Не обещайте деве юной любови вечной на земле…

Возможно, не поехали бы жены за своими мужьями в Сибирь, и 14 декабря 1825 года затерялось бы среди множества других дат школьного учебника. Женщины добавили мелодраматической краски военному мятежу, сделав его ярким фактом российской истории.

120 декабристов были осуждены и сосланы на каторгу в Сибирь. Одиннадцать жён отправились вслед за мужьями  в Сибирь. Ещё восемь родственниц приехали к осуждённым на поселение. Главное состоит в том, что они спасли своих любимых. В то время и в тех обстоятельствах это был настоящий подвиг.
Долг перед супругом стремилась выполнить Мария Волконская.
— Я жить без Сергея не могу, — признавалась Екатерина Трубецкая.
— Я дышать без Никиты не могу, — вторила ей Александрина Муравьева.
Религиозное чувство побудило следовать за мужем Наталью Фонвизину.

События 14 декабря 1825 года изменили жизнь многих семей декабристов. Декабристы были отправлены на каторжные работы на Солеварни и винокуренные заводы, Благодатский рудник, Читинский острог, Петровский завод. Наконец, для переживших каторжные работы декабристов ждало вечное поселение в Сибири.

Князья Волконский из рода Рюриковичей и Трубецкой из рода Гидеминовичей, действительно были богатейшими среди декабристов. Это два главных источника всех дворянских родов России.

Сергей Волконский — потомок Рюрика в 26 колене,  из 2-й ветви княжеского рода Волконских. Сын князя Григория Семёновича Волконского (1742–1824) — генерала от кавалерии, оренбургского генерал-губернатора, члена Государственного совета.

Сергей Григорьевич Волконский (19 декабря 1788 года — 10 декабря 1865 года) — российский военный и политический деятель, генерал-майор, бригадный командир 19-й пехотной дивизии (1825). Герой Отечественной войны 1812 года, участник движения декабристов, в 1819 году вступил в «Союз благоденствия». В тайном обществе Волконский был сторонником «Русской Правды», коренных реформ и установления республики в России. При его активном содействии «Русская Правда», как программа, была в 1821 году утверждена «Южным обществом».

5 января 1826 года Сергей Волконский был арестован по делу о восстании Черниговского пехотного полка, привезён в Санкт-Петербург и заключён в Петропавловскую крепость и осуждён по 1-разряду, лишён чинов и дворянства.
10 июня 1826 года Сергей Волконский приговорён к «отсечению головы», но по Высочайшей конфирмации от 10 июля 1826 года смертный приговор заменён на 20 лет каторжных работ в Сибири (22 августа 1826 года срок сокращён до 15 лет, в 1832 году — до 10 лет).
Каторгу отбывал на Благодатском руднике, в Читинском остроге, на Петровском Заводе. В 1837 году — на поселении в селе Урик под Иркутском. С 1845 года проживал с семьёй в Иркутске. Дети Сергея Волконского — Елена Сергеевна Кочубей, Михаил Сергеевич Волконский.

Супруга декабриста Сергея Волконского Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская; 3 августа 1804 года — 10 августа 1863 года), дочь героя Отечественной войны 1812 года, вышла замуж за Сергея Волконского по воле отца. Генерала Раевского можно понять, ведь Сергей Волконский — блестящая партия. Ослушаться отца Маша не могла. Замужество сулило ей счастливое будущее. Хотя до венчания они друг друга и не знали и особых чувств к князю девушка не испытывала. Когда вскрылось, что муж участвует в заговоре, Мария не захотела развестись с ним и забыть «чужого человека» — так говорил её брат. Мария продолжила писать супругу, навещать членов его семьи, у неё даже получилось два раза приехать к Сергею в тюрьму.

«Какова бы ни была твоя судьба, я её разделю с тобой, я последую за тобой в Сибирь, на край света, если это понадобится, — не сомневайся в этом ни минуты, мой любимый Серж. Я разделю с тобой и тюрьму, если по приговору ты останешься в ней», — писала Мария Волконская мужу.

Семья Марии это не одобряла, отец проклинал дочь, думая, что так получится её остановить и уберечь. Последними словами отца были:«Прокляну, если не вернешься через год»… Мария уезжала с тяжёлым сердцем. Однако, когда был окончательно сделан выбор следовать за мужем в Сибирь, семья Раевских приняла это и стала её поддержкой. Когда отец Марии Волконской был при смерти, он сказал о дочери:
«Это самая удивительная женщина, которую я когда-либо знал».

