Приватизация в России была тройным обманом народа

Приватизация в России была тройным обманом народа, а ваучеры стали крахом надежд новой России.

С 1 октября 1992 года во всех отделениях Сбербанка началась выдача приватизационных чеков (ваучеров). Активы всех советских предприятий оценили в 4 триллиона рублей. Из них 35 % от всей стоимости постсоветских госпредприятий — 1,5 триллиона рублей отдавалось гражданам России в виде 150 миллионов ваучеров.

Каждый россиянин, включая детей и пенсионеров мог бесплатно получить один приватизационный чек на 10 тысяч рублей.
Приватизационный чек должен был стать «билетом в капитализм» для каждого жителя страны. Хочешь — продавай, хочешь — обменивай на акции моментально возникших чековых инвестиционных фондов (ЧИФ) и получай ежегодный доход, а хочешь — вкладывай в акции какого-нибудь предприятия на чековом аукционе.

 Отец русской приватизации Анатолий Чубайс уверял, что на один ваучер можно будет приобрести две машины «Волга».

«Нам нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров« — так обозначил цель народной приватизации президент России Борис Ельцин, подписав указ о реформе.

Во главе Госкомимущества России стоял «ваучерный диссидент» Анатолий Чубайс. Уже в начале приватизации стало ясно, что была ошибочно оценена стоимость государственного имущества. В России насчитывалось 250 тысяч государственных предприятий, их оценили в 4 триллиона рублей. Эта цифра оказалась сильно заниженной, так как базировалась на оценке балансовой стоимости советской экономики 1984 года.
Это означало, что госпредприятия можно было купить «по дешевке», если раздобыть побольше ваучеров. «Вся идея «народной приватизации» фальшива от начала до конца. Общая сумма ваучеров, розданных гражданам, соответствует всего лишь нескольким процентам той массы богатства, которую они должны были представлять. 

Ещё в конце 80-х экономисты спорили о путях перехода СССР к рыночной экономике. Одни предлагали оставить за государством значительный контроль в экономике, особенно в стратегических отраслях, по этому пути пошёл, например, Китай. Другие под влиянием западных экономистов выступали за прямо противоположный путь — раздать в частные руки всё что можно.

Победил вариант, близкий ко второму. Крупные и часть средних предприятий должны были быть преобразованы в акционерные общества. Акции крупных и средних предприятий решили продавать на аукционах, причём не менее 29% акций должны быть проданы населению за ваучеры.

«Идею ваучера придумал экономист Виталий Найшуль, — рассказал депутат Госдумы Михаил Делягин.

На первый взгляд всё выглядело справедливо — все граждане страны на старте получают равные шансы, и дальше — наперегонки в капиталистический рынок.

Что можно было сделать с ваучерами?

Было три пути.
Первый путь — продать ваучер и забыть о нём. В России была проблема с психологией советских людей, далёких от капиталистических законов рынка, и с низким уровнем экономической грамотности советских людей. Многие люди просто не поняли, что делать с приватизационными чеками. По статистике, 34% людей, получивших ваучеры, практически сразу продавать их скупщикам на чёрном рынке, где средняя цена 10-тысячного ваучера составляла 5–6 тысяч рублей ($20 по курсу того времени).

Второй путь — купить акции чекового инвестиционного фонда (ЧИФ), их расплодилось великое множество. Некоторые инвестиционные фонды выплачивали дивиденды, например, Русс-Инвест.  Худшим вложением ваучеров оказались ЧИФы. Чубайса обвиняют в том, что разрешив людям, не сведущим в экономике, продавать ваучеры, он отдал их на произвол недобросовестных дельцов, превратив «народную» приватизацию в «олигархическую». По признанию Чубайса, этот проект полностью провалился:

«из-за не профессионализма менеджеров и воровства все 40 млн вкладчиков ЧИФов оказались обмануты». «Для реального контроля над ЧИФами, надо было выстроить систему, сопоставимую по сложности и влиятельности с банковским надзором, который сформировался в России только к концу 1990-х годов». — писал он.

