Суббота , 28 Май 2022
Домой / Античный Русский мир. / Мои разыскания и доказательства, откуда пришёл Рюрик и кто были его варяги.

Мои разыскания и доказательства, откуда пришёл Рюрик и кто были его варяги.

Александр Васильев.
О древнейшей истории северных славян до времён Рюрика, и откуда пришёл Рюрик и его варяги.

Глава вторая
Мои разыскания и доказательства, откуда пришёл Рюрик и кто были его варяги.

Воздав должное благодарение святым монахам, сохранившим для нас, отдаленных потомков, деяния своих времен, и хотя небрежными словами, но указавшим путь к отысканиям древнейшим (Примечание 10), потщимся очистить от мглы веков их сказания, стереть с них ржавчину, наложенную умствованием не понявшего их иностранца Шлёцера, и со светочем русского чувства объясним проименование славян россиянами, и откуда пришел Рюрик и кто были его варяги.

Из всего вышеизложенного видим:

1) Сказание Иорнанда (Иордана), готского историка, о существовании Новагорода и Славянска в VI веке (Карамзин находил сведения о построении Новагорода вскоре после Рождества Христова); сказания Ангария, проповедника христианства в Швеции, о разорении Славянска; легенды Скандинавии и финнов о русском Алдейгоборе (***).

***Неподалеку от Ладожского озера есть урочище Старое Городище; название Старое Городище – то же, что Алдейгоборг.

Неизвестность времён даже существования городов, которых видимы теперь только следы, как Кобыльего града близ Пейпуса и весьма многих других городищ; неизвестность времени построения многих и доныне существующих городов доказывает», что славяне Севера за много столетий до Рюрика имели оседлость (города), значительность (законы) и гражданственность (государство), следственно, были столь же устроены, как и греки древних отдельных государств Греции, и, естественно, имели своих Демосфенов, Периклов, Фемистоклов, которые неминуемо проявятся в стране, раздробленной на малые области и управляемой выборными лицами. Но многие русские не хотят сообразить, что существование городов, то есть благоустроенных общин, не может быть без благоустроенности гражданской, и как бы боятся подумать, что северные до-рюриковские славяне, имея города, должны были иметь установления, законы, войны и замирения.

2) Славяне Севера, чуждые тревог и волнений южных славян, должны были иметь, как градожители, и свою степенную историю, прерванную великими внутренними междоусобиями, из которых выявился Рюрик с его новым однодержавным правлением, прерванную проникновением в Россию христианства, не только обратившего всех тогдашних писателей, то есть монахов, к греческим сказаниям, но увлекшего их в ненависть ко всему языческому, то есть ко всему прежде бывшему; отчего Нестор и все древние составители или переписчики истории России, начиная сказания свои от Сима, Хама и Иафета, передав хронологию греков, переходят прямо от греческого императора Михаила (при котором возникли торговые сношения между греками и славянами севера, и с ними проникла в Россию христианская религия) к современным Михаилу событиям в России. Вот слово в слово начало сказания Нестора:

«в лето ST… [6360 = 852 г.] индикта EI [15] день наченша Михаилу царствовати, начата прозываться русска земля. О сем бо уведахом яко при сем Цари приходиша Русь на Царьгород, якоже пишется в летописании Гречестем, темже от селе начнем и числа положим».

Но ныне видим мы из сказания Бертиния, что руссы приходили к Константинополю в первый раз как послы в 839 году, а по свидетельству Симеона Логофета – приходили в 852 году как враги на бесчисленной флотилии, и патриарх Фотий в своём циркуляре говорит о них в 866 году, следственно, всё это было ранее прихода Рюрика в 859 году и доказывает древнейшее существование России могучим государством; но как греки не могли писать о событиях на севере России, бывших прежде этого времени, то и наши бытописатели монахи, считая себя более греками, чем славянами, с полным небрежением к временам языческим, начинают свою новую историю с IX столетия; историю, прерванную также изобретением в 863 году Кириллом и Мефодием новой греко-славянской грамоты, заменившей древнейшую славянско-глаголитскую и руны жрецов славянских, – причём грамота глаголитская, изобретенная (по сказаниям) святым Иеронимом в IV или V веке, сделалась достоянием и знаменем славян-католиков; а кирилловская – славян греко-руссов. (Приложение 11. Реймское Евангелие) Остатки же рун, вовсе нам непонятных, мы и теперь видим на Варашевом камне (у берега Ладожского озера) и многих других.