Мария Волконская говорила, что через свадебную вуаль предвидела собственную нелёгкую судьбу. Оставив грудного ребёнка в Санкт-Петербурге — брать с собой детей было запрещено, Мария отправилась за мужем в Сибирь.
Самые счастливые моменты в жизни Марии — встречи с мужем — поначалу были редкостью. Позже им разрешили жить вместе, в каземате без окон, при заводе. Потом их поселили в Урике, и только оттуда они переехали в Иркутск. Из светской красавицы она стала женой преступника — ссыльнокаторжного, лишилась титула. В Сибири жёнам декабристов пришлось самостоятельно вести хозяйство. Немудрёный быт в семье потихоньку наладился, в их доме появился рояль, созданный заграничными мастерами в 1831 году. Подарок весом более 300 килограмм отправил в Сибирь на лошадях  брат княгини. На музыкальном инструменте и сегодня музицируют доме Волконских в Иркутске.

Сергей Петрович Трубецкой (29 августа 1790 года — 4 декабрь 1860 года) сын нижегородского губернского предводителя дворянства князя Петра Сергеевича Трубецкого и княгини Дарьи Александровны Грузинской. Трубецкие из литовских князей Гедиминовичей. Сережа получил домашнее обучение, затем посещал лекции при Московском университете, знал несколько иностранных языков.

Сергей Трубецкой выбрал карьеру военного. В 1808 году Сергей Петрович начал службу в Семеновском полку в чине подпрапорщика. Во время Отечественной войны 1812 года участвовал в сражениях под Бородино, Тарутино, Малоярославцем. В 1813 году Трубецкой получил тяжёлое ранение под Лейпцигом и был отправлен на лечение в Россию. Через три года он был произведен в штабс-капитаны, потом назначен капитаном и переведен на должность старшего адъютанта Генерального штаба. К 1821 году Сергей Петрович был уже полковником.
Вместе с единомышленниками Александром и Никитой Муравьевыми Трубецкой пришел к выводу о необходимости образования тайного общества. «Союз спасения» был основан в феврале 1816 года, но в 1818 году был распущен, но возникла новая тайная организация — «Союз благоденствия», а князь Трубецкой стал одним из самых активных его членов.

После смерти императора Александра I в декабре 1825 года декабристы в Санкт-Петербурге решили помешать принести присягу новому царю Николаю I. Сергей Петрович Трубецкой написал Манифест к народу, он был идейным вдохновителем и создателем плана восстания декабристов, поэтому избран «диктатором».

К полудню 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади стояли только 800 мятежных солдат. Прорываться с этими силами к Зимнему дворцу было самоубийством. Оставалось только ждать подхода подкреплений. В середине дня число восставших возросло до трёх тысяч человек. К тому времени правительственные войска успели окружить Сенатскую площадь вчетверо превосходящими силами. Залпы картечи положили конец попытке «дворянской революции».
Князя Сергея Трубецкого можно упрекать в отсутствии тяги к «героическому самопожертвованию» в заведомо проигранным мятеже, но обвинять «диктатора» в проигрыше восстания несправедливо.

В ночь с 14 на 15 декабря Трубецкой был арестован и отвезен в Зимний дворец, на допрос к императору Николаю I, вышедшему к нему со словами:

«Что было в этой голове, когда вы, с вашим именем, с вашей фамилией, вошли в такое дело? Гвардии полковник! Князь Трубецкой! Как вам не стыдно быть вместе с такой дрянью? Ваша участь будет ужасная!»

Несколько дней спустя император приказал декабристу написать жене: «Я буду жив и здоров». Таким образом, смертную казнь Трубецкому заменили вечной каторгой, которую через месяц сократили до 20 лет. Князь был отправлен на Нерчинские рудники.

Супруга Сергея Трубецкого Екатерина, урожденная графиня Лаваль, считалась одной из самых богатых невест Санет-Петербурга. Отец Екатерины — Иван Степанович Лаваль занимал высокое положение при императорском дворе. В семье её матери было 14 тысяч крепостных, сталелитейные, медеплавильные заводы и  земли — от Санкт-Петербурга до Урала, так что о деньгах можно было уже не беспокоиться. В роскошном особняке семьи Лаваль на Английской набережной бывали Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, государь с супругой…

Судьбу князя Сергея Трубецкого разделила его жена Екатерина Ивановна Трубецкая.Она одной из первых решила поехать за мужем в Сибирь — ей удалось получить на это разрешение у императора. Император Николай I и императрица Александра Федоровна попытались отговорить Екатерину Трубецкую от этой затеи, но она осталась непреклонна.

