Вторник , 24 Май 2022
Домой / Мир средневековья / Олег Иванович. 1350-1402 гг.

Олег Иванович. 1350-1402 гг.

Иловайский Д.И.
История Рязанского княжества.

Глава V. Олег Иванович. 1350-1402 гг.

Нападение на Лопасну. — Бедствия в Рязани. — Борьба Олега с князьями московским и пронским. — 1371 г. — Союз Олега с Дмитрием. — Татарские погромы. — Эпоха Куликовской битвы. — Обвинения Олега в измене. — Предполагаемое участие Олега в событиях 1380 года. — Договор с Дмитрием. — Разорение от Тохтамыша. — Последняя война с Москвой. — Вечный мир 1386 г. — Татарские отношения. — Борьба с Витовтом. 1395-1402 гг. — Подручники Рязани. — Внутренняя деятельность Олега. — Личность Олега. — Внутренняя деятельность и политические стремления. — Олеговы бояре. — Пострижение и смерть Олега. — Ефросиния.

Не старше 12 или 15 лет остался Олег — в крещении Иаков — после смерти своего отца Ивана Александровича. Мы не можем указать на обстоятельства, которые сопровождали юные годы Олега, и потому не знаем, под влиянием каких впечатлений сложился этот замечательный характер. Все княжение его отца летописи проходят совершенным молчанием, которое заставляет предполагать отсутствие важных событий внешних, видим только, что Иван Александрович упрочил великокняжеский рязанский стол за своим сыном, а Пронский удел предоставил племяннику Владимиру Дмитриевичу.

По всему заметно, что умные и преданные советники окружали Олега, когда он сел на отцовском столе. Они сумели поддержать внутреннюю тишину, и довольно искусно воспользовались обстоятельствами для того, чтобы возвратить часть потерянных волостей. Чёрная смерть, опустошавшая в то время северную Россию, кончина Симеона Гордого и отсутствие московско-суздальских князей, споривших в Орде о великом княжении — всёэто благоприятствовало предприятию рязанцев.

В Петровки 1353 года они захватили внезапным нападением город Лопасну. Лопасненский наместник Михаил Александрович попался в их руки и перенёс жестокое заключение, пока не был выкуплен из плена. Олег в этом деле или не принимал личного участия, или действовал под влиянием других; летописец замечает о нём только следующее: «Князь же их Олег Иванович тогда был ещё млад»* ( * Ник. 3. 203. ). Миролюбивый Иван Иванович Московский, воротившись из Орды, не захотел начинать войны за Лопасну и оставил в покое рязанцев. Надобно отдать при этом справедливость молодому князю и его советникам; они не употребили во зло уступчивость соседа и новыми попытками не вызвали его на решительную борьбу.

Следовательно, нет основания повторять слова знаменитого историографа, что Олег «преждевременно зрелый в пороках жестокого сердца, действовал как будущий достойный союзник Мамаев» (IV. 173. ) Летопись не упоминает о том, чтобы он жёг, грабил Лопасну и мучил телесно её наместника.

Рязанское княжество заметно стало оправляться после бедствий, причиненных внутренними усобицами и внешними врагами, оно освободилось от влияния Москвы, тяготевшего над ним с начала XIII века до смерти Великого московского князя Симеона Гордого. Рязанское княжество не потеряло на севере ни одной деревни во все княжение его брата*.  Следующие слова в духовной Ивана Ивановича (*СГГиД. I. N 26):

«А что ся мне достали места Рязаньская на сей стороне Оки, ис тых мест дал есмь князю Володимеру, в Лопастны места, Новый городок на усть Поротли, а иная места Рязаньская отъменьная сыну моему, князю Дмитрию, и князю Ивану, поделятся на полы, без обиды», едва ли указывают на то, что эти места были отняты Иваном II у рязанцев; они могли достаться ему по наследству. 

