Рыцарь неба — лётчик Константин Арцеулов

Удивительно сложилась судьба легендарного лётчика Константина Арцеулова, в которой сошлись и покорение фигур высшего пилотажа в небе, и море, и живопись.
Выдающийся лётчик, талантливый конструктор, одаренный художник, внук мариниста Ивана Айвазовского Константин Арцеулов вошёл в историю как покоритель одной из ключевых фигур высшего пилотажа — «штопор». Он стал первым в истории отечественной авиации лётчиком, кто намеренно ввёл свой «Ньюпор» в штопор и успешно завершил полёт.

Родился Константин Арцеулов в Ялте 17 мая 1891 года в дворянской семье, православного вероисповедания, сын служившего в Севастополе потомственного моряка, генерал-майора Корпуса корабельных инженеров Константина Николаевича Арцеулова, и дочери знаменитого художника-мариниста Ивана Айвазовского — Жанны Ивановны Арцеуловой. Его отец был главным судостроителем севастопольского порта, основателем 57 яхт-клуба Черноморского флота.

Детство Константин провёл в Феодосии, в доме своего дедушки Ивана Айвазовского, проявив незаурядные способности к рисованию и живописи. Впоследствии Константин даже пытался поступить в петербургскую академию художеств, но жизнь готовила ему иной путь к славе. В своей автобиографический книге Константин Арцеулов писал:

«Я родился и вырос в Крыму, детство провёл в доме моего деда художника Айвазовского, до его смерти в 1900 году».

Исторические свидетельства доказывают, что маленький Костя был единственным человеком, которого художник Айвазовский пускал в свою мастерскую. Иногда Иван Константинович даже вносил изменения в работы по совету маленького внука. От деда Константин Константинович получил дар к художеству, став впоследствии ярким представителем Киммерийской школы живописи. Однако, имея талант к рисованию, Константин Арцеулов с раннего детства мечтал о небе.

В Севастопольском реальном училище юный Константин Арцеулов получил среднее образование. Там он впервые начал учиться рисованию, и там же в возрасте 13 лет он построил свой первый планёр. Арцеулов чувствовал настолько сильную страсть познать полёт в небо, что тайком от родных и близких он строил свои планёры в сарае по собственным чертежам и клеил из бумаги крылья. Первый планёр собственной конструкции Арцеулов построил в 1904 году и поднимался на нём в воздух.

Закончив Севастопольское реальное училище, затем три года учился в Санкт-Петербурге в Морском кадетском корпусе, однако одногодичную учебную практику корабельным гардемарином на кораблях Флота проходить не стал по состоянию здоровья, — учёбу закончил в 1908 году без производства в офицерские чины.

Врачи обнаружили у будущего моряка «слабые лёгкие». Пришлось возвращаться из сырого Санкт-Петербурга в благодатный Крым – в селение Отузы (нынешнее село Щебетовка под Феодосией), где в своём имении жила мать, Жанна Ивановна. Обрадовалась она несказанно, Константин изъявил желание готовиться к поступлению в Академию художеств! Он действительно засел за учебники, но не связанные с живописью, он строил очередной планёр. Оригинальный «вихревой» профиль крыла дал желаемый результат: аппарат «показал отличную летучесть».

После неудачной попытки поступить в Академию художеств в Санкт-Петербурге, в 1908—1909 годах обучался в студиях известных художников: К.Ф. Юона, петербургской студии Е.Н. Званцевой «Школе Бакста и Добужинского».

С 1910 года работал слесарем-сборщиком на авиационном заводе С. Щетинина в Санкт-Петербурге, одновременно учился в платной лётной школе «Гамаюн» и занимался планеризмом, которым увлекался с юных лет.

В 1910 году научился летать на аэропланах и уже в сентябре 1911 года получил международный диплом пилота-авиатора.

Летом 1912 года Арцеулов устроился работать пилотом-инструктором в Севастопольский аэроклуб. Там, кроме него самого, был только один ученик — и один аэроплан.

В сентябре 1912 г. Арцеулова призвали в армию и определили в кавалерию — в Крымский конный полк, который базировался под Симферополем, недалеко от места, где сейчас стоит новый международный аэропорт имени его деда И.К.Айвазовского.

Одногодичную действительную службу в нижних чинах проходил в Симферополе. В октябре 1913 года, в унтер-офицерском звании, уволен в запас армии с производством в офицерский чин прапорщика запаса армейской кавалерии.
Имел право на ношение юбилейной медали «В память 300-летия царствования дома Романовых», учреждённой в феврале 1913 года.

После увольнения в запас продолжал работать пилотом-инструктором в Севастопольском аэроклубе.

