Нюрнбергский процесс. Почему трибунал мог не состояться?

Историк Игорь Гусев

#2. Нюрнбергский процесс. Почему трибунал мог не состояться?

Сегодня для нас кажется бесспорным то обстоятельство, что проведение Нюрнбергского трибунала над нацистскими военными преступниками являлось очевидным и неотвратимым актом, ознаменовавшим собой победоносное завершение той страшной войны. Для полного торжества справедливости, во избежание повторения ужасов мировой бойни следовало непременно покарать лидеров «третьего рейха», идейных вдохновителей нацистского режима, роковым образом повлиявших на судьбы миллионов людей. По мере неуклонного приближения конца войны вопрос о будущем руководства поверженной Германии вставал всё более остро. Но…

Ещё в Древнем Риме стандартным правилом завершения всех вооружённых конфликтов считался незатейливый принцип «горе побеждённым» (латин. vae victis ). Торжествующий победитель мог творить с проигравшей стороной всё, что считал нужным. Не существовало общепринятых норм, ограничивавших желание победителя наказывать бывших противников. Не было сформулировано само понятие «военные преступления». Имели место лишь общие нравственные правила, т.н. «законы и обычаи войны», трактовавшиеся весьма произвольно.

К началу XX века в общественном сознании уже сформировались некоторые представления о допустимых и недопустимых способах ведения боевых действий. Нормы европейской цивилизованности уже позволяли проигравшей стороне рассчитывать на некоторую снисходительность, хотя и признавалось то, что «на войне иногда происходят неприятные вещи», за которые виновным следовало бы нести ответственность.

В этом случае, обычно принимали наказание отдельные солдаты и офицеры, отмеченные своим личным участием в конкретных проступках. Большие военачальники и государственные деятели виновные в развязывании войн, традиционно оставались безнаказанными. Правовые отношения между исполнителями жестоких приказов и теми, кто их отдавал, стали в XX веке одним из острых вопросов международного уголовного права.

После завершения в 1918 году Первой мировой войны высказывалась идея об организации настоящего суда над кайзером Вильгельмом II, которого обвиняли в «высшем преступлении против международной морали и святости договоров». Особый пункт о вине Германской империи в развязывании войны даже был включён в текст Версальского мирного договора (ст. № 231). Однако дальнейшего развития идея международного судебного разбирательства над германской военной и политической элитой тогда не получила. Хотя в конце 1922 года в Германии и попытались проводить т.н. «Лейпцигские процессы», они стали лишь пустой формальностью. Обвиняемые и свидетели эти судебные заседания, чаще всего, просто игнорировали, на суд не являлись. Абсолютное большинство подсудимых было оправдано, некоторые получили незначительные тюремные сроки, а то и просто избежали отбытия наказания. Кайзер Вильгельм II благополучно укрылся в Нидерландах, где он спокойно проживал до самой своей кончины 4 июня 1941 года…

То, что после Первой мировой войны военные преступники германской и турецкой сторон сумели легко избежать ответственности за свои деяния, во многом определило будущие события, приведшие к развязыванию новой, ещё более ужасной войны.

В условиях, когда Вторая мировая война уже шла полным ходом, вопрос о юридическом осуждении руководства нацистской Германии оказался достаточно спорным. У ряда политических деятелей в стане союзников по антигитлеровской коалиции по этому поводу имелось своё особое мнение. Было очевидно, что проведение подобного международного судебного процесса могло явить миру целый ряд крайне неудобных и неприглядных обстоятельств, выставлявших некоторых западных политических деятелей в самом неприятном свете.

Например, прямое участие ведущих западных держав, при котором Гитлер сумел в кратчайшие сроки восстановить и приумножить военный потенциал Германии, хотя это явно противоречило ограничениям, действовавшим в то время согласно условиям Версальского договора. Оглашения неприятных и неудобных фактов следовало, по возможности, избежать…

Именно поэтому ещё в 1942 году госдепартамент США информировал своего посла в Москве о том, что имеются серьёзные возражения против организации международного трибунала над немецкими военными преступниками, которые слишком много знали…

Также и посол Великобритании пытался убедить советскую сторону в нецелесообразности подобного послевоенного суда.

