Тайны скифских курганов Тувы

Одно из наиболее значимых археологических открытий XXI века связано с курганом Чинге-Тей I в республике Тыва (Тува), относящимся к VII-VI вв. до н. э. Предметы, обнаруженные в ходе проводимых специалистами Государственного Эрмитажа раскопок, были представлены на недавно прошедшей в музее выставке «“Золотая молодежь” тувинской Долины царей». Подробнее о том, что найдено на объекте, каковы дальнейшие планы работающих там археологов, а также — почему так важны исследования кургана Чинге-Тея I и других близлежащих курганов, рассказывает куратор выставки старший научный сотрудник Отдела археологии Восточной Европы и Сибири, начальник Южно-Сибирской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа Константин Чугунов.

— Константин Владимирович, мемориальный комплекс Долина царей с входящим в неё курганом Чинге-Тей I находится в горно-степной зоне, издавна привлекавшей кочевников. А в кургане представлена скифская культура?

— Это культура скифского типа. Поскольку речь идёт о восточной зоне Евразии, можно использовать и термин «саки»: так скифов называли персы, продвигавшиеся на Восток, и этим же словом сегодня исследователи определяют восточную ветвь скифов. Как конкретно именовались племена, чьей культурой мы сейчас занимаемся, каково было их самоназвание, мы не знаем и, наверное, никогда не узнаем. У них не было письменности, и они обитали далеко от всех регионов, где создавались письменные источники: ни Геродот, ни китайцы столь далеко не заглядывали — они писали о тех варварах, с которыми контактировали, но вряд ли среди них были «наши» кочевники. Так что племена, соорудившие курганы на территории нынешней Тувы, нигде не упомянуты, поэтому захоронения — единственный источник информации о них.

— Как давно археологи обратили внимание на тувинскую Долину царей?

— Исследования там начались в первой половине 1970-х годов, когда стали раскапывать курган Аржан-1.  Эти раскопки произвели переворот в скифологии: никто не предполагал, что так далеко на востоке существуют настолько ранние скифские памятники. Весь обнаруженный материал свидетельствовал о том, что культура скифского типа существовала здесь уже на рубеже IX-VIII веков до н. э., то есть задолго до древнейших скифских памятников Кавказа и Северного Причерноморья. Правда, кое-кто из ученых пытался «омолодить» Аржан-1, но при помощи современных методов его раннее происхождение подтвердили. В конце 1990-х – начале 2000-х годов мы провели раскопки кургана Аржан-2, где все погребения сохранились в не потревоженном виде.

В предыдущие годы на кургане Чинге-Тей 1 в 2008 году были обнаружены 8 рядовых воинских захоронений на периферии курганной насыпи. Захоронения, найденные в 2008 – 2021 годах значительно менее богатые, что позволяет предположить, что погребенные — это представители ритуальной «охраны», призванные защищать основное погребение и сопровождать захороненного в загробном мире. По результатам радиоуглеродного датирования, находки из периферийных могил кургана Чинге-Тей I относятся к VII – VI векам до н.э.

— Опишите, пожалуйста, как выглядит Чинге-Тей I, чтобы можно было понять устройство тувинских курганов.

— Судя по его грандиозным размерам, это элитный погребально-поминальный комплекс, где хоронили представителей «царского» рода, но не только их. После возведения кургана люди не оставили его: сюда возвращались, чтобы делать новые захоронения и совершать религиозные обряды.

Курган Чинге-Тей I выглядит как плоская платформа, сооруженная из местного камня, высотой около 3 метров, вокруг которой установлена каменная ограда—кромлех. Пространство между платформой и кромлехом было заполнено илом и покрыто камнями — так устроили склон кургана. Под слоем ила на склоне кургана мы обнаружили 8 погребений молодых людей. Некоторые из них были ещё подростками — их возраст около 15 лет. Похоронили их в разное время, но все принадлежали к одной культуре. При юношах находилось оружие, поэтому их можно интерпретировать как символическую охрану тех, кто лежит в центре кургана, хотя «царские» могилы пока не исследованы. Несмотря на то, что в кургане когда-то проделали 9 крупных воронок, погребения молодых охранников остались нетронутыми. В этих могилах найдены разные вещи, в том числе золотые.