3) Руссы, одноплеменные новгородцам, кривичам, древлянам, полянам, радимичам и прочим, вовсе не происходили ни от шведов, ни от готов, ни от пруссов (с последними, по сказанию прусского историка Lucas-Dav, россияне вели войну ещё в VI веке), но были самобытным славянским племенем. Неопровержимо, что одна часть руссов обитала у западных берегов Балтийского моря, за Одером, состояла в пределах Римской империи; её русские Princeps, Dux и прочие, ратоборствовавшие на турнире в 937 году, неминуемо были католики; потому что по условию турнира только католики могли принимать в нём участие.

Другая же часть руссов обитала вокруг Ильменя и в окрестностях Старой Руссы. Повторяю слова Воскресенской летописи: «И пришедше Словени, от озера Ладогскаго седоша около озера Ильменя и нарекошася Русь, реки ради Руссы, еже впадает в озеро», – и из этой части руссов образовались отдельные селения, вольные сечи удальцов руссов по рекам Варяжи и Варанды, впадающим в Ильмень и до сих пор сохранившим свои названия; но о существовании которых, кажется, и не ведают наши изыскатели Руси.

Между множеством рек и речек, впадающих в Ильмень (окрестные жители насчитывают до 170) четвертое или пятое место по водности своей занимает Варяжа (иные зовут ее Веряжа). Ныне она широтой до 70 сажень, а глубиной только от трёх до четырёх аршин; при её устье стоит полузапустелый монастырь Развяжский-Перекомский. Один монах говорил мне, что в древности монастырь назывался по имени реки – Варяжский Перекопский, производя последнее название от какой-то перекопи (перерыти, плотины). Вверх по реке Варяже, между деревнями Любоижмой и Горошковой, есть два насыпных песчаных кургана, на них не растут ни лес, ни трава, ветры и дожди многих столетий значительно уменьшили высоты, но не могли уничтожить, а прорытие их было бы любопытно. Близ второго кургана находится монастырь Клопский с мощами святого угодника Михаила, юродивого Клопского; церковь и многие службы построены царем Иоанном Васильевичем Грозным, но колодезь близ монастыря считается доисторической древностью.

За Варяжей впадает в озеро река Звадна, потом Варанда, ее же зовут и Веренда (варягов звали также варанги, веренды и пр.), потом реки: Черная, Шелонь, впадающая двумя рукавами, и т. д. Замечательно, что берег Ильменя у Коростина зовётся Городок, на нём есть погост городище; предание говорит о существовавшем тут городе, следственно, это место древнеисторическое; другая часть деревни Устрика зовётся Слуда. В числе послов Игоря к константинопольскому императору был Слуда; Карамзин и его с другими товарищами обратил в скандинава – когда, быть может, он был владетель участка земли на берегу Ильменя и древнерусский человек.

Там же, где впадают в Ильмень Варяжа и Варанда, есть село Буреги, ручей Воецкий, губа Липайские ворота, остров Орелец, губа Орелецкие ворота, острова Большой и Малый Железна; близ озера есть гора Бронница, окруженная курганами. Эти от древности оставшиеся прозвания явно высказывают, что не смиренные хлебопашцы и рыболовы были древними обитателями края; им бы и в голову не пришло назвать незначительные речки, истоки и острова Воецкими, Липайскими, Ореледкими, Железными, а гору назвать Бронницкой.