В начале Первой Мировой войны в июле 1914 года, по всеобщей мобилизации, Арцеулов призван из запаса армейской кавалерии на действительную службу и назначен в 12-уланский Белгородский полк 12-кавалерийской дивизии (г. Проскуров) на должность младшего офицера эскадрона. В составе полка принимал участие в Галицийской битве, затем в наступлении в Карпатах, командовал взводом. За отличия в боях награждён орденом Святой Анны 4-степени («Аннинским оружием») с надписью «За храбрость».

В 1915 году после ранения в ходе одного из сражений Первой мировой войны Арцеулов попросил о переводе его из кавалерии в авиационную часть. Наличие диплома оказалось весомым аргументом в глазах командования, поэтому уже в марте Константина отправили на учебу в Севастопольскую военную авиационную школу.

В июле 1915 года он получил квалификацию «военный лётчик» и стал служить в составе 18-разведывательного корпусного авиационного отряда 11-Армии Юго-Западного фронта. За все время службы в отряде он совершил 21 разведывательный полёт на аэроплане «Фарман» с фотографированием военных объектов противника и даже подбил один немецкий самолёт-разведчик. Был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом орден Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом.

С 21 мая 1916 по 8 июля 1916 года Арцеулов был в командировке на московском авиазаводе «Дукс», на испытании самолётов-истребителей отечественной сборки и определении их лётных и боевых качеств; одновременно обучался управлению в авиационной школе «Парасоль».

С 12 июля 1916 — лётчик-истребитель, 8-авиационного отряда истребителей 8-авиационного дивизиона Армии Юго-Западного фронта, летал на истребителе «Ньюпор-11». В условиях подавляющего численного превосходства авиации противника совершил 17 полётов на истребителе «Ньюпор-11» провёл 7 воздушных боёв с аэропланами противника в районе Луцка и Ковеля, во время второго этапа Брусиловского наступления. В конце июля 1916 года был представлен командованием 8-й Армии к награждению Георгиевским оружием.

26—29 августа 1916 года отечественные и зарубежные газеты сообщили о гибели лётчика-истребителя Арцеулова, — художника, внука Айвазовского. Фактически 24 августа 1916 на большой высоте был сбит и погиб прапорщик Шарапов (подшефный Арцеулова), вначале ошибочно принятый командованием за Арцеулова. Весь авиационным мир, как пишет в своей книге «Жизнь Арцеулова» Марк Галлай, погрузился в траур — настолько знаковой и уважаемой для авиации того времени была фигура Константина Арцеулова.

По преданию, в семье Арцеуловых хранится дощечка с надписью «24 августа 1916 года. Прапорщик Арцеулов». Сам он рассказывал дочери о случившемся тогда:

«Был у меня подшефный лётчик. В тот самый день я решил ему впервые доверить дежурство – мы охраняли штаб в Луцке. Он прямо-таки умчался на радостях, а я, воспользовавшись тем, что объявилась замена, лёг спать. Просыпаюсь будто от землетрясения. Немцы бомбят аэродром. А мой подшефный (прапорщик Шарапов) в воздухе – и все убеждены, что это я. До этого дня летал только я один… Он был сбит на высоте. От самолёта почти ничего не осталось. Когда, наконец, добрался до места гибели, там уже стояла эта самая дощечка…»

Военная Лётная школа на Куликовом поле под Севастополем.

С 30 августа 1916 года прапорщик Арцеулов переведён из авиационного отряда Действующей армии в постоянный состав Севастопольской военной авиационной школы на должность обучающего офицера. Вскоре был назначен заведующим истребительным отделением.

Лётную школу основал в 1910 г. великий князь Александр Михайлович Романов, первый командующий Военно-воздушными силами России.  Первоначально она располагалась под Севастополем, на Куликовом поле. Где-то в районе проспекта Острякова есть такая памятная доска.

Великий князь пишет в «Воспоминаниях», что осенью 1909 г. он приобрёл значительный участок земли к западу от Севастополя и «основал первую русскую авиационную школу, которая в 1914 г. стала снабжать нашу армию летчиками и наблюдателями».

Первый выпуск Лётной школы 11 выпускников состоялся в 1911 г.  На торжестве присутствовал Император Николай II, подаривший часы Лётной школе.

В 1912 г. правительство выделило авиашколе 1,5 миллиона рублей на приобретение земли под аэродром. На эти средства был приобретён участок пригодной земли размером 658 десятин (7,1 кв.км) возле речки Качи, в 20 километрах от Севастополя. Летом 1912 года Лётная школа совершила свой первый переезд к новому аэродрому и прилегающему хутору Александро-Михайловка.

Развитие инфраструктуры школы дало импульс развитию поселка Кача, в который был переименован бывший хутор, а лётная школа получила название Качинская лётная школа.