В отношениях двух княжеств видно уже некоторое равенство. Так, в 1355 г. во время московских смут, по поводу насильственной смерти тысяцкого, двое больших бояр с семействами отъехали из Москвы в Рязань. Впрочем, через два года Ивану опять удалось перезвать их к себе**. (** Ник. 3. 208 и 210. ) Бедствия разного рода не замедлили омрачить счастливое начало Олегова правления.

В 1352 г. губительное дыхание Чёрной смерти, распространявшееся с запада на восток, менее других русских областей отозвалось на рязанской земле: имя Рязани не упомянуто летописцами в числе опустошенных городов, напротив, князь Всеволод Александрович Холмский отослал свою княгиню в Рязань для предохранения от язвы*. (* Ник. 3. 198 без означения причины, в Ряз. Дост. прибавлено: «от мору») Но, в 1364 г. язва появилась снова, и на этот раз приняла обратное направление с востока; из Бездежа она была занесена в Нижний Новгород, а оттуда пошла на Рязань, Коломну, Москву.

В 1358 г. пришел в рязанскую землю татарский царевич Мамат-Хожа, и послал в Москву предложение утвердить прочные границы между княжествами московским и рязанским, но Иван II не пустил его в свою отчину, заподозрив в пристрастии к Олегу; царевич возвратился в Орду и был казнен по ханскому повелению; тем не менее для рязанцев дорого обошлось это посещение**(** Ник. 3. 210. Татищ. 4. 185.).

В 1365 г. ордынский князь Тагай, который незадолго перед тем утвердился в мордовской стране (в Наровчате), внезапно напал на Переяславль Рязанский с татарами и мордвой, взял город, сжег его и разграбил ближние волости. Обремененные добычей и большим числом пленников, неприятель медленно возвращались назад. А между тем Олег Иванович, не теряя времени, собрал дружину, призвал на помощь Владимира Пронского и Тита Козельского, и погнался за Тагаем. Рязанцы настигли татар под Шишевским лесом и после жаркой битвы одержали над ними победу. Тагай, до того времени гордый своим могуществом, спасся бегством с немногими людьми***.  (*** Ник. 4. 11.)

Миновало шесть лет, не отмеченных никаким событием. Последующая история, однако, заставляет догадываться, что согласие Олега Ивановича с Владимиром Пронским после нашествия Тагая было нарушено, и опять возобновилась борьба рязанских князей с пронскими. В связи с этой борьбой снова началось наступательное движение Москвы на Рязань, приостановленное на время миролюбивым характером Ивана Ивановича, спором за великокняжеское достоинство после его смерти и отношениями Дмитрия Ивановича к Твери и к Литве. Хотя в 1370 г. на помощь москвитянам против Ольгерда ходили полки рязанские и пронские, однако, уже в следующем году началась открытая война между Москвой и Рязанью*. По словам Татищева (* 4. 223.), причиной войны был возобновившийся спор за Лопасну, которую Олег просил у Дмитрия, как вознаграждение за помощь против Ольгерда. Дмитрий отказал ему на том основании, что Олег постоял только на границе и не пошел оборонять Москву в то время, когда Ольгерд опустошал её окрестности.

14 декабря 1371 г. великий князь послал свою рать на Рязань под начальством Дмитрия Михайловича Волынского. Олег собрал свою дружину и бодро выступил на битву. Рязанцы успели уже позабыть неудачи прежних войн с москвитянами; первые 20 лет Олегова княжения пробудили в них сознание собственных сил, и они заранее обнаружили уверенность в победе. Эта гордая и вскоре обманутая уверенность подала повод северному летописцу высказать вполне своё нерасположение к соседям.

«Рязанци, свирепые и гордые люди, — говорит он, — до того вознеслись умом, что в безумии и своём начали говорит друг другу: «не берите с собою доспехов и оружия, а возмите только ремни и веревки, чем было бы вязать робких и слабых москвичей».

