Приобретение Эрмитажем коллекции маркиза Кампаны. 1861 год

В 1861 году для Императорского Эрмитажа в Риме было совершено приобретение части знаменитой коллекции маркиза Кампаны, вызвавшее огромный резонанс в западной Европе.

Маркиз Джованни-Пьетро Кампана, происходивший из старинного римского рода, наследовал от предков не только большое состояние, но и страстную любовь к искусству. Получив вслед за дедом и отцом должность инспектора Римской ссудной кассы (Монте ди Пьета), принадлежавшей Ватикану, он был назначен её директором в 1833 году. Знаток античного искусства, меценат, коллекционер и археолог, проводивший раскопки в разных областях Италии, Кампана создал коллекцию, с которой не могло сравниться ни одно частное собрание в Европе.

Коллекции маркиза Кампаны включала в себя около 15 000 предметов, в том числе вазы, бронзы, ювелирные изделия, терракоты, стекло, греческую и римскую живопись, скульптуру, европейскую живопись XIV-XVII веков. Музей, основанный маркизом, формально принадлежал Монте ди Пьета, но располагался на вилле Кампана в Риме, в специально построенном павильоне «Казино», а также в других хранилищах, находившихся в разных частях города. Музей пользовался огромным успехом у публики и знатоков.

Собрание Джованни Пьетро Кампаны маркиза ди Кавелли (1809 – 1880) считалось одной из самых значительных частных коллекций XIX века. Коллекция выделялась многочисленностью экспонатов и высоким качеством античных ваз, предметов из бронзы, древнего вооружения, античной и ренессансной мраморной скульптуры, живописи – всего около 12 000 артефактов, многие из которых без преувеличения можно причислить к шедеврам античного искусства.

Однако страсть к коллекционированию погубила собирателя. Воспользовавшись введенным им же разрешением выдачи денег под залог произведений искусства, он брал деньги, закладывая предметы из своего собрания, и делал новые приобретения. 28 ноября 1857 года Кампана был арестован по обвинению в присвоении 983 959 скуди. После шумного судебного процесса он был приговорен к 20 годам заключения, позже заменённого на изгнание из Италии.

Конфискованная коллекция предназначалась к продаже. После приобретения англичанами скульптуры и майолики для будущего Музея Виктории и Альберта, папское правительство предоставило право отбора произведений русскому представителю, «заведующему Археологической комиссией в Риме по приисканию древностей» Степану Александровичу Гедеонову.

<

Гедеонов писал в августе 1860 года Министру императорского Двора графу В.Ф. Адлербергу: 

«Во исполнение возобновленных мне при отъезде моем Вашим Сиятельством приказаний, долгом считаю довести до сведения Вашего о возможности новаго во всех отношениях замечательного для Императорского Эрмитажа приобретения….». в следствии открывшихся с его (маркиза) стороны злоупотреблений по части вверенных ему от правительства денежных сумм, маркиз приговорён к изгнанию, а музеум подвергся конфискации… Римское правительство, желая вознаградить понесённые казною убытки и не предвидя возможности продать в скором времени и в одне руки столь значительное художественное собрание, ныне оценяемое от 900 000 до 1 млн. скуд, решилось раздробить его на несколько долей и предоставить желающим возможность приобрести каждую отдельно. Г. Висконти берётся, до обнародования продажи, составить по моим указаниям, предполагаемые к приобретению нами доли таким образом, что в состав их войдут по большей части наизамечательнейшие произведения музеума. Вот собственные слова Г. Висконти: «Другим — для приобретения одного отличного произведения должно будет приобресть девятнадцать посредственных; Вам — одно посредственное для приобретения девятнадцати отличных». При всем преувеличении приведенных мной выражений, выгода предлагаемых условий очевидна…»

В западноевропейской прессе поднялся шум и стали слышны яростные протесты против разделения коллекции музея маркиза Кампаны. В прессе выступили Александр Дюма, Проспер Мериме, Эжен Делакруа, сам маркиз Кампана, помилованный папой Римским.