«Вы хорошо делаете, что хотите последовать за своим мужем, на вашем месте и я не колебалась бы сделать тоже!», — сказала императрица.

Узнав о приговоре мужу 15 лет каторги и пожизненное поселение в Сибири, Екатерина тут же отправилась за мужем, не зная толком, куда ехать, — в те времена Сибирь считалась каторжным краем России. Спешила, не жалея денег, часто меняла лошадей, помогал ей в дороге секретарь отца. Графиня Лаваль поддержала дочь и снабдила Екатерину всем необходимым, чтобы она могла как можно быстрее преодолеть расстояние  6000 верст от Санкт-Петербурга до Иркутска в рекордные 32 дня.

Даже в тюремных условиях мужчинам удавалось оказывать подругам знаки внимания. Когда солдаты вели заключенных, дамы тоже выходили на улицу. Приближаться было нельзя, шли поодаль. Сергей Петрович срывал вдоль дороги скромные забайкальские цветы, скручивал букетики и бросал их для Катеньки…

О крепкой взаимной любви Сергея и Екатерины Трубецких можно написать роман. Одно омрачало семейное счастье — долгих девять лет Бог не давал супругам детей.

Подлинной проверкой силы и духа стало путешествие из Санкт-Петербурга в Иркутск для всех жён декабристов. Поломка кареты, волки, горячка… Часть того, что пришлось претерпеть женщинам, показал в фильме «Звезда пленительного счастья» Владимир Мотыль. Как мучительно ждала Екатерина Трубецкая губернаторского разрешения последовать за мужем на рудник. Как целовала Мария Волконская кандальное железо, в которое был закован её благоверный…

На руднике недавние барыни жили в полуразвалившейся лачуге с маленьким слюдяным окошком. Как писала потом Волконская, на кровати спали по очереди. Ноги упирались в одну стену, голова — в другую. Волосы зимой примерзали к заиндевевшим бревнам. Экономили на всем ради любимых и их товарищей. А сами порой сидели на хлебе и квасе.

Свидания с мужьями — в присутствии вооруженного охранника. Поначалу — два часа раз в неделю, потом — два раза. Восьмерых декабристов содержали в одной маленькой камере. Холод, сырость, насекомые… Первое время нельзя было даже зажигать свечи и иметь Библию.

Приезд Марии Волконской и Екатерины Трубецкой, ангелов-хранителей, по выражению Александра Одоевского, стал спасением. Без нежных женщин мужчины могли просто сломаться. Чудовищные условия, тяжелый труд, и всё это — вдали от близких. Какая психика выдержит? Будь ты хоть трижды революционер…

Где брали силы сами первые декабристки — загадка. Хотя нет. Конечно же, спасала их любовь. Их пугали холодом, безденежьем, бездорожьем Сибири и разбойниками, а они смогли приспособиться, притерпеться. Они — княгини, хорошо образованные, знавшие иностранные языки, в той, прошлой столичной жизни, не умевшие ровным счётом ничего делать своими руками.

Чиновники, охранники — все были поражены. Уж каких только осужденных не доводилось встречать в этих краях, но ни к кому до сих пор женщины не приезжали. А к бунтарям приехали. Да какие женщины!

Иногда им приходилось отправлять до 18 писем в день — от всех каторжников, которым переписка была запрещена. Позже именно женщинам разрешили получать из дома посылки. И они стали заказывать книги. Так был построен «декабристский мост» из Сибири в Санкт-Петербург и Москву.

Александрина Муравьева, приехавшая к мужу в Читу, передавала всё необходимое для каторжан. Со временем ссыльные начали рисовать — Николай Бестужев даже создал целую галерею портретов декабристов. Они читали лекции друг другу, преподавали в местных школах, учили местное население. Жизнь продолжалась в Сибири…

На провокационный вопрос Ивана Якушкина:

«Кого вы больше любите — Бога или мужа?»
—Александрина Муравьева ответила: «Я думаю, Господь Бог простит меня, но Никитушку я люблю боле…»

У Муравьевых из трёх дочерей осталась лишь Нонушка. Трое оставленных младенцев в России, смерть сына, родителей, двух дочерей… Силы и выдержка покинули молодую женщину. В ноябре 1832 года не стало 28-летней Александрины Муравьевой, дочери графа Чернышева. Смерть её потрясла всех, Никита в одночасье поседел.

«Исполнив свой христианский долг, как святая, занялась исключительно своим мужем, утешая и ободряя его. Она умерла на своём посту, и эта смерть повергла нас в глубокое уныние и горе. Каждая спрашивала себя: «Что станет с моими детьми после меня?»  — вспоминала Александрину  Муравьёву спустя годы Мария Волконская.