Москвичи, напротив, шли со смирением и воздыханием, призывая Бога на помощь. И Господь, видя их смирение, москвичей вознёс, а гордость рязанцев унизил«. 

Битва произошла недалеко от Переяславля Рязанского на месте, называвшемся Скорнищево. Уже самое имя московского вождя было плохим предзнаменованием для рязанцев; в отношении военного искусства Олег уступал осторожному и талантливому Дмитрию Волынскому, который, вероятно, в свою пользу обратил излишнюю самонадеянность неприятелей и приготовил им какую-нибудь неожиданность.

«Тщетно махали рязанцы веревочными и ременными петлями, — продолжает летописец, — они падали как снопы и были убиваемы как свиньи. Итак, Господь помог великому князю Дмитрию Ивановичу и его воинам: одолели рязанцев, а князь их Олег Иванович едва убежал с малою дружиною».

Ременные и веревочные петли, о которых здесь говорится, вероятно, были не что иное, как арканы, в первый раз употребленные рязанцами в скорнищевской битве* и перешедшие к ним от степных соседей. (* Догадка С.М. Соловьева. И. Р. 3. прим. 480. Ник. IV. 31. 32. Г. ) Эти-то арканы, конечно, ввели в заблуждение летописца, приписавшего рязанцам такое легкомыслие, что они не хотели брать с собой оружия, а собирались прямо вязать москвитян веревками.

Воздвиженский , не объясняя почему, принимает Скорнищево за теперешнее село Канищево, которое находится верстах в пяти от губ. города Рязани. Его мнение, впрочем, подтверждается следующими словами договорной грамоты Василия Дмитриевича с Федором Ольговичем Рязанским (N 36): «… была рать отца моего, великого князя Дмитрея Ивановича, на Скорнищеве у города» (конечно, Переяславля). Сам ход рассказа не противоречит этой местности.  (в История. Обозр. Ряз. Губ. стр. 128).

Когда Олег убежал, Владимир Дмитриевич Пронский немедленно сел на рязанском столе. Этот факт яснее всего говорит об участии, которое пронский князь принимал в войне Дмитрия с Олегом. Торжество Владимира и москвитян было непродолжительно. С помощью татарского мурзы Салахмира, с которым привёл из Орды значительную дружину* (* Из родосл. дворян Вердеревских. Арх. Ряз. Д.Д.С. ). Олег изгнал неприятелей из своего княжества и привёл в свою волю Владимира Пронского.

Дмитрий Московский на этот раз уклонился от решительной войны с рязанским князем. Его внимание и силы были заняты в то время возобновившейся борьбой с Михаилом Тверским и Ольгердом Литовским. Притом он уже становился в оборонительное положение со стороны завоевателей; ордынские отношения явно приближались к развязке. Следовательно, Дмитрий нуждался в союзниках. Для него очень важно было участие, которое могли принять рязанцы в той и другой борьбе. На юго-востоке московские пределы, в случае союза с Олегом, оставались почти безопасны от татарских нашествий за обширными степями и лесами Рязанской земли; на юго-западе для Москвы было бы очень невыгодно соединение трёх сильных соседей: Ольгерда, Михаила и Олега. Потому-то, может быть, Дмитрий и хотел утвердить Рязанское княжество за Владимиром Пронским, но убедившись, что для этого слишком мало одного удачного похода, он — или его умные советники — понял, с каким врагом имеет дело, и предпочёл вместо врага приобрести в Олеге себе союзника, хотя и ненадежного. Великий князь примирил соперников и довольствовался уступкой некоторых волостей. До нас не дошла ни договорная грамота, ни даже известие о договоре, последующие события, однако, не допускают сомнений в его существовании. После того, в продолжение восьми лет, не нарушались дружеские отношения Дмитрия к Олегу, основанные на взаимном вспоможении.