Нестор, много читавший греческие сказания или переводы с греческих сказаний Григория Пресвитера Мниха и мало собиравший сведения с севера, мог назвать руссов заильменских, пришедших в Новгород от рек Варяжи и Варенды, руссами-варягами и прибавить: с берегов моря Варяжского, которое всем тогда писавшим грекам казалось разливавшимся у самого Новагорода, то есть Нестор, прозвавший все моря Европы Варяжскими, рассказывая и для него древнее предание о выходе первых варягов из-за моря, сам увлекся древним названием Ладожского озера и Ильменя – «отдаленнейшим краем Западного океана» (слова греческому императору VI века славянских послов к хану Аварскому) и не объяснительно бросил слово: «Рюрик и его варяги пришли из-за моря Варяжского», когда Рюрик пришел от реки Варяжи, что у озера Ильменя!.. (***)

***Ильмень – как и выше сказано – имя финское, имеет у финнов значение: отверзтое, незапертое (Географический словарь). Не намекает ли и это название на соединение Ильменя с морем? На принадлежность его к морю? Татищев говорит: «Финны жили за Ладожским озером, которое на их языке называется Русским морем«, следственно, Нестор мог привести варяго-руссов из-за этого моря.

Иначе, если бы Рюрик и его варяги были из-за Одера или из Скандинавии, то надо бы было их не призвать, но посылать за ними посольство, которое должно было проходить чуждые земли, переправляться морем – все это не могло бы укрыться от местных историков, и дело призвания не было бы, как понятно из сказаний Нестора, «домашним делом». Скандинавы и воины из-за Одера принесли бы с собой католицизм, в те времена владевший всем западом Европы, и сношения с Римом или верования в Одина и в мифологию скандинавов. Датчане вполне приняли христианскую веру в 840 году, при Гормоне XXVII короле «по Маллету»; но христианство за много столетий было уже распространено по всей Скандинавии. Скандинавы внесли бы также язык свой, по крайней мере, испестрили бы славянский вводом чуждых слов, но у Нестора во всех его списках и в Переяславльском летописце нет ни одного речения не Славянского (***).

***Обращаю внимание на множество татарских слов, оставшихся у нас от двухсотлетнего вторжения татар, но нет и признака скандинавских у Нестора, который, как и Переяславльский летописец, руководствовался древнейшими переводами Григория Пресвитера Мниха со сказания Иоанна Антиохийского Малалы (разыскания князя Оболенского).

Наконец, у Нестора мы читаем: Рюрик (переходя к славянам) «пояша с собою всю Русь», то есть весь народ свой. Подобное переселение могло ли бы не отозваться, даже не потрясти всего оставляемого края, тем более могло ли пройти вовсе никем не замеченным? У него же читаем:

«Славянск же язык и русской един есть, от варяг бо приидоша и прозвашася Руссию, а первее беша словене«(***)

***Для ясности повторю сказанное во введении: «и пришедше словене с Дуная и седоша у озера Ладожского, оттоль пришедше седоша около озера Ильменя, и нарекошася Русь, реки ради Руссы еже впадает в Ильмень».

Не явственно ли, что варяги Рюрика не имели ни малейшего тождества со скандинавами, но были славяне по происхождению и руссы по прозванию?

Гардар — Русь; «Из Гардов».

4) Сведений для истории северных славян и руссов должно искать на севере, собрав для сего предания в Швеции, Норвегии, Дании и Пруссии, а внутри России не только у природных россиян, но и у поляков, и финнов, и эстов. Я не имел ни времени, ни возможности заниматься разработкой столь великого дела; но, искав местные настоящего времени сведения, с удовольствием встретил трёх финнов, способных служить проводниками для открытия и собрания сведений о древней России.