И даже суровые, как сибирский климат, чиновники решили, что теперь охранники будут приводить мужчин в дома жён, чтобы те не простужались.

В Петровском заводе у каждого ссыльного была уже своя камера, и их жёны могли находиться там с утра до вечера. По большому счёту, ссыльные декабристы были одной большой семёйя с общими радостями и горестями. По мере своего достатка ссыльные вносили деньги в артель — общую казну.

На акварели Бестужева можно увидеть Марию Николаевну Волконскую, играющую на рояле, рядом шкаф с книгами, полкомнаты затянуто красными шторами, которые прислали ей сестры. Они выписали их из Парижа, а Волконская закрыла ими стены, чтобы было похоже на обои.

В сибирской ссылке у декабристов начали рождаться дети — в семье Трубецких родилось семеро детей, выжили четверо — Зинаида, Иван, Елизавета и Александра, дочерей отправили в Санкт-Петербург к бабушке.

В семье Волконских из троих детей выжили двое. Умирали дети декабристов, оставленные в России. Двухлетним похоронили первенца Волконских Николая, которого Мария оставила в Санкт-Петербурге.

Именно из-за страха о здоровье детей не все жёны декабристов рискнули отправиться в Сибирь. Декабрист Иван Якушкин строго-настрого запретил супруге покидать маленьких сыновей. У Анны Розен тоже на руках был младенец. Только когда ребёнку исполнилось пять лет, она решилась оставить его матери и одной из последних прибыла в Петровский завод. 

Зигзаги судьбы.

Говорят, декабрист Иван Горбачевский был тайно влюблен в Александрину Муравьеву. До конца своих дней он будет ухаживать за ее могилой, зажигать лампадку. И даже останется в Петровске-Забайкальском после помилования. Местные жители сохранят традицию до 1920-х годов.

Две юные француженки — Камилла Ле Дантю и Полина Гебль — стали женами декабристов уже в Сибири.

Полина Гебль обвенчалась с Иваном Анненковым в Михаило-Архангельском храме в Чите — только на время обряда с него сняли кандалы. 18 раз рожала, семеро детей выжили.

Камилла Ле Дантю, дочь француженки-гувернантки в доме богатого помещика Ивашева, ещё в детстве влюбилась в прекрасного военного Базиля- Василия Петровича Ивашева. Декабрист Ивашёв оказался в Сибири — психологически совершенно не готовый к выживанию в каторжном краю. Хотел бежать, искал пособников. Друг Басаргин уговаривал его подожди хотя бы месяц. В это время в России отец Василия узнал от гувернантки, что её дочь Камилла влюблена в Базиля.
— Так ты его любишь? Ну и поезжай к нему! — сказал ей старший Ивашев.

Молодые люди — Камилла и Василий Ивашёв встретились, обвенчались, создали семью. Отправились на поселение. После потери одного ребёнка в семье родилось ещё трое детей. Кажется, всё самое страшное позади. И вдруг во время очередных родов Камилла умерла. Василий остался один с тремя детьми. Он заказал памятник на могилу Камиллы. Но ровно через год, день в день, умер сам. А друзья выбивают на том же памятнике: «…И такое бывает в жизни».

Невестой прибыла в Иркутск Варвара Шаховская (1792–1836) , чтобы ехать далее к своему любимому Петру Александровичу Муханову (1799 — 1854) в Братск. Её не пускали, тянули время. 31 августа 1833 года Пётр Муханов обратился с просьбой к иркутскому гражданскому губернатору И. Б. Цейдлеру о получении разрешения на брак с Шаховской. 6 ноября 1833 года А. Х. Бенкендорф через предписание генерал-губернатора А. С. Лавинского в отказал в разрешении на брак, так как «Муханов по правилам греко-российской церкви через родство его с княжной Шаховской не может на ней жениться». При повторном прошении о браке на имя нового генерал-губернатора Восточной Сибири С. Б. Броневского Муханову вручили предписание прекратить со своей бывшей невестой даже официальные письменные сношения. Варвара ждала, ждала. Так и умерла невестой.