— Создавая концепцию выставки, вы поэтому назвали погребенных юношей в Чинге-Тее I «золотой молодежью»?

— Золото для кочевников имело огромное значение: оно было не эквивалентом богатства, как для нас, а священным металлом, который ассоциировался с солнцем. В каждом, даже самом бедном, погребении, относящемся к кочевой культуре, находят пусть маленькую, но золотую вещь. Её могли прикрепить на предмет, сделанный не из драгоценного металла, после чего он, в понимании тех людей, видимо, становился золотым.

Однако в нашем случае дело не столько в золоте как в таковом, сколько в происхождении юношей-воинов, которые явно принадлежали не к царскому сословию.

— Облик одного молодого человека, похороненного в кургане, вы реконструировали. Кем он был?

— Захоронение в могиле 9 — первое, которое мы исследовали под центральной насыпью. Оно было гораздо богаче погребений охранников. Деревянная гробница находилась на глубине 4 метров и была вскоре после похорон расплющена в результате сейсмической активности в этом регионе. Поэтому все извлеченное из могилы пришлось тщательно восстанавливать. В том числе собрали череп, по которому и воссоздали облик погребенного в могиле 9 кургана Чинге-Тее I. В результате реконструкции, проведенной по методу советского антрополога Михаила Герасимова, выяснилось, что молодой кочевник 20-25 лет имел и монголоидные, и европеоидные черты. А здесь, на территории Тувы, как раз сходились две зоны преобладания этих черт. В нашем случае мы, скорее всего, имеем дело с палеоазиатской расой, представители которой похожи на американских индейцев.

Палеогенетические исследования останков молодого воина позволили выдвинуть версию о его родстве с теми, кто погребён в Аржане-2, прежде всего, с «царицей», генетический профиль которой отличается от остальных похороненных в кургане. К тому же декор одежды молодого человека из Чинге-Тея I и состав золота, из которого выполнены украшавшие наряд детали, имеют совпадения с предметами, обнаруженными в захоронениях «царя» и «царицы» из Аржана-2. Версию о родственных связях необходимо подтвердить, но в любом случае наш герой относился к элите общества, к той самой «золотой молодежи».

— Что за красная полоса идет у него поперёк лица?

— Следы этой полосы остались на черепе, она была нанесена киноварью — красной краской, которую делают из минерала, сопровождающего ртутные месторождения. Киноварь часто находят в курганах на различных предметах и телах захороненных, попадаются и мешочки с порошком киновари, который, видимо, использовали в обрядах. Красный пигмент (киноварь) густо покрывает переносицу и лоб над глазницами, что впервые зафиксировано в памятниках скифского времени.

— Как вы извлекали и перевозили разрушенные предметы, ведь захоронение пострадало от землетрясения?

— Оружие погребенного, сделанное из железа и облицованное золотом, сохранилось очень плохо. Металлическую часть чекана (прим. ред.: холодное оружие в виде узкого топорика на коротком древке) мы вырезали вместе с грунтом, запечатали в гипсовый кожух и так, монолитом, отвезли в Эрмитаж. Сделали рентгеновский снимок, реставраторы увидели, как все внутри лежит, и стали аккуратно разбирать этот монолит. Ту же работу провели с кинжалом и ножами, которые будут реставрировать ещё пару лет.

— А как восстанавливали погребальный наряд юноши?