Третий путь для финансовых авантюристов — приобретать акции самостоятельно. Это большой риск и финансовые потери. Акции пропадали, а если и существовали, найти концы было невозможно. Предприятия преобразовывались, исчезали, менялись депозитарии (организации, занимающиеся работой с акционерами).  Многие понимали бессмысленность самостоятельного приобретения акций.
Были и те, кто массово скупал ваучеры, а затем на чековых аукционах приобретал крупные пакеты акций. Это были не только финансовые авантюристы, но и директора госпредприятий.
Существует много историй о том, как директора искусственно задерживали зарплату людям и тут же организовывали скупку ваучеров. Люди, чтобы хоть что-то получить, продавали эти ваучеры. А директора получали возможность приобрести себе ещё и дополнительный пакет акций своего предприятия.

ТРОЙНОЙ ОБМАН НАРОДА

Ваучер — это полный обман населения, причём тройной.

Во-первых, стоимость ваучера была сильно занижена. Десять тысяч рублей — это был открытый грабеж населения России. Реальная стоимость национальных богатств России, если разделить их на всё население страны, то стоимость ваучера должна быть намного выше. Кто знает, если бы этот приватизационный чек стоил не 10 тысяч, а от 200 тысяч до полумиллиона рублей, как могло бы получиться при справедливой оценке стоимости всех предприятий страны, то люди бы не продавали ваучеры так легко.

Вторая сторона мошенничества состояла в том, что ваучер сделали обезличенным. Его можно было слишком просто продать и купить. Так его и продавали — за бесценок, за бутылку водки, за несколько килограммов сахара. Ловкие люди ездили по глубинке и за копейки скупали эти не именные ваучеры у безработного населения.
Верховный Совет РСФСР предлагал ввести сначала именные приватизационные счета в банке, и именные приватизационные чеки (ваучеры). Однако Анатолий Чубайс, в 1991 г. назначенный главой Госкомимущества и руководивший всем процессом приватизации, настоял на том, чтобы чеки были обезличенными — для скорейшей приватизации и создания фондового рынка.

Программы массовой приватизации в странах Восточной Европы происходили в начале 90-х годов в форме раздачи именных ваучеров населению Болгарии, Чехии, Латвии, Польши, Румынии, Словакии.
Именные приватизационные чеки в Восточной Европе были купонными, то есть один чек делился на несколько купонов, и житель Чехии или Венгрии мог вложить эти купоны в разные виды имущества. Продать именные приватизационные чеки в странах Восточной Европы можно было только через нотариуса. У нас в России этого не было.

Третья сторона обмана — это неимоверная спешка, в которой проводилась приватизация. Спешка — это обычный приём всех авантюристов и жуликов, с целью не дать продавцу опомниться, проконсультироваться. Никакой разъяснительной работы в стране не проводилось.
Венгрия за 10 лет приватизировала 30% своего имущества, а в России за 14 месяцев — с 1 октября 1992 до 31 декабря 1993 года авантюристы и жулики грабили народное достояние ударными темпами. К середине 1994 года бесплатная приватизация в России была завершена, за исключением приватизации жилья. Наступил этап денежной приватизации, которая осуществлялась с 1994 г.

Чубайса нередко обвиняют в распродаже национального богатства за бесценок и создании российской олигархии. Новые собственники — кто по неумению, кто сознательно — рушили производства, в результате миллионы людей остались без работы. 

В результате в обществе утвердилось негативное отношение к приватизации как к «величайшей авантюре XX века» и грабежу народа. По данным социологических опросов, в 2000—2007 гг. 77-83 % граждан РФ считало приватизацию несправедливой и выступало за полный или частичный пересмотр итогов приватизации в России.

Стратегические госпредприятия России доставались иностранцам.

Активной скупкой российских предприятий с помощью приватизационных чеков занимались не только ловкачи-авантюристы и «красные директора», но и иностранцы.

Нельзя было приватизировать стратегические отрасли промышленности, нужно было их оставлять в собственности государства. Полное понимание последствий такой приватизации пришло не сразу. Следовало бы просто знать, что нельзя продавать и разбазаривать стратегические объекты России, не допускать к ним иностранцев.

Те, кто приобрёл большое количество ваучеров и мог купить крупные пакеты акций, они оказывались в руках иностранцев. Вот здесь были главные риски для страны. Оборонные и стратегические предприятия уходили иностранцам, как раз через чековые аукционы. Если кто-то купил 10 и более процентов акций госпредприятия — закон обязывает дать такому акционеру место в совете директоров. Американцы через подставных лиц по дешевке скупали ваучеры, а потом за эти ваучеры покупали акции госпредприятий, интересных для себя. Так на заводе по производству подводных лодок появились американцы, на заводе по производству вертолётов, самолетов-невидимок типа стелс, — везде были американцы. Стало понятно, что идёт целенаправленное разрушение нашей оборонной промышленности и экономики в целом.