Немногим слаще оказалась судьба Александры  Ентальцевой — самой старшей из женщин.  Ентальцева Александра Васильевна (1790 — 1858) жена декабриста поехала за мужем в Читинский острог в мае 1827 года. Она ехала от безысходности, терять было нечего. Ни материальных благ, ни титулов у них не было… Осужденный не выдержал каторги, сошёл с ума. Александра Васильевна не бросила свего супруга, много лет спустя он умер у неё на руках. После смерти мужа, ей был запрещен выезд из Сибири и она осталсь в Ялуторовске. На общих основаниях она получала из казначейчтва 400 рублей ассигнациями в год и по особому высочайшему повелению из Кабинета по 250 рублей на содержание. Это пособие 185 рублей 70 коп серебром в год было сохранено за нею пожизненно. Вернулась в европейскую часть России по амнистии 1866 года, жила в Москве.

Жизнь брала своё. Выйдя с каторги на поселение и столкнувшись с бытовыми трудностями, ссыльные декабристы стремились создать семью. С присутствием женщин в жизни всё обретало смысл. Женились декабристы на простушках, часто безграмотных.

Так поступил, например, князь Евгений Оболенский.  Иван Пущин отговаривал его: «Проверь себя, ты можешь найти лучшую партию!..»  6 февраля 1846 года Евгений Оболенский женился на своей горничной Варваре Самсоновне Барановой. Они имели девятерых детей — дочь Наталья (1847—1848), Анна (1848—1849), Иван (1850—1880), Петр (род. 1851), Николай (род. в июле 1853), Елена (род. 1857), Мария (1858—1859), Ольга (род. 1860), Михаил (ум. 1863).
По манифесту об амнистии 26 августа 1856 года князь Евгений Оболенский восстановлен в правах. 11 ноября 1856 года семья выехала из Ялуторовска.

Долгий брак по любви получился у декабриста Михаила Карловича Кюхельбекера (1798–1859) и Анны Степановны Токаревой. Их венчание состоялось 3 июня 1834 года в селе Баргузин Баргузинского района Бурятии.
Семья жила в собственном доме. Сначала — в доме, срубленном отцом Анны Степановны ещё в начале XIX века, затем, при финансовой поддержке Трубецких, купили другой дом.
Анна Степановна заботливо растила шестевых детей, много помогала мужу в его медицинской деятельности.
После смерти Михаила Карловича Анна Степановна выехала из Баргузина к старшей дочери Анне в Иркутск.
Единственный сын Анны Токаревой, рождённый ею до брака и крещённый в православную веру лютеранином Кюхельбекером, умер во младенчестве.

Дикабрист Николай Мозгалевский создал семью с простой крестьянкой, научил её читать и писать, а она родила ему девять детей.

 Александра Ивановна Давыдова, урождённая Потапова (1802 — 1895) в браке с декабристом Василием Львовичем Давыдовым (1780 – 1855) прожила дольше всех. Дети семьи Давыдовых: Михаил (1820); Екатерина, в замужестве Переслени (1822 – 1898); Елизавета (1823 – 1902); Пётр (1825 – 1912); Мария, в замужестве Фелейзен (1826 – 1845); Николай (1826 – 1916). В Сибири родились: Василий (1829 – 1873); Александра (1831 – 1918); Иван (1834 – 1918); Лев (1837 – 1896); Софья, в замужестве Стааль (1840); Вера, в замужестве Бутакова (1843 – 1920); Алексей (1847 – 1903).  К слову, ей удалось подружить всех своих детей — и оставленных в России, и родившихся в Сибири. Каторжных и благородных…

Однажды кто-то восхитился героическим поступком декабристок. Александра Давыдова удивилась: «Да какие мы героини? Мы просто любили своих мужей».

Говоря о подвиге женщин, надо понимать, что они теряли, уезжая в Сибирь. Мужья лишались дворянских прав и титулов, а значит, дети рождались казёнными крестьянами. У женщин в Иркутске забирали ценные вещи и деньги, на каторге они не имели права на прислугу. Дворянки становились женами каторжников-декабристов. Это был полный отказ от прежней жизни. Добровольное изгнание из прежнего великосветского общества.

Декабрист Михаил Сергеевич Лунин вспоминал: когда декабристы поняли, что не смогут изменить Россию, они решили изменить Сибирь. Присутствие в Иркутске двух семей декабристов неузнаваемо перекроило иркутское общество, добавлял кто-то из сибиряков. Декабристы облагородили каторжный край, дали невероятный толчок для развития образования и просвещения. Пребывание в доме Волконских и Трубецких, общение с ними запоминалось навсегда. И сибиряки до сих пор благодарны им за это. В конце концов даже император признал, что они там пригодятся.

Декабристы действительно пригодились Сибири. А женщины — любимым мужчинам. Конечно, не каждой посвящали стихи Пушкин и Некрасов, но в российской истории имена 19 декабристок-спасительниц своих мужей останутся навсегда.