— Сохранились тысячи золотых бляшек, украшавших костюм молодого человека. Его одежда, то есть органическая основа, истлела, но по расположению декоративных элементов мы восстановили весь костюм, состоявший из головного убора, халата, штанов, обуви. Пояс с наконечником на свисающем окончании ремня выполнен в традициях раннескифского времени. Путём аккуратной полевой работы удалось реконструировать главный предмет гардероба — халат. Он был отделан двойными рядами золотых фигурок неких хищников из семейства кошачьих, вполне возможно, что тигров, поскольку у зверей — полосатые лапы. Изготавливали эти тисненые бляшки по простой технологии, с помощью бронзового инструмента — пуансона — штампа, вырезая рельефные изображения на золотом листе. Потом фигурки прикрепили к определенным участкам халата, они так и остались лежать на своих местах, когда ткань исчезла, и помогли воспроизвести наряд.
На бляшках не имеется никаких потертостей или иных следов использования, поэтому можно сделать вывод, что халат был декорирован золотыми бляшками специально для погребения. Чего не скажешь о шапке, тоже не сохранившейся, но, вероятно, представлявшей собой традиционный скифский войлочный шлем.

Войлочный шлем был украшен тремя крупными золотыми бляхами: две из которых изображают оленей с ветвистыми рогами, а одна — завиток с припаянной фигуркой вроде тех, что крепились на халат.

В отличие от фигурок с халата бляхи с головного убора потерты и даже отремонтированы, значит, умерший при жизни носил шапку с этим декором. Причём вырезать пантеру или оленя из золотой фольги было для кочевников привычным делом, а запаять зернью треснувшую в процессе изготовления золотую деталь труднее. Или в качестве примера трудных для выполнения скульптурных изображений можно привести фигурки козерогов, требовавшие восковой модели, по которой изготавливалась довольно-таки сложная составная форма для отлива фигур.

— О чём говорит наличие в погребении вещей, для исполнения которых требовались определённые навыки в ювелирном деле?

— О том, что кочевники использовали труд ремесленников, прошедших особую школу и, скорее всего, происходивших из каких-то оседлых племён. Но в зоне тувинских курганов земледельцы в то время не жили, и значит, нам предстояло установить территорию, откуда произошли найденные в Чинге-Тее I сложные изделия.

Они выполнены в знаменитом скифском «зверином стиле», характерном для скифской культуры и культуры скифского типа. Но в некоторые детали ювелир привносил нечто свое — какой-нибудь многократно повторяющийся завиток, который для культуры этого мастера что-то значил. Или мастер мог выполнить касты, то есть оправы, куда в данном случае заливали стекло, в виде запятых. Мог сделать оленей с зернью. Мы искали, где такие изображения были привычными. И нашли их на бытовых предметах из погребений, в том числе рядовых, исследованных в оазисах современного Синцзяна. А это 2000 км по прямой от места наших раскопок!

Можно привести в пример и шедевр из Чинге-Тея I — золотую пектораль (прим. ред.: вид древнего нагрудного украшения) из погребения все того же знатного молодого человека, лежавшую на груди покойного.

Совершенно деформированная и тщательно восстановленная пектораль напоминает украшение из кургана Аржан-2, но у нее есть особенность — припаянные по краям изделия петельки, сквозь которые нанизывались бусы из бирюзы и балтийского янтаря. Представляете, из какой дали привезли этот янтарь? Эти украшения или материалы для них циркулировали по степи. Возможно, что и сама пектораль была сделана в другом месте и привезена в качестве трофея.

Наконец, из той же могилы извлекли литую стеклянную чашу, скорее всего, ассирийского происхождения, причем таких чаш на территории бывшей Ассирии не сохранилось: до нашего времени дошли только найденные там золотые и бронзовые чаши подобного вида. Стеклянная чаша из тувинского кургана — фантастический предмет. Но главное: где Ассирия и где Тува? Могла ли упомянутая «золотая молодежь» ходить с военными походами туда, где изготавливали подобные вещи?
— Значит, в курганах тувинской Долины царей собирались предметы из разных регионов? Одни вещи обменивались на другие и совершался товарообмен?