Наполеон III заявил о желании приобрести всё собрание музея маркиза Кампаны целиком, однако, Гедеонов успел «снять сливки с коллекции», как писали журналисты. Большая часть коллекции музея, в том числе 450 картин итальянских мастеров XV-XVI веков, была куплена Францией. В настоящее время картины итальянских мастеров из собрания Кампана находятся в Лувре и Художественном музее в Амьене.

Значительную часть коллекции Кампаны приобрёл император Александр II для Эрмитажа, пополнив его залы шедеврами античного искусства, другая часть коллекции  Кампаны была продана Наполеону III и Музею Лувра. Произведения коллекции маркиза пополнили также собрания Британского музея и Музея Виктории и Альберта в Лондоне, остальное рассеялось среди частных коллекционеров.

Благодаря стараниям С. А. Гедеонова, Императорский Эрмитаж приобрёл около 800 уникальных вещей, среди них древнегреческие вазы, бронзовые статуи, мраморная скульптура и 9 картин.

В июле 1861 года из Италии в Кронштадт прибыли корабли с художественными сокровищами из Рима. Вскоре ценный груз был доставлен по Неве в Зимний дворец. В Иорданской галерее и соседних залах ящики были раскрыты для осмотра их императором Александром II.

В течение двух лет Степан Гедеонов работал над установкой статуй и ваз в Новом Эрмитаже, а в 1863 году он стал первым директором Императорского Эрмитажа.

Огромная статуя Юпитера высотой 3,5 метров дала название залу музея, в котором её поместили. Изображения Зевса-Юпитера были широко распространены в античном искусстве, но подобные образцы древнего ваяния крайне редко встречаются в музеях, поскольку во времена раннего христианства многие памятники языческим богам погибли, а некоторые дошли до нас в виде мраморных обломков, и утерянными частями.

Античные скульптурные портреты, статуи девяти муз.

Мраморный рельеф с изображением гибели Ниобид.

Великолепная статуя древнегреческой богини мудрости и военной стратегии Афины, и римские саркофаги заняли место в новой экспозиции Эрмитажа.

«Не знаю почему, но древности неотразимо тянули меня к себе. И когда я вошел в музей, то мною овладело какое-то особое чувство благоговения, смешанного с радостью. И, странное дело, многие предметы показались мне странно-знакомыми, точно я их когда-то и где-то уже видел. Но не на картинках, а в действительности. Все предметы, несмотря на их новизну для меня были мне близки, словно я оказался в родной стихии.
Такое же чувство бывало у меня, когда я посещал пещерные города Крыма или херсонские раскопки. И чем древнее был предмет, тем больше он привлекал меня к себе.» (Иван Гарднер. Море житейское. Воспоминания, 1920 год.)

«В том же зале, насколько помнится, был саркофаг, по-видимому египетский, с очертаниями человеческой фигуры, из гладко отшлифованного черного базальта.
Дальше следовали довольно пустые, очевидно еще не вполне законченные залы с фрагментами византийских древностей: части мраморных амвонов, обломки капителей, орнаментов, алтарных преград и т. д.» (Иван Гарднер. Море житейское. Воспоминания, 1920 год.)

«Гробница Александра Македонского помещалась в первом зале налево от вестибюля. Это был не очень больших размеров саркофаг из белого, слегка просвечивающего мрамора, покрытого темноватой патиной времени, с двускатной крышкой. Стороны его были украшены изумительно тонкой и изящной богатой скульптурой, изображающей сцены битвы и охоты. Фигуры почти совершенно отделялись от фона. Можно было подивиться тонкости и изяществу работы: каждый пальчик, мало, что не каждый ноготок были тщательно, с непостижимой точностью отделаны. На углах крышки – головы львов, оскаливших губы. Когда-то фигуры были раскрашены, кое-где еще сохранились следы краски.
Я был поражен красотой и богатством этого саркофага. Понятно, я еще никогда ничего подобного не видел. Да и где мне было видеть? В петербургском Эрмитаже, этом одном из крупнейших в Европе собрании древностей, я был, когда мне было 12 лет, да и то совсем мельком и неудачно. Я писал об этом в 3 книге второго тома «Ушедшего мира». В Москве подобного музея не было.»  (Иван Гарднер. Море житейское. Воспоминания, 1920 год.)