Позднее из стен Севастопольского военного лётного училища вышли 369 Героев Советского Союза и России. 13 боевых летчиков были удостоены этого звания дважды, а маршал авиации Александр Покрышкин – трижды. Среди выпускников училища послевоенных лет восемь летчиков-космонавтов.

С Качинской школой связаны имена многих летчиков. Здесь преподавали лучшие мастера пилотажа, в том числе мастер-классы давал знаменитый автор «мёртвой петли» Пётр Нестеров.

В  Качинской школе учился летать сын «вождя народов» Василий Сталин, три сына Анастаса Микояна, будущий Герой Советского Союза Тимур Фрунзе. Ещё до войны прославились выпускницы Полина Осипенко и Вера Ломако. Первая военная летчица СССР Кокорина Зинаида Петровна. Полярные лётчики и штурманы Леваневский, Ляпидовский, Молоков, Доронин. Лётчик Амет-Хан Султан, подполковник, дважды герой Советского Союза. И многие многие другие…

Фигура высшего пилотажа — штопор Арцеулова.

На заре становления российской и мировой авиации некоторые летчики уже пытались покорить штопоры на «Фармане», на «Блерио», на «Ньюпоре». Однако попытки заканчивались авариями, считалось, что штопор — это неминуемая смерть.
С появлением более новых и быстрых самолётов участились трагические финалы штопоров. Каждый лётчик, который попадал в штопор, разбивался. Константин Арцеулов знал, что выход из штопора есть, его только нужно найти. Эта мысль не давала покоя и Константин дерзнул разобраться в физике этой фигуры.

«Не вдаваясь в подробности и идя на некоторое упрощение, скажем, что суть дела Арцеулов справедливо усмотрел в том, что встречный поток воздуха обтекает попавший в штопор самолёт под чересчур большими углами снизу и сбоку. Говоря техническим языком, самолёт находится на закритических углах атаки и больших углах скольжения. Именно от этого и возникает неуправляемая авторотация — самовращение. А раз так, значит, для вывода из штопора нужно постараться прежде всего поставить самолёт «по потоку» — педалью руля направления устранить боковое скольжение, а рулем высоты опустить нос самолёта. Вот это-то и представлялось летчикам противоестественным!», — пишет в своей книге «Жизнь Арцеулова» Марк Галлай.

Арцеулов предположил, что в штопоре следует отбросить инстинктивное желание отклонить ручку в обратную сторону, чтобы прекратить вращение самолёта. Проверить теорию можно было лишь на своём опыте, на самолёте «Ньюпор-21».

24 сентября 1916 года на аэродроме Севастопольской школы Арцеулов совершил свой знаменитый экспериментальный полёт — намеренно ввёл самолёт «Ньюпор-21» в штопор и после пяти витков, вывел его из штопора. Арцеулов рискнул своей жизнью, ведь парашюты в том время летчиками не использовались.

Так в небе над Севастополем, над Крымском полуостровом начался полёт, навсегда изменивший всю мировую авиацию. В дальнейшем «штопор», как фигура высшего пилотажа, был включена в курс обучения лётчиков-истребителей, что расширило манёвренные возможности самолёта в бою и уменьшило число жертв в авиации.

В фильме Юлия Файта 1987 года Арцеулов рассказывает, как самолёт легко поднимался и набрал около двух тысяч метров высоты. Затем Константин Константинович сделал вираж, сбавил газ, чтобы потерять скорость, задрал самолёт, выключил мотор — и самолёт закачался. Достаточно было даже легонько тронуть самолёт ногой или рукой, как он свалился на крыло и завертелся в штопоре. Теперь или предположения лётчика оправдаются — или смерть, вспоминал Арцеулов.

«Конечно, впечатление, первый раз попав в штопор, было не особенно приятное, и поэтому, как только я убедился, что это действительно штопор, я сейчас же применил свои предложенные приёмы, чтобы вывести самолёт: ручку отдал от себя и сильно дал ногу, обратную вращению штопора. Я почувствовал, что на рулях появилось давление воздуха, — самолёт я остановил», — рассказывал Арцеулов в фильме Файта.

Казалось, что всё — штопор побеждён. Однако Арцеулов решил исключить случайность и тут же повторно «загнул» самолёт в штопор, проделал те же действия и снова вывел машину в нормальное рабочее состояние.

«Не могу сказать, что, приняв такое решение, я оставался спокоен. Ведь парашютов тогда не было, и в случае ошибки полёт стал бы для меня последним. Но закалка нервов в недавних боях помогла быть твёрдым в своём решении», — напишет потом Арцеулов.

