Последние годы жизни Николая Гоголя.

4 марта (21 февраля по старому стилю) 1852 года в Москве, в доме графа Александра Толстого на Никитском бульваре, в возрасте 42 лет умер Николай Васильевич Гоголь. Смерть человека, который перевернул русскую литературу, потрясла всю страну. Узнав о смерти Гоголя, Иван Тургенев написал в некрологе:

«Гоголь умер! Какую русскую душу не потрясут эти два слова? … Он умер… Потеря наша так жестока, так внезапна, что нам все еще не хочется ей верить. Да, он умер, этот человек, которого мы теперь имеем право, горькое право, данное нам смертию, назвать великим…»
(Из статьи Тургенева «Письмо из Петербурга», март 1852).

Одно бесспорно – русская литература понесла невосполнимую утрату. А знаменитая фраза «Все мы вышли из гоголевской шинели», которую часто приписывают Достоевскому, очень точно подчеркивает, что без Гоголя не было бы той русской прозы, которую мы знаем. Гоголь ушёл из жизни, оставив нам свои творения – смешные, местами страшные, иногда трагичные.

Конец жизни Николая Гоголя был ознаменован глубоким духовным кризисом, тесно связанным с его творческими и религиозными исканиями. В январе 1852 года в доме графа Александра Толстого, где проживал писатель, остановился протоиерей Матфей Константиновский из Ржева. Их знакомство, начавшееся в 1849 году, переросло в сложные и религиозные беседы. Священник, известный своей строгой аскетичностью, критиковал Гоголя за недостаточное, по его мнению, смирение и благочестие, выдвигая радикальные требования.

Центральным эпизодом этого периода стала судьба рукописи второго тома поэмы «Мёртвые души». Николай Васильевич, находившийся в состоянии сомнений, предложил Константиновскому ознакомиться с чистовым вариантом, чтобы услышать его оценку. После настойчивых просьб протоиерей согласился и стал единственным прижизненным читателем этой второй части произведения. Вернув рукописи, он высказал резко отрицательное мнение о ряде глав и рекомендовал их уничтожить.

В январе 1852 года Гоголь тяжело переживал смерть близкой знакомой – Екатерины Хомяковой. Это событие ещё больше обострило кризис творчества, на фоне жёсткой критики со стороны протоиерея Матфея Константиновского,  Гоголь пришёл к отказу от творчества и усилению своего  духовного подвижничества. За неделю до начала Великого поста он принял решение соблюдать его в строгости, он почти полностью отказался от еды и питья, ночи напролёт проводил в молитвах. К 5 февраля, после отъезда Константиновского, Николай Васильевич был уже крайне истощён, его вес снизился до 40-45 кг, появились галлюцинации, бред о собственной греховности. Современники вспоминали, что он лежал неподвижно, отказывался от любого лечения и повторял одну фразу: «Надо терпеть».

В ночь с 11 на 12 февраля, на первой неделе Великого поста, Гоголь сжёг в камине связку тетрадей. По его утренним объяснениям, целью было уничтожение лишь части подготовленных бумаг, однако под влиянием душевной слабости огню была предана вся рукопись.

Несмотря на попытки друзей и врачей убедить его прекратить пост и начать лечение, Гоголь оставался непреклонен, внутренне готовясь к смерти. 18 февраля он окончательно слег в постель.

20 февраля 1852 года консилиум врачей – среди них профессора Овер и Эвениус – диагностировали «нервное истощение» или «желудочный катар» и приняли решение о принудительном лечении по меркам XIX века с помощью кровопускания, пиявок, ртутных препаратов (каломель), которое привело к окончательному истощению и утрате сил. К вечеру того же дня писатель впал в беспамятство.

Николай Васильевич Гоголь скончался утром 21 февраля 1852 года, не дожив одного месяца до своего 43-летия. Обстоятельства его смерти остаются одним из самых драматичных эпизодов в истории русской литературы.

Сегодня многие исследователи и врачи склоняются к тому, что Гоголь страдал тяжёлым биполярным аффективным расстройством с глубоким депрессивным эпизодом. В такой фазе люди часто голодают добровольно, считая себя недостойными жизни. К этому добавилось возможное хроническое отравление ртутью – препарат плохо выводился из ослабленного организма и вызывал симптомы тяжёлой интоксикации. Именно комбинация депрессии, голода и агрессивного лечения, как считают специалисты, привела к смерти от истощения и сердечно-сосудистой недостаточности.

Самая популярная легенда – что Гоголя похоронили заживо. Она родилась после эксгумации в 1931 году (перезахоронение с Данилова монастыря на Новодевичье). Писатель Владимир Лидин рассказывал, что скелет лежал в неестественной позе, череп повернут набок, обивка гроба исцарапана. Отсюда Лидин выдвинул версию о том, что Гоголь проснулся в гробу и умер в ужасе.

Однако факты говорят обратное. Лидин был единственным источником этих деталей, и его рассказы противоречили друг другу (в разных версиях описания изменялись позы умершего, детали).

Распространенный миф о летаргическом сне и погребении заживо не находит документального подтверждения в исторических источниках и является посмертной легендой, возникшей вокруг фигуры писателя.

Гоголь действительно страдал тафофобией (страхом быть похороненным заживо) и даже завещал ждать явных признаков разложения, но это его страх, а не доказательство.

Скульптор Николай Рамазанов, снимавший посмертную маску Гоголя, писал в письме:

«После снятия маски можно было вполне убедиться, что опасения Гоголя были напрасны; он не оживет, это не летаргия, но вечный непробудный сон».

Изменения положения скелета через 79 лет объясняются естественными процессами, происходящими под землёй — движением грунтовых вод, разложением тканей, смещением гроба.

Литературное наследие Николая Васильевича Гоголя характеризуется глубиной проработки и художественным совершенством его творений. Автор отличался уникальным подходом к творчеству, он работал скрупулезно и вдумчиво, часто возвращаясь к уже завершенным текстам для многократной правки. Известны случаи, когда писатель кардинально перерабатывал или даже уничтожал рукописи, стремясь к идеальному воплощению своего замысла. Этот творческий метод, обусловленный высочайшей требовательностью автора к своему творению, дал возможность ярко выразить смысл и новаторскую поэтику в каждом его произведении.

В одном из писем, словно предчувствуя в будущем нечто, что его тревожило, Николай Васильевич рассуждал:

«Сам не знаю, какая у меня душа, хохляцкая или русская. Знаю только, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому перед малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и, как нарочно, каждая порознь заключает в себе то, чего нет в другой, – явный знак, что они должны пополнить одна другую».

И взгляд этот, как видим, был пророческим. Современники называли Гоголя мистиком, сатириком, гением и даже пророком. Гоголь — одна из самых загадочных фигур русской литературы. Его творчество не теряет актуальности, а его мистика, юмор и тонкая сатира продолжают вдохновлять читателей и исследователей по сей день. Иван Аксаков писал после его смерти:

«Много ещё пройдёт времени, пока уразумеется вполне всё глубокое и строгое значение Гоголя».