Варяги первоначальные, современные Рюрику, были то же, что запорожцы XIV и XV века, то есть удальцы, собравшиеся из разных колен славянских, но более из близ обитавших руссов (Старой Руссы), жили за Ильменем по берегам Варяжи и Варанды и не имели ничего общего со скандинавами, удальцами морскими. Г. Максимович в сочинении своем «Откуда идёт Русская земля» говорит:

«Руссы на севере могли именоваться варягами, причисляться к ним и не быв соплеменниками прочих варягов; но только по общему пребыванию их на Варяжском море, по одинаковому с ними на море том образу жизни – варяжскому, и даже, может быть, по участию своему в их подвигах на суше».

В словах этих высказывается не иностранец Шлёцер, а русский человек, но сбитый с истинного толка последователями скандиномании.

Все писавшие о России впадают в две ошибки:

1) бездоказательно, но настойчиво называя скандинавских пиратов варягами Рюрика и тем смешивая людей совершенно разнородных и

2) впадая в анахронизм, объясняя древнейших варягов Рюрика по сведениям о верингерах, современных Нестору, – составлявших разноплеменную дружину телохранителей византийских императоров, и тем смешивая людей совершено разнонародных и разновековых.

Из всех в мире историков первый Нестор заговорил о варягах, но по смыслу слов его же, Нестора, варяжского народа не существовало, у Нестора была варяги-руссы, варяги свей (свебы), урманы, готы, англы и другие; видимо, он говорит про военных наёмников своего времени; впоследствии звание варяг обратилось в равносильное званию католик, иноверец. У него все не греки – варяги, и все моря, даже Средиземное, – Варяжские. Карамзин справедливо заметил, что Нестор не мог основательно знать и для него древнего происшествия: прихода первых варягов Рюрика. Во всех летописях, также в летописи русских царей, объяснительно сказано о варягах:

«И идоша за моря к Руси к Варягом, сице бо зваху Варяг Русью, яко се друзии зовутся Свее. Тако реша: Русь, Чю, Словене, Кривичи и вся земля, реша, наша велика и обильна, а порядка в ней нет».

Есть ли возможность оспаривать видимость, что свеи (свебы) были вовсе чуждым народом, а Рюриковы варяги были руссами, не только одноплеменными со славянами, но даже большая часть этих руссов обитала между славян и была главным первоупомянутым племенем славян, искавших себе правителей.

При этом должно иметь в виду, что летопись русских царей (летописец Переяславля) писана в XIII столетии, когда верингеры Константинополя, находники из Скандинавии, были названы в России варягами, потому что варягами именовались тогда в России вообще оруженосцы, воинственники. И второе – потому что иностранное слово верингер было тяжело для произношения нашим праотцам; но летописец, говоря в XIII веке о событиях IX, ясно обозначает различие между варягами IX и XIII столетий, говоря:

«и идоша к Руси к Варягам сице бо зваху (звахоу – времени прошедшего) Варяг – Русью, яко се друзии зовутся (зовоутся – времени настоящего) свее».

Карамзин в примечании 92 к первому тому «Истории государства Российского» (изд. Эйнерлинга) говорит:

«Один арабский писатель упоминал о Баранском море и о народе варанк».

Я отыскал это сказание и с грустью должен упрекнуть Карамзина в желании оскандинавить руссов, до того настойчивом, что сами факты, им приводимые, представлены не вполне и односторонне. Карамзин взял сказание о варанках у своего указателя Шлёцера; но вот буквально слова Шлёцера, употребившего все усилия подавить разыскания о древнейшей истории до-рюриковской России. Разбирая Нестора, Шлёцер говорит на стр. 96:

«У Нестора Варяжское море явным образом обозначает не только Балтийское, но и Немецкое и даже Средиземное море» (это подтверждает мое замечание, что Нестор все не греческое звал варяжским), «но кроме России не находил я нигде в прочей Европе следов к сему названию, которое однако же известно было закаспийским арабам; Северное море они звали аранским, а Рейске прибавляет к тому: «Варанк есть название народа, живущего у берегов Варанкского моря«; впрочем, я (Шлёцер) читаю арабское название варанк; но Рейске читает варнак!» Вот единственный факт существованию какой-то Варанкии!