К сожалению, не известна точная дата этого исторического испытательного полёта Арцеулова с первым выполнением фигуры высшего пилотажа — «штопор«. Одни источники говорят, что победа над штопором была 24 сентября, а другие — 20 октября 1916 года штопор был побеждён навсегда. Достижение Арцеулова сразу же стали внедрять на фронтах и в армии, а число гибнущих от штопора резко сократилось, а потом и очень быстро сошло на нет. В августе 1917 года Арцеулов произведён в корнеты со старшинством.

Февральскую и Октябрьскую революции 1917 года Арцеулов встретил в Крыму, в постоянном составе Севастопольской военной авиационной школы. Во время гражданской войны 1918—1922 годов участия в боевых действиях не принимал.

В 1918 году на базе расформированной Севастопольской военной школы авиации «царской» армии Арцеулов, выполняя поручение солдатского комитета, сформировал «1-й Красный социалистический авиационный отряд».

При занятии Крыма белогвардейцами, как бывший офицер, не явившийся добровольно, был мобилизован в «белую» армию, фактически оставаясь на должности лётчика-инструктора Севастопольской (Качинской) авиашколы, числившейся в резерве армии и фактически не действовавшей. Поддерживал отношения с большевистским подпольем. В ноябре 1920 года Красная Армия подошла к Перекопу и начались бои на перешейке, общим собранием солдат был избран начальником лётной части школы, летал для связи с наступающими частями Красной Армии. С прибытием командования в Севастополь Арцеулов был официально зачислен в РККА и оставлен на прежней должности.

В декабре 1920 года Арцеулов получил назначение на преподавание в 1-Московскую высшую школу Красных военных лётчиков (красвоенлётов на Ходынке). Одним из его учеников был Валерий Чкалов.

В 1923 году Арцеулов испытывал первый советский истребитель И-1 («Либерти ИЛ-400») конструкции Н. Н. Поликарпова (ввиду грубой ошибки в конструкции, пилотируемый Арцеуловым самолёт разбился в первом полёте).

Арцеулов был пионером советского планеризма, в 1923 году получил диплом пилота-парителя № 1. В поисках места, наиболее удобного для полётов, Константин неустанно бродил по окрестностям и наблюдал за парением грифов. Часто компанию ему составлял старший товарищ – Максимилиан Волошин. 

Как-то раз, поднявшись на возвышенность Узун-Сырт недалеко от Коктебеля, путешественники обратили внимание на ветер. Чтобы определить устойчивость воздушных потоков, Арцеулов попросил Максимилиана подбросить широкополую шляпу. К вящему удивлению «гения Коктебеля», шляпа воспарила и плавно приземлилась невдалеке. Так родилась легенда планеристов и история их любимой горы Клементьева — колыбели российской авиации.

Он разработал и построил 5 планёров собственной конструкции, среди них А-5. В составе советской команды участвовал в соревнованиях планеристов в Германии в 1925 году. Центр планерного спорта «Коктебель» отметил 95-летие.

В 1927 году Арцеулов переведён в гражданскую авиацию (Добролёт) для работ в области аэрофотосъёмки и ледовой разведки. Собственноручно провёл аэрофотосъёмку многих удалённых районов страны, участвовал в определении трассы будущего Турксиба.

Осенью 1929 года на лётном поле VI Всесоюзных планерных состязаний в Коктебеле Арцеулов испытывал планер конструкции Сергея Королёва и Люшина.

В 1933 году Арцеулова представили к званию «Заслуженный лётчик СССР», а через три дня за ним пришли.  В 1933 году он был репрессирован по ложному обвинению в шпионаже в пользу Германии и в краже рулона шёлка, был осуждён к высылке в Архангельск. В ссылке работал мотористом на катере.

В 1937 году у Арцеулова закончился срок ссылки, но на 10 лет он оставался «пораженным в правах», до 1942 года не мог выезжать за пределы Архангельской области, затем ему разрешили поселиться в Можайске. В 1947 году ему разрешили вернуться в Москву, но к этому времени здоровье было подорвано. Арцеулова реабилитировали лишь в 1956 году.

По причине большого перерыва в лётном стаже, в авиацию Арцеулов не вернулся.

Занявшись художественным творчеством, Арцеулов стал ведущим художником-иллюстратором, оформил 240 номеров журнала «Техника – молодёжи», проиллюстрировал более 50 книг, в том числе «Рассказы о необыкновенном» Ивана Ефремова.

Его иллюстрации можно найти в журналах «Крылья Родины», «За оборону», «Юный техник» и «Моделист-конструктор». Он был членом Союза журналистов СССР. Автор панно в главном зале Центрального дома авиации и космонавтики имени М.В. Фрунзе.

Константин Арцеулов скончался 18 марта 1980 года в Москве. Похоронен в Москве, на Кунцевском кладбище.

В Севастополе есть улица Арцеулова (возле Балаклавского шоссе). Название присвоено в 1990 году.