Путешествие Льюиса Кэрролла в Россию в 1867 году

В июле 1867 года Чарльз Лютвидж Доджсон, более известный как Льюис Кэрролл, покинул Оксфорд и отправился в Россию. Это было его единственное заграничное путешествие и он с головой окунулся в это приключение, подобно Алисе, спускающейся в кроличью нору. Чарльз Лютвидж Доджсон поехал не ради литературной славы, а как диакон англиканской церкви. Вместе с другом, теологом Генри Лиддоном, Кэрролл стремился наладить диалог между православными и англиканами.

Языковой барьер стал настоящим испытанием для Кэрролла. В поезде попутчик показал ему, как пишется слово «защищающихся» на английском — «Zashtsheeshtshayoushtsheekhsya». Кэрролл шутливо называл Россию страной «необычайно длинных слов».

Россия произвела на писателя огромное впечатление. Его дневник, позже опубликованный как «Русский журнал», содержит не только религиозные размышления, но и живые впечатления о России. Пробежимся по самым интересным наблюдениям Кэрролла о нашей стране и ее жителях.

Санкт-Петербург «город чудес».

После 28,5 часов пути на поезде из Кёнигсберга (ныне Калининграда) в Санкт-Петербург Кэрролл сошёл на перрон, охваченный любопытством. Его первые впечатления от города были волнующими:

«Широкие улицы (даже второстепенные казались шире, чем что-либо в Лондоне), огромные светящиеся вывески над магазинами, гигантские церкви с голубыми куполами, усыпанными золотыми звёздами, и сбивающая с толку речь местных жителей — всё это оставило неизгладимое впечатление от нашей первой прогулки по Санкт-Петербургу». («Русский журнал»).

Трудности с русским языком не помешали Льюису Керроллу восхищаться городом. Он посетил Эрмитаж и был поражен богатством коллекции.

Дворцы поражали его своим убранством и безграничным богатством их владельцев. Его также впечатлила Петропавловская крепость.

Москва «город сюрпризов».

Из Санкт-Петербурга Кэрролл отправился в Москву. Что же увидел великий писатель в «городе сюрпризов»?  В Москве Кэрролл провёл две недели, наслаждаясь атмосферой города, который назвал «чудесным».

Именно с Воробьёвых гор Кэрролл начал своё знакомство с Москвой –«поднявшись на холм, можно увидеть все окрестности». С Воробьёвых гор ему открылась

«великолепная панорама целого леса колоколен и куполов, на фоне излучины Москвы-реки».(«Жизнь и письма Льюиса Кэрролла»). 

Английский писатель описывал Москву с поэтической точностью:

«Город белых и зелёных крыш, конических башен, растущих друг над другом, как сложенный телескоп. Выпуклые золоченые купола, в которых отражаются искаженные образы города. Церкви, похожие на гроздья разноцветных кактусов». («Русский журнал»).

Кэрролл восхищался яркостью и «гротеском» русской архитектуры, в особенности собором Василия Блаженного, который называл игрушкой.

Собор Василия Блаженного «такой же причудливый, почти сказочный внутри, как и снаружи» — писал Льюис Керролл.

С присущей ему вниманием и любопытством Кэрролл изучал Кремль, и даже поднялся на колокольню Ивана Великого.

Кремлёвский «дворец, по сравнению с которым все остальные дворцы должны казаться маленькими и обычными».

Особенно Керролла восхищали многочисленные православные храмы с хоровыми песнопениями. Он был поражён силой и глубиной русских басов:

«Самый потрясающий бас, который мне доводилось слышать… Я даже не мог представить, что одним только голосом можно добиться такого эффекта». («Жизнь и письма Льюиса Кэрролла»).

Особенно его впечатлило церковное венчание, которое он увидел 5 августа 1867 года в Москве. Кэрролл описал церемонию венчания: жених и невеста были в золотых коронах, хор пел «великолепно». Глубокий бас дьякона произвёл на него сильное впечатление.

Церковное венчание в 1867 году в Российской империи проводилось по установленным правилам православного обряда. Венчание было обязательным для признания брака законным и влекло за собой запись в метрические книги, которые имели юридическую силу.

Кэрролл отметил, что приглашение заглянуть в восточную часть храма и получить «поцелуй мира» стало для него неожиданным проявлением русского гостеприимства.

Английский писатель осмотрел многочисленные экспонаты Оружейной палаты. В московском Кремле Кэрролла поразила сокровищница:

«Мы зашли в Сокровищницу и увидели троны, короны и драгоценности в таком количестве, что думаешь, они встречаются чаще, чем ежевика».

Кэрролл посетил прекрасный Новодевичий монастырь, и отметил живописное кладбище, с надгробиями, которые «отличаются большим вкусом и художественным чутьём».

Несколько раз Кэрролл вставал в 5 утра, чтобы посетить православные службы в Высокопетровском монастыре в самом центре города, на Петровской улице.