Арабские писатели эти были: Абир – Риганила-Бирунский и Тадз – Керетин Носеира-Тусский.

Но на чём основали арабы свою географию севера? Мы видели пример подобный у Птоломея Александрийского, зачем же признали сказкой его народы России: карвоны, осени, салы, кареоты, пагириты, офлоны, суляна, биссы, бастарны, пиевняты, ставаны, судины и прочие, чем они хуже варанков или варнаков?.. Тем, что они при явной ложности не поддерживают любимой мысли скандинавов?

Если основывать доказательства на одних соображениях, на слове «может быть», общем аргументе наших историков, то почему же варяги, то есть руссы, жившие по рекам Варяже и Варанде, не могли звать прибрежья своего озера Варяжским или Варандским берегом, а самое озеро – морем? Мы имеем данные, что Нево (Ладожское озеро) звалось морем. Для тогдашних русских плавателей необозримое для глаза пространство вод было морем, но и в нынешнее время где положительное различие озер и морей? Разве русские моря Байкал, Арал и Каспий – не озера? И многим ли более Ладожского озера Аральское море, имеющее в окружности менее 800 верст? А Ладожское озеро и Ильмень соединяются своими протоками с морем, чего не имеют ни Каспий, ни Арал, прозванные морями (***).

***Из Байкала вытекает река Ангара, которая впадает в Енисей, а Енисей впадает в море.

И прибрежные жители Варяжи и Варанды могли хвастовски называть себя варягами и варандами с берегов своего «Варяжского моря». Это так естественно для самохвальников, для удальцов нашего народа, и также естественно арабу тех времен, собиравшему сведения от дальних заходников, поверить самолюбивому рассказу варяга или тёмному рассказу о варягах.

Неоспоримо то, что на севере никто не знал ни моря Варяжского или Баранского, ни народа варанк. Следственно, происхождение варягов Рюрика и Баранского моря арабов должно искать внутри России.

Гласность верингеров Константинополя, вся их значительность была именно во времена Нестора, который по созвучию смешал их с варягами, не разобрав, что руссо-варяги вовсе не тождественны с верингерами, составившимися из усмиренных в своём отечестве удальцов Нормандии. Верингеры, как вольнобродячие воины, сделались известны гораздо позже Рюрика и только с X столетия начали появляться в Константинополе, и не ранее XI столетия (1030 года) упоминается в летописях византийских об учреждении особенных телохранителей императорских, называвшихся Wäringer-ами и составлявших разноплеменную дружину foederati (союзников); они набирались преимущественно из скандинавов, потомков громителей Запада Европы, сохранивших наследственный навык к бродячей жизни, но между ними и варягами Рюрика прошло полтора века.

Приняв мои соображения, понятно будет молчание о варягах историков Швеции, Норвегии, Дании, понятно будет, отчего историки Шотландии, Англии, Франции зовут северных пиратов норманнами, скандинавами, аумстенамии нигде варягами, явное доказательство, что между ними не было никакого тождества; понятно будет, как толпа варягов IX века могла не завоевать, но овладеть своим вмешательством сильным племенем славян новгородских; понятна будет разница действий скандинавов, свирепствовавших везде на Западе, – от варягов, облагавших мирной данью славян; понятно будет, как по изгнании варягов, через один только год, вольные славяне призвали их же, варягов, к себе властителями; понятно будет, для чего варяги в первый год своего призвания поселились не в Новегороде, а раздельно, окрест Новагорода, чего не могли бы сделать иноземцы.