Не знаем, посылал ли рязанский князь опять свои войска на помощь москвитянам против Ольгерда, но что он был их союзником, об этом свидетельствуют две договорные грамоты Дмитрия Ивановича с Ольгердом (в 1372 г.) и Михаилом Тверским (1375 г.): первая договорная грамота в числе сторонников московского князя упоминает Олега Рязанского и Владимира Пронского*(* СГГиД. 1. N 31. Карам. 5. прим. 29. Ист. Солов. 3. 344. ) Великий князь Роман, поставленный в грамоте между Олегом и Владимиром, не назван рязанским, да и не мог им быть: во-первых, в то время в Рязанской земле не было третьего удела, который имел бы название великого княжения, а во-вторых, имя Романа не носил ни один рязанский князь, современный Олегу. Вероятнее всего, это был Роман Новосильский, о котором упоминает Дог. Гр. Васил. Дмит. с Федор. Ольг. (N 36).

Вторая договорная грамота признает великого князя рязанского Олега третейским судьей в спорных делах между Москвой и Тверью**.  (** Ibid. N 28. Здесь эта грамота приведена под 1368 г. Г. Савельев в статье «Историч. значение Дмитрия Донского». ЖМНП. 1837 г. июнь; очень правдоподобно доказывает, что она относится к 1375 г. )

Ещё заметнее обозначился союз Дмитрия и Олега против татар. Надеясь на московскую помощь, Олег, по-видимому, обнаружив намерение, если не совсем сбросить, то по крайней мере ослабить тяжесть монгольского ига. Однако Рязанская земля дорого поплатилась за дружбу с Москвой.

«В 1373 г. пришли татары из Орды от Мамая на Рязанского князя Олега Ивановича, города его пожшли, множество людей побили, и с большим полоном воротились во свояси».  

Дмитрий с братом Владимиром Андреевичем слишком поздно явился на помощь к союзнику; он ограничился тем, что стал на берегу Оки и не пустил татар перейти на северную сторону.

река Пьяна

В 1377 г. царевич Арапша, известный в истории поражением русского ополчения на реке Пьяне, осенью сделал набег на Рязанскую землю и взял Переяславль. Захваченный врасплох, Олег Иванович попался, было, в плен, но вырвался и убежал, весь израненный татарскими стрелами*.( * Ник. 4. 39. 54. ПСРЛ. 4. 74) Как велик был ужас, наведенный Арапшей на жителей, видно из того, что в Рязанской земле долго ходили потом страшные рассказы о подвигах царевича, и он превратился в мифическое лицо какого-то богатыря-великана.

В следующее лето Мамай отправил мурзу Бегича с большой ратью на великого князя Дмитрия и на его союзника Олега. Дмитрий поспешил к нему навстречу, перешел за Оку и сошелся с татарами на берегах речки Вожи.

11 августа (8 сентября) 1378 г. произошла известная битва, предвестница Куликовской победы. В 15 верстах от губернского города Рязани до сих пор существуют памятники Вожинской битвы — высокие курганы, по которым разбросано село Ходыкино. Олег, по-видимому, не принимал участия в сражении; упоминается только князь пронский Даниил, который начальствовал одним крылом великокняжеского ополчения.

Мамай, приведенный в ярость такой страшной неудачей, спешил выместить свою досаду на Рязанской области. Он собрал остатки разбитой рати и бросился на Рязань. Олег, вероятно считавший себя безопасным с юга в первое время после поражения татар, и на этот раз оказался не готовым к обороне. Он перебежал на левую сторону Оки и оставил свои волости в жертву грабителям. Татары взяли и пожгли Дубок, Переяславль и другие города, разорили множество сёл и увели с собой большое количество пленников. Сильно опечалился Олег, когда увидал своёразоренное княжество; жители, спасшиеся от плена, должны были селиться как в необитаемом краю и строить новые хижины, «понеже вся земля была пуста и огнем сожжена»**.(** Ник. 4. 82. )Впрочем, известен гиперболический характер летописных выражений, когда дело идет о неприятельских погромах. Хотя опустошение распространилось далеко не на целое княжество, но оно постигло самую лучшую часть его — правое прибрежье Оки.  

