Чёрного орла (1807);
Прусский Орден Красного орла (1807);
Прусский Кульмский крест (1813);
Австрийский Военный орден Марии Терезии, командорский крест (1813).