Большой интерес Льюиса Кэрролла к русской культуре проявился и в изучении православных религиозных обрядов. В Троице-Сергиевой Лавре он был поражен душистым ароматом благовоний, сложностью православных церемоний, обилием крестных знамений. Поклоны и рукопожатия казались ему странными, но он наблюдал за ними с интересом, а не с критикой. Епископ Леонид, с радушием общался с ним на смеси русского, английского и французского.

Женщины в монастырском хоре поразили его «изумительными» голосами, а мужские басы он назвал «непревзойденными».

Конечно, благочестивого Кэрролла в Москве интересовала и единственная англиканская церковь Святого Андрея Первозванного (1884 г.), расположенная в Вознесенском переулке, дом 8/5, строение 3. Богослужения проходят только на английском языке. 

Нижний Новгород — «ярмарка и экзотика»

Путешествие в Нижний Новгород оказалось для Кэрролла захватывающим приключением. Несмотря на сломанный мост и дождливую дорогу до гостиницы, он с большим интересом побывал на Нижегородской ярмарке.

На ярмарке он встретил персов и китайцев, посетил татарскую мечеть и впервые услышал «удивительный и печальный» зов муэдзина на закате.

Его увлечение русскими православными иконами проявилось в павильонах Нижегородской ярмарки. Он писал:

«выбор был так велик, что трудно было решить, что не купить, а не что купить». («Русский журнал»)

Русская кухня.

Кэрролл с интересом изучал русскую кухню. Ему понравились щи, если они не были слишком кислыми, и он высоко оценил стерлядь, отметив, что это «большая и очень вкусная рыба».

Мороженое — лимонное и черносмородиновое — эти сорта мороженого стали для него «настоящим открытием«, —  так отмечал свои впечатления Льюис Кэрролл в своём «Русском журнале». В 1867 году лимонное и черносмородиновое мороженое в России производила, кондитерская купца второй гильдии Ивана Ивановича (Иоганна Люциуса) Излера в Санкт-Петербурге на Невском проспекте. Его заведение было популярным среди любителей мороженого.

Рябиновку, «горькое, терпкое вино», он пил для аппетита. В одном из трактиров 14 августа он записал названия русских блюд, которые ему особенно понравились:

«Суп и пирожки (soop ee pirashkee), поросёнок (parasainok), осетр (osetrina), котлеты (kotletee), мороженое (morojenoi), крымское (krimskoe) кофе (kofe)». («Русский журнал»).

Контрасты и размышления.

Льюис Кэрролл, несмотря на восхищение Россией, не мог не заметить социальные контрасты. Он описывал русских крестьян как людей с «мягкими, тонкими, часто благородными лицами», однако это не мешало ему с чисто английским высокомерием сравнивать их с «покорными животными, давно привыкшими молча сносить грубость и несправедливость». («Русский журнал»).

Возможно, это наблюдение возникло из-за его недолгого пребывания и общения с простыми людьми, такими как извозчики и слуги.

В Санкт-Петербурге с Кэрроллом произошёл забавный случай. Извозчик довёз его до гостиницы за 30 копеек, как они и договаривались. Однако извозчик вдруг потребовал  дополнительно 10 копеек, «выразительно говоря по-русски», ключевое слово «sorok» — 40.
Кэрролл не согласился с требованием и, когда извозчик вернул 30 копеек, которые ранее получил за проезд, Керролл дал ему 25 копеек. Наказал! Заниженная оплата проезда вызвал бурную реакцию извозчика. Кэрролл вспоминал, что вовсе не «покорность и молчание»,

а «злость извозчика «выплеснулась через край. Я чувствовал себя как человек, дёргающий душу за верёвочку».

Свой поступок Кэрролла объяснил довольно высокомерно:

«Я один раз предлагал ему 30, но больше предлагать не буду». («Русский журнал»).

Влияние впечатлений от путешествия в Россию на творчество.

Некоторые исследователи считают, что впечатления от поездки в Россию обогатили воображение Льюиса Кэрролла и вдохновила английского писателя на создание в 1871 году  сказочной повести «Алиса в Зазеркалье» (англ. Through the Looking-Glass, and What Alice Found There — «Сквозь зеркало, и что там нашла Алиса»).  Это продолжение книги «Алиса в Стране чудес» (англ. Alice in Wonderland), написанной в 1865 г.

В Москве Кэрролл писал, что городская жизнь отражается в сияющих куполах православных церквей, словно в кривом зеркале. («Русский журнал»). Эта метафора перекликается с темой искаженной реальности во второй сказочной повести «Алиса в Зазеркалье».

Источники:

Кэрролл, Льюис. «Русский журнал и другие произведения Льюиса Кэрролла». Под редакцией Джона Фрэнсиса Макдермотта, 1935.
Коллингвуд, С. Доджсон. «Жизнь и письма Льюиса Кэрролла». Project Gutenberg.
«Льюис Кэрролл в России». Russia Beyond.
«Москва: по следам Льюиса Кэрролла». Russia Beyond.

Рассказы англичан о жизни в Московии в 1553 году.

Марк Твен на приёме у императора Александра II.

75-летний юбилей Бернарда Шоу в Москве.

Москва златоглавая в рисунках Херлуфа Бидструпа.