Это внезапное нападение Мамая было только предвестием грозы более ужасной, которая должна была напомнить России Батыево нашествие. Мамай старается собрать отовсюду огромные силы. Однако Орда оскудела ратными людьми: цвет татарского воинства погиб на берегах Вожи и, хан, не довольствуясь тем, что из великих степей Поволжских и Подонских начали сходиться к нему татары и половцы, послал в соседние страны нанимать дружины армян, генуэзцев, черкес, ясов и других народов. Всё ещё неуверенный в успехе, он уговорился действовать заодно с Ягайлом Литовским.

Летом 1380 г. Орда переправилась на западную сторону Волги и прикочевала к устью реки Воронеж. Весть об опасности, как мы знаем, не привела в смущение московского князя, напротив теперь-то он и обнаружил вполне своё мужество и энергию. Не теряя драгоценного времени, Дмитрий начал собирать ополчение и послал звать на помощь подручных князей.

Что же делал Олег в то время, когда с трёх сторон к пределам его княжества двигались вооруженные массы? Известно, что северные летописи обвиняли его в измене и предательстве. Описывая эпоху Куликовской битвы, некоторые летописцы не находят слов, чтобы выразить всю гнусность его поведения, и не могут упомянуть имени Олега без того, чтобы не прибавить к нему: велеречивый и худой (умом), отступник, советник дьявола, душегубивый и тому подобные эпитеты. Это ожесточение против Олега пережило несколько столетий и нашло себе громкий отголосок в повествовании бессмертного историографа, так что для многих с именем рязанского князя сделалось неразлучно представление о великом русском изменнике, вроде Ивана Мазепы. В наше время исторической критики, пора, наконец, освободить память Олега от незаслуженных нареканий и взглянуть на него поближе.

Однако не все северные летописцы отзывались о нём одинаковым тоном, например, в рассказе Никоновского сборника говорится о князе без брани и без особенного негодования на его поведение; скорее можно заметить какой-то оттенок сожаления. Зато Олег представлен здесь слишком робким князем: он беспрестанно приходит в ужас, советуется с боярами, плачет, и вообще не знает, что ему делать. Конечно, в этом изображении есть своя доля правды: положение Олега было так затруднительно, что он не мог обойтись без сильных колебаний и тревожного раздумья.

Ещё в XVIII в. князь Щербатов не увлекся ожесточением некоторых летописцев и, не касаясь личного характера Олега, спокойно старается объяснить его поведение обстоятельствами того времени. Он придерживается рассказа Никоновской летописи и вслед за её составителем приписывает Олегу и Ягайлу уверенность в том, что Дмитрий не осмелится выйти навстречу Мамаю, но убежит в Новгород или на Двину, а союзники разделят между собой московское княжество. Современный нам историк гораздо проще и вероятнее других объясняет причину измены: Олег, по его мнению, действовал так, а не иначе, потому что более других русских князей был настращен татарами*. (* Ист. Р. 3. 356.)

Мы, со своей стороны, принимаем слова московских летописцев за проявление той вражды, которую питали друг к другу два соседние княжества, и которая со стороны москвитян достигла крайней степени во второй половине XIV в., именно потому, что в лице Олега встретилось упорное сопротивление собирателям Руси. Но для того, чтобы беспристрастно судить историческое лицо, прежде всего надобно представить себе ту эпоху, точнее говоря, те обстоятельства, посреди которых оно действовало.

Напомним слабую связь между частями Руси в деле общих интересов, каковы, например, отношения к соседним народам. Каждое самостоятельное княжество в политическом отношении составляло отдельное тело, жило собственной жизнью, имело свои местные интересы; разъединение поддерживалось взаимной враждой князей.

Далее… Договор Олега с Дмитрием Донским

Договор Олега с Дмитрием Донским
Сыновья Александра и новые границы Рязанского княжества

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*