На вопрос – как могли варяги Рюрика так скоро утвердиться в стране славянской, что через два только года от входа в Славянию, в 862 году, Рюрик владел уже всей нынешней Великороссией и частью Белоруссии? – отвечаю: воители Рюрик, братья и дружина его, призванные из сеч варяжских, бывших на реках Варяже и Варанде, «у озера Ильменя, были руссы из народа славянского, следственно, общего с новгородцами языка и происхождения», могли иметь друзей, даже родичей в Новегороде, с помощью которых благоразумный, отчизну любивший Гостомысл устроил их призвание и помог их утверждению.

Повторяю до сих пор никем не оцененное слово Нестора, у него мы читаем:

«Славянск же язык и русский един есть, от варяг бо придоша и прозвашеся русию, а первое беша словене, и аще и поляни звахуся по словенска рече бе».

Что может быть вразумительнее, что варяго-руссы были из славян и одного с ними языка, а вовсе не шведы, не норвежцы, не свеи, не урмане, то есть вовсе не скандинавы, а Славяне (***).

***Герберштейн писал (в начале XVI века), что первые наши князья пришли из воинственной земли прибалтийских славян – из Велетской Руси.

Здесь необходимо заметить, что летописцы России нигде не упоминают о толмачах (переводчиках) между и славянскими народами и варяжскими правителями, их сподручниками, разосланными по России. Явное доказательство, что язык их был общий, а IX столетие было позже Вавилонского столпотворения, и норманны не одним языком говорили со славянами.

Все эти убеждения подтверждаются ещё доказательством, на которое как-то не хотели обратить внимания наши историки, – варяго-руссы, неведомые шведам, норвежцам, датчанам и пруссам, но обитавшие где-то на берегах Балтийского моря, дав властителей государству Русскому, без всякого разгрома, без истребления мором вдруг исчезли с Балтийского моря до последнего человека, не оставив после себя не только истории, но никаких памятников даже в названиях местных урочищ, в которых проживали! Но в России на Днепре остров Хортица сделался с XI столетия местом сходбища скандинавов.

Явно, что:

1) варяги Рюрика, первое в России войнолюбивое казачье общество, не жили на Балтийском море, и

2) верингеры времён Нестора не имели никакой оседлости, были не народом, а удальцами из всех народов. С призванием новгородцами в 862 году предводителей «заильменских руссо-варягов» на государствование руссо-варяги, естественно, слились со славянами, принявшими общее, собирательное имя россиян, и самые сечи, селища варяго-руссов, вошли в состав общего государства. При Рюрике звание воина постоянного войска обратилось в звание варяг, как нынче ближайшие к государю войска называются гвардией, а все нерегулярные легкие войска зовутся казаками (Оренбургские, Черноморские и другие), и эти русские варяги имели своё время славы: в 902 году семьсот руссов – киевских варягов служили во флоте греческом и им платили 100 литр золота (Карамзин, из memoire popul. II. 972 – 1035). Не явственно ли, что эти киевские варяги были в Константинополе гораздо прежде норманнских заходников, составлявших впоследствии дружину foederati? Вполне вероятно, что в России название варяга скоро бы исчезло, когда бы буйные головы Скандинавии, не знавшие куда пристать по падении в их отечестве пиратства, не составили бы нового сословия верингеров, которых Нестор, и один только Нестор, назвал варягами.

Через сношения скандинавов с россиянами, а россиян с греками скандинавы проникли в Константинополь и, как привычные к бродячей боевой жизни, обрадовались, найдя приют в раззолоченном и слабосильном дворе Царе града, имевшем необходимость в инонародной страже… устроились в особый род наёмного войска, и сбродные бездомники составили сословие, но не народ, прозывая себя не варягами, а верингерами (waringer, оруженосцами), именем только созвучным с варягами.

С основательностью можно принять следующий вывод: варяги Рюрика, пришедши из-за Ильменя, при Рюрике и Игоре были в почёте и дали название свое воинству русскому, которое было и на кораблях в Греции в 902 году. Скандинавы, по укрощении их пиратизма, проникли с русскими варягами в Константинополь… но как русские домоседы не любили скитаться по чужим землям и скоро отстали от Греции, то скандинавы, привычные к бродяжничеству, завладели промыслом наёмных воинов в Константинополе и обратились в оруженосцев – в верингеров.