Однако Иосиф Сталин твёрдо стоял на своём мнении, что в обязательном порядке необходимо судить руководство Германии и союзных ей стран, причём сделать это непременно посредством Международного трибунала. Руководство СССР 14 октября 1942 года выступило с заявлением, в котором говорилось:

«Советское правительство настоящим вновь заявляет во всеуслышание, со всей решительностью и непреклонностью, что преступное гитлеровское правительство и все его пособники должны понести и понесут заслуженное суровое наказание за злодеяния, совершенные ими против народов Советского Союза и против всех свободолюбивых народов… Советское правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии».

В октябре 1943 года, во время конференции министров иностранных дел СССР, Великобритании и США, вновь продолжались попытки убедить советское руководство в том, что Международный военный трибунал излишен. Несмотря на это, публикуется Московская декларация о неотвратимости наказания военных преступников, получившая самый широкий резонанс во всём мире. В данном документе, от лица правительств СССР, США и Великобритании указывалось:

«Немцы, которые принимали участие в массовых расстрелах итальянских офицеров, или в казнях французских, нидерландских, бельгийских и норвежских заложников, или критских крестьян, или же те, которые принимали участие в истреблении, которому был подвергнут народ Польши, или в истреблении населения на территориях Советского Союза, которые сейчас очищаются от врага, — должны знать, что они будут отправлены обратно в места их преступлений и будут судимы на месте народами, над которыми они совершали насилия. Пусть те, кто ещё не обагрил своих рук невинной кровью, учтут это, чтобы не оказаться в числе виновных, ибо три союзных державы наверняка найдут их даже на краю света и передадут их в руки их обвинителей, с тем, чтобы смогло совершиться правосудие».

Передавали, что в конце 1943 года, во время проведения Тегеранской конференции, И.В.Сталин поднял тост за то, чтобы над всеми германскими военными преступниками, как можно скорее, свершилось правосудие, и чтобы все они были казнены. Советский лидер мрачно пошутил тогда, что расстрел 50 000 немецких руководителей был бы достаточно показательным. Присутствовавший на банкете Уинстон Черчилль несколько поморщился от сталинских масштабов массового уничтожения нацистов, однако идея ему явно понравилась. Сам он несколько месяцев убеждал британский кабинет министров отказаться от любых судебных формальностей, предлагая просто расстрелять группу наиболее виновных, согласно заранее составленному списку из сорока одной фамилии.

Позднее Генри Трумэн вспоминал, что Уинстон Черчилль много раз побуждал Иосифа Сталина в случае захвата нацистских лидеров просто казнить их без суда и следствия. Он прямо заявил в палате общин 4 октября 1944 года:

«Нет уверенности, что для таких преступников, как Гитлер, Геринг и Гиммлер, следует принять процедуру суда».

Та настойчивость, с которой британский премьер побуждал без лишних проволочек ликвидировать важных свидетелей, безусловно, навевает на некоторые раздумья…

В лучшем случае, британское руководство было согласно на проведение скоропалительного трибунала продолжительностью не более шести часов. Ведь и так всё очевидно! Виновность Гитлера и его ближайших сподвижников сомнению не подлежала и в доказательствах не нуждалась. Вплоть до последних залпов войны будущее военных преступников оставалось неясным: формальный суд, полноценный процесс, или же прямое и быстрое линчевание…

В своём меморандуме от 6 сентября 1944 года, американский министр финансов Г.Моргентау прямо настаивал на том, чтобы составить поимённый список немецких «архипреступников», чья виновность очевидна и, потому, сразу после пленения и установления личности их следовало без промедления расстрелять. Это же мнение поддерживал и госсекретарь Корделл Хэлл. По его пониманию, казнить главных военных преступников следовало без суда, ведь их вина очевидна, к тому же для подготовки судебных доказательств потребуется немало времени, будут потрачены большие средства. В общем, бессмысленные и никому не нужные хлопоты…

Американскому президенту Ф.Рузвельту 22 января 1945 года от лица военного министра, государственного секретаря и министра юстиции был представлен специальный меморандум по вопросу о возможном суде над нацистскими преступниками. В документе был особый раздел, отмечавший многочисленные трудности, связанные с подготовкой к трибуналу:

«В тысячах случаев невозможно будет установить личность обвиняемых или привести их в причинную связь с отдельными преступными актами. Свидетели окажутся умершими, недоступными по другим причинам и разбросанными по разным местам. Собирание доказательств будет трудоёмким и дорогостоящим, а технические проблемы, связанные с обнаружением и подготовкой доказательств для отдельных дел, будут пугающих размеров».