«Рядом с гробницей Александра стоял другой саркофаг, тоже белого мрамора, так называемый саркофаг «des pleureuses» – плакальщиц.
Своё название он получил от того, что на нём изображены плакальщицы в процессии: женщины в длинных хитонах, плачущие и играющие на свирелях. В противоположность фигурам на саркофаге Александра, фигуры едва выступают из фона, и это создаёт впечатление, точно эти плакальщицы, привиделись в тумане. Настроение, создаваемое этими фигурами, непередаваемо.В витринах были кости, найденные в этих саркофагах». (Иван Алексеевич Гарднер***. Море житейское. Воспоминания, 1920 год.)

Римляне воспринявшие древнегреческую культуру и искусство, приняли в свой пантеон древнегреческих и этрусских богов, достижения этрусской культуры, мифологии и позаимствовали многие обычаи и традиции этрусков, они построили великолепные дороги и грандиозные амфитеатр, акведуки и триумфальные арки. Римляне завоёвывали обширные территории западной Европы, и среди порабощённых народов насаждали латинский язык и римское право — юридическую основу цивилизованного государства.

Многочисленные римские портреты простых граждан и императоров донесли до нас облик этих создателей римского мира, в недрах которого возникло христианство – идейная основа следующей средневековой культуры.

Этрусские памятники из коллекции маркиза Кампаны, среди которых великолепные произведения бронзовой пластики украсили залы Эрмитажа.

Бронзовая крышка погребальной урны в виде возлежащего юноши, 

Бронзовая голова льва и фигурка крылатого бога солнца.

Великолепные этрусские сосуды из чёрной глины «буккеро», италийская керамика и бронза.

 Вальдгауэр называл знаменитую «Царицу ваз» Аполлоном Бельведерским в мире античной расписной керамики. 

Рельефные фигуры на плечиках вазы изображают похищение Персефоны и сцены из таинственных Элевсинских мистерий:

«Эти обряды, проводившиеся ежегодно, известные как Элевсинские мистерии, считались наиболее важными из всех древнегреческих религиозных обрядов. Тот, кто посвящался в эти мистерии, мог рассчитывать на какие-то блага в загробной жизни, на приобщение к бессмертию, приобщение к богам. Одним из обрядов, которые входили в состав этих мистерии, было жертвоприношение поросенка, и рядом с Персефоной на эрмитажной гидрии изображён юноша, который этого поросенка держит в правой руке».

Чудесной сохранности апулийские кратеры, составили экспозицию Двадцати-колонного зала Эрмитажа.

Собрание античной коллекции Эрмитажа пополнилось прекрасными аттическими вазами с чернофигурной и краснофигурной росписью.

Амфора «Борьба Геракла с немейским львом» и псиктер с изображением пирующих гетер стали украшением коллекции.

Вместе с древностями были куплены выполненные учениками Рафаэля (1485-1520 г.г.) фрески на темы из «Метаформоз» Овидия, украшавшие виллу на Палатинском холме в Риме : «Венера и Амур», «Венера и Адонис», «Венера и дельфин».

Античная культура принадлежит греко-римской цивилизации, история которой охватывает полторы тысячи лет. Сначала это была культура греческих городов-государств, где родилась мифология, литература и театр, философия и политическая теория. В этих маленьких полисах появилась ордерная архитектура и изобразительное искусство, главным героем древнегреческой культуры был идеальный человек.

В античном греческом мире родился ученик Аристотеля великий Александр Македонский распространивший греческое влияние на Восток, в результате сформировалась культура эллинизма – синтез эллинской и восточной традиций.

Греция, взятая в плен,
победителей диких пленила,
в Лаций суровый искусство внеся.
Гораций

***Иван Алексеевич Гарднер. Море житейское. Воспоминания, 1920 год.
Иван Гарднер (нем. Johann von Gardner, в монашестве Фили́пп; 10 декабря 1898, Севастополь — 26 февраля 1984, Мюнхен) — историк, исследователь русского церковного пения, православный регент. В 1942—1944 годах — епископ Потсдамский Филипп, викарий Берлинской епархии Русской Зарубежной Церкви.