— Здесь вообще встаёт вопрос: в чём состояла роль кочевников в мировой истории? Степной пояс Евразии, то есть зона, где занимались кочевым скотоводством, идёт от Ордоса (прим. ред.: излучина реки Хуанхэ во Внутренней Монголии на севере Китая) до Венгрии. Поскольку во время кочёвок и военных походов всадники быстро передвигались, они часто распространяли различные инновации по обширной территории. Как показывают исследования тувинских курганов, ещё до появления Великого шёлкового пути, по которому ходили караваны из Восточной Азии в Средиземноморье, существовали маршруты, связывавшие совершенно разные народы Евразии. Получается, что номады (кочевники) осуществляли постоянную межкультурное общение.

— Но что заставляло их захватывать всё больше территорий, что толкало их на экспансию?

— Свидетельством богатства кочевников было не золото. Эту функцию выполнял скот, а скоту необходимы пастбища. Отсюда и военизированная культура кочевников, расширение своего присутствия и влияния, непрерывная экспансия. Борьба за пастбища для скота была основной целью жизни для населения, о котором мы говорим.

— Если скот у кочевников играл такую важную роль, где его изображения?

— Их нет. Возможно потому, что домашнее животное было обыденной вещью, которое не пугало и не завораживало подобно диким зверям. Кочевники — не древние египтяне, обожествлявшие, в числе прочих, животных, например корову. В степи жили кочевники, изображавшие в золоте дикий животный мир.
— Что известно о религиозных представлениях «тувинских» кочевников? Кто входил в их пантеон?

— Весь их пантеон изображен на пекторали из Чинге-Тея I. Каких только животных там нет! И хищники, и копытные, которые прячутся в растительном орнаменте узора… Но о религиозных воззрениях древних кочевников мы можем только догадываться.

Понятно, что «звериный стиль» предполагает анималистические культы. Например, для описываемых кочевых племён много значил олень, недаром его золотыми фигурками украшали одежду.

Лингвисты считают, что слово «сак», которым персы называли представителей восточных скифских племён, как раз означает «олень». В то же время воин, о котором мы говорили, был погребен в костюме, обильно украшенном золотыми изображениями кошачьих хищников: эти животные тоже занимали важное место в пантеоне кочевников.

— Жертвенники вы нашли?

— Вокруг кургана мы обнаружили многочисленные кольцевые ограды, а внутри них — пережженные кости домашних животных. Но следов костров поблизости нет. Есть предположение, что люди совершали обряды в своих кочевьях, например, перед трапезами кидали в очаг еду умершим предкам, культ которых был развит у номадов (кочевников). Потом, когда племя откочевывало, из очага могли собрать обгоревшие кости и отнести к кургану для совершения обряда: сделав из камней кольцо, высыпали туда то, что достали из очага. В качестве приношения использовали ещё конскую упряжь: сжигали узду или седло и закапывали в яму вблизи кургана или клали между плитами ограды.

— Какова была судьба культуры, открытой во время исследования курганов Аржан-1, Аржан-2 и Чинге-Тей I?

— В середине – второй половине VI века до н. э. в те края под давлением державы Ахеменидов пришли другие племена, которые мы хорошо знаем по раскопкам. Но прежнее население не сразу исчезло, а постепенно ассимилировалось. Надо заметить, что нам более-менее понятно, чем закончилась история племён, соорудивших курганы в тувинской Долине царей, но мы не можем сказать откуда пришли эти люди и как формировалась их культура, нам только предстоит узнать.

Впереди у нас много работы по исследованию кургана Чинге-Тей I, и прежде всего мы надеемся открыть там погребение «царя». Элита этих кочевых племён контролировала гораздо большую территорию, чем Тува. Возможно, в орбиту их влияния входили территории, где неизвестны «царские» курганы этого времени — Горного Алтая и Монголии. В целом Тува может оказаться тем местом, в котором зародилась кочевая культура, поэтому вполне вероятно, что, ведя раскопки на Чинге-Тее I, мы прикасаемся к истокам кочевой скифской культуры.

Автор текста Ирина Кравченко
На обложке: Процесс раскопок могилы 9. Фото: В. И. Никифоров