В марте 1945 года, выступая в британском парламенте, министр иностранных дел Энтони Иден заявил, что передаёт решение о судьбе Адольфа Гитлера тому британскому солдату, который его встретит. Прямое побуждение к линчеванию захваченного врага… Именно так, кстати, и случилось с Бенито Муссолини в апреле 1945 года, когда он, вместе со своей подругой, был просто убит группой повстанцев, без всякого судебного разбирательства. Тогда жестокость этой быстрой расправы вызвала некоторое возмущение своей формой, однако, совсем не сутью.

Самоубийства Адольфа Гитлера, Йозефа Геббельса и Генриха Гиммлера, этих наиболее одиозных фигур нацистской верхушки, удачно сняли некоторые проблемы, беспокоившие союзное командование. Исчезновение Мартина Бормана и Генриха Мюллера породило немало домыслов, однако дало возможность избежать их привлечения к гласному суду. Тем не менее, список военных преступников из нацистского руководства оставался ещё достаточно обширным. Некоторые были задержаны в Берлине ещё в мае 1945 года, немалому числу удалось скрыться до поры.

Как уже отмечалось выше, действительной и главной причиной для пожелания внесудебной ликвидации лидеров «третьего рейха» являлось опасение западных политиков выявить во время гласного процесса неприглядные стороны тайной дипломатии, прямое пособничество нацизму, попустительство германскому милитаризму, поощрение к нападению на Советский Союз. В одном из секретных документов английского правительства с тревогой отмечалось, что

проведение широко освещаемого прессой судебного процесса «может обратиться против союзников (США, Англии и Франции) и даст возможность подсудимым аргументировать событиями прошлого». Это было крайне нежелательно…

Уже позднее, когда Нюрнбергский трибунал подходил к своему завершению, 13 мая 1946 года, американский Главный обвинитель Р.Джексон в служебном сообщении на имя президента Г.Трумэна высказался против дальнейших четырёхсторонних судебных процессов на международном уровне. Это касалось, прежде всего, суда над крупными представителями финансового и промышленного капитала, поскольку публичные действия против частного предпринимательства лишат германских промышленников стремления сотрудничать с американским правительством в области развития вооружения, что прямо связано с интересами обороны США…

Гельмар Шахт, когда по делу руководителей военных концернов нацистской Германии его допрашивали американские следователи, заявил следующее:

«Если вы хотите вынести приговор промышленникам, которые помогли вооружить Германию, вам придётся осудить также и ваших собственных. Возьмите хотя бы заводы Опеля, которые ничего, кроме военной продукции, не выпускали! Они же были собственностью “Дженерал моторс”… Не можете вы осудить промышленников».

Имелись политические тайны из предвоенного прошлого, о которых не следовало громко упоминать. Не о всех, кто виновен был в разжигании Второй мировой войны, можно было говорить и уж, тем более, подвергать их судебному преследованию. Многие могли ещё пригодиться новым «властителям мира». Практически прямо говорил об этом полковник Винлокк во время проводившегося 27 июля 1943 года военным министерством и госдепартаментом США совещания, в ходе которого определялись обязательные стандарты взаимодействия с германскими военнопленными. Американский полковник сказал тогда:

«На нас возложена задача подготовить из немцев кадры, которые могли бы быть использованы для укрепления престижа Америки и проведения нашей политики в самой Германии после её оккупации... Термин “фашист”, “нацист” надо изгнать из нашего лексикона… В Германии и Европе мы, американцы, будем устанавливать порядок, а для этого нам нужны многочисленные и близкие нам по духу и убеждению кадры».

Нюрнбергский международный процесс состоялся, прежде всего, потому, что этого последовательно и неуклонно требовал Советский Союз. Принятые прежде соглашения о наказании всех военных преступников неукоснительно должны были исполниться! Вожди «третьего рейха» должны быть осуждены с соблюдением всех правовых норм, и соответственно, понести справедливое возмездие за свои дела.

Было ещё одно важное обстоятельство, которое послужило тому, чтобы идея Международного трибунала стала восприниматься в общественном сознании населения стран антигитлеровской коалиции как обязательное и необходимое условие для полноценного завершения войны.

По мере того, как англо-американские войска освобождали территории, оккупированные нацистами, открывались всё новые и новые свидетельства чудовищных деяний поистине инфернального нацистского режима.