Дело вовсе не в неопытности наших приватизаторов. Всё было сделано, как по нотам, только эти ноты написали американцы. Они же работали и в центральном аппарате Госкомимущества — 32 человека во главе с кадровым разведчиком Джонатаном Хэем, что потом официально подтвердили американские власти. Джонатан Хэй был осужден за махинации с деньгами, которые конгресс США выделил на организацию приватизации в России. Анатолий Чубайс еще тогда всё прекрасно знал про него. От Евгения Примакова, который тогда возглавлял Службу внешней разведки, были официальные рапорты, и от Сергея Степашина, руководителя Федеральной службой контрразведки.

Американские экономисты, аналитики были мозговым центром проведения приватизации в России. Они полностью владели информацией обо всей нашей промышленности, в том числе и оборонной. Какое предприятие их интересовало — те торги они и выигрывали, необязательно сами, а через подставных лиц. Стала понятна логика истории с ваучерами — всё делалось намеренно, чтобы их проще было скупить, концентрировать в одних руках и потом целенаправленно уничтожать ключевые стратегические предприятия СССР. Задача чековой приватизации была экономически ослабить и уничтожить Советский Союз — это был самый эффективный путь.

В конце 1991 года Россия была фактически банкротом.

«Валютные резервы на нуле, отсутствие денег не только на закупку зерна, но и на оплату фрахта судов для его доставки. Запасов зерна, по оптимистичным прогнозам, хватало примерно до февраля-марта 1992 года», — так описывали состояние российской экономики того времени первый вице-премьер Анатолий Чубайс и Егор Гайдар в книге «Развилки новейшей истории России».

Анатолий Чубайс признавался:

«приватизация вообще не была экономическим процессом»(это полностью противоречит всему, что он говорил в начале 1990-х годов.) Благодаря первым выданным ваучерам удалось «выхватить из рук у красных решение об остановке приватизации госпредприятий«.

«Мы решали совершенно другого масштаба задачи, что мало кто понимал тогда, а уж тем более на Западе. Главная задача — остановить коммунизм. Эту задачу мы решили», — резюмировал Чубайс.

Одним из жёстких и последовательных критиков приватизации в России неожиданно оказался американский экономист, профессор, руководитель «Института Земли» в Колумбийском университете Джеффри Сакс — автор программы «шоковой терапии» в целом ряде стран, в том числе в Польше и Боливии. В самом начале 90-х годов Джеффри Сакс возглавлял группу экономических советников при президенте Борисе Ельцине, но потом он разочаровался в российских экономических реформах, в том числе в приватизационной.

Как считает Джеффри Сакс, существовал «колоссальный разрыв» между тем, что говорили младореформаторы, и тем, что они делали на самом деле.

«Российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства — служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее«, — говорил Джеффри Сакс.

Частная собственность была возрождена в России, не знавшей её с конца 1920-х гг., когда был уничтожен НЭП, в стране, где вплоть до 1991 года частная предпринимательская деятельность была уголовным преступлением и коммерческое посредничество каралось пятью годами лишением свободы. Сам Чубайс говорил:

«Я думал, что для среднего класса защита частной собственности важнее, чем ненависть к олигархам. Оказалось, что это не так».

Скупив чеки у безработных россиян, завладели 35 % государственных предприятий России Михаил Фридман, Герман Хан, Пётр Авен, Олег Дерипаска, Борис Березовский, Владимир Богданов, Владимир Потанин, Каха Бендукидзе и многие другие, с не столь громкими именами. Средняя цена ваучера составляла тогда 20 долларов. Таким образом, одну треть промышленных предприятий РФ купили за 1,2 миллиарда долларов.

Фраза «Во всём виноват Чубайс» стала поговоркой, обозначавшей перекладывание своей вины на кого-либо другого. Чубайс стал одним из самых непопулярных государственных деятелей России.
В 1999 году Чубайса называли человеком, чья политическая и экономическая деятельность наносит наибольший вред стране. В 2000 г. Чубайса называли «человеком, действующим во вред России», «дискредитатор реформ», «вором», «жуликом».

Чубайс покинул Россию из-за несогласия с войной на Украине. C 2010 по 2014 год доход Чубайса составил 1,1 млрд рублей, из них 102 млн рублей заработка в «Роснано».