Достаточно долго рядом западных государственных лиц проявлялся известный скептицизм относительно злодеяний гитлеровцев. Рассказы и свидетельства о злодеяниях фашистов они встречали с усмешкой, относились ими к пропагандистским преувеличениям, простительным в ходе ведения войны и не имеющим никакого отношения к действительному положению вещей. Например, американский дипломат Джордж Болл утверждал:

«слышал мрачные истории об обращении со славянами, евреями, цыганами и другими», добавляя при этом, что совершенно не верил этому, поскольку «склонен думать, что эти слухи преувеличены».

Он позднее признавал:

«идея массового уничтожения людей находилась настолько далеко за пределами традиционного понимания большинства американцев, что мы инстинктивно отказывались верить в существование подобного».

Привыкшие воспринимать войну в Европе как нечто бесконечно далёкое от себя, американцы испытали подлинный шок, столкнувшись с суровой реальностью. Например, когда в декабре 1944 года эсэсовцы расстреляли большую группу захваченных ими в плен американских военнослужащих в бельгийском Мальмеди.

Солдаты союзных армий освобождали гитлеровские концентрационные лагеря и находили там груды трупов замученных узников. По словам британского посла в Вашингтоне лорда Галифакса, американская пресса тогда просто переполнилась сообщениями о военных преступлениях нацистов. Кадры кинохроники, отснятой в местах массового уничтожения людей, буквально взывали к отмщению палачам. Концепция преступлений против человечности приобретала зримый смысл.

Общественное возмущение ещё более усилилось в мае 1945 года, после посещения концлагерей Бухенвальд и Дахау группой высоких американских политиков и влиятельных представителей прессы. То, что увидели они своими глазами, заставило их признать, что, несомненно, у нацистов имелся генеральный план, «основанный на политике расчётливой и организованной жестокости». Все участники той поездки единодушно призвали к действиям со стороны ООН. Опросы, проводившиеся центром изучения общественного мнения при университете Денвера, показали, что с января по июль 1945 года мнение граждан США по отношению к немцам изменилось радикально. Если прежде речь, в основном, шла о необходимости перевоспитания, то теперь американцы требовали жёстко карать нацистских преступников.

Их было немало, тех, кто являлся сторонником и носителем нацистских идей. Причём, не только в самой Германии. Целое многонациональное сообщество апологетов Адольфа Гитлера, его помощников и старательных последователей. В Нюрнберге судили лишь самых главных из них, по сути, тех, кто являлся символом германского нацизма.

Далеко не все, кто того заслуживал, предстали перед судом тогда. Очень многим удалось избежать наказания. Перед Нюрнбергским трибуналом и в ходе его иные эксперты международного права пытались вести деятельность, направленную на смягчение участи подсудимых. Их прямое выгораживание укрывалось лукавыми оговорками, показным осуждением оглашаемых фактов военных преступлений. В частности, некоторые американские социологи заявляли, что на скамье подсудимых находятся просто душевнобольные, место которых не в тюрьме, а в специальной лечебнице. Озвучивались даже предложения великодушно выслать лидеров «третьего рейха», по аналогии с Наполеоном, на какой-нибудь отдалённый остров, обеспечив им там изоляцию от внешнего мира.

Так, или иначе, несмотря на все попытки со стороны определённых политических кругов избежать гласного политического процесса, окончательное решение о проведении Международного гласного судебного процесса было принято. Правосудие должно было состояться.

Впервые в истории воплощалась в жизнь идея международного уголовного суда, создаваемого в Лондоне, соглашением от 8 августа 1945 года, заключённого между правительствами СССР, США, Великобритании и Франции. К данному соглашению присоединялись ещё 19 государств. Принимался Устав, в котором отмечалось, что Международный военный трибунал создаётся для справедливого суда и наказания главных военных преступников Второй мировой войны. Первое судебное заседание состоялось 20 ноября 1945 года.

Писатель Илья Эренбург писал в репортаже из Нюрнберга:

«Чувствуешь горячее дыхание истории. Повесят преступников: того требует совесть. Но осудят не только фашистов — осудят и фашизм. Осудят тех, кто его породил, и тех, кто хочет его воскресить, — его предтеч и его наследников»…

Далее… #3. Исторический прецедент. По каким правовым нормам судили обвиняемых?

Историк Игорь Гусев рассказывает…