Приняв эти выводы, мной основанные на исторических данных и на хронологических расчислениях, понятно будет, откуда в  варингерской страже греческих императоров были и норвежцы, приветствовавшие в Цареграде норвежского принца (***); но это вовсе не доказывает, чтобы норвежцы были варягами или чтобы наши варяги были из норвежцев.

***Это обстоятельство поддерживало убеждение скандиноманов (Карамзин).

Нестор повествует (и вполне подробно) про ближайшие к нему времена: «В лето 6452 (944 г.) Игорь совкупив вой многи: варяги, русь и поляны и кривичи и тверьце и печенеги и проч.». Игорь не был владетелем Скандинавии, следственно, не мог совокупить скандинавов с подвластными ему народами, да и откуда взял бы он варягов и руссов из Скандинавии, когда, по словам того же Нестора, Рюрик, переходя к славянам, «пояше всю русь с собой»? Но это не опровергает убеждения, что варяги были заильменскими жителями или особенного рода войском в России, наподобие того как нынче есть гвардия, казаки

И здесь я должен упрекнуть Карамзина в настойчивости его скандиномании. Передавая это повествование, он говорит: «Игорь, собрав новое войско, призвал варягов из-за моря». Я тщательно пробежал сказание во всех списках Нестора и увидел только: «совкупив вои многи: варяги, русь и пр.», а о вторичном призвании варягов из-за моря нет и помину.

Преподобный Нестор, а за ним и Карамзин говорят, что в 1014 году новгородцы, отказавшись платить дань великому князю киевскому, вооружились и призвали варягов. В 1018 году изрубили ладьи, на которых Ярослав хотел уйти к варягам. Все эти сказания выказывают близость варягов, нахождение их, так сказать, под рукой. Призвать чуждых варягов для защиты от войск своего князя, готовых идти войной, было невозможностью! Швеция, Норвегия, Дания для тогдашних мореплавателей были весьма далеки; и как бы скальды и басенники скандинавов, составители саг, умолчали бы об этих сношениях! Явно, что преподобный Нестор везде называл варягами и варягов заильменских, и верингеров, наёмных воинов в Константинополе. Действительно, толпа скандинавов в шестьсот человек, искавшая приюта, как подробно рассказывает исландская сага (Примечание 6), приходила служить Ярославу самовольно, без всякого призвания, но никто из этой толпы и не думал называть себя варягом. Видимо, что и преподобный Нестор разделял варягов-русь от варягов-свеев, но только ошибочно прозывал их одним прозванием.

С XI века на Хортицком острове на Днепре начал устраиваться притон сбродных верингеров; туда стекались все искатели разгульной боевой жизни. Скандинавы проникали на Хортицу как в контору, где всегда находили нанимателей на службу. Это фактически неоспоримо. И эти-то верингеры, совершенно инородные славянам, запутали повествование преподобного Нестора. По уничтожении же и верингеров в Константинополе сбродники, оставшиеся без дела на Хортице, обратились в дикое самоуправное общество, которое впоследствии сделалось известным под именем запорожских казаков.

Писав эту статью, я проверял её со сказаниями наших разыскателей истории и увидел, что мысль моя о происхождении запорожцев от верингеров представлялась уже Сенковскому (***)

***Скальковский и Средневский, написав по несколько томов, нимало не выяснили происхождение запорожцев.

Он говорит, что запорожские казаки говорили скандинавским языком (?) и начало украинских дум сопряжено с исландскими сагами, а Запорожье он называет Днепровской Скандинавией руссов. Вся эта поэзия вполне оправдывает моё предположение о происхождении запорожцев, но нимало не доказывает, чтобы первоначальные наши варяги были скандинавами. Хотя нет и сомнения, что переходные дружины сборных константинопольских верингеров состояли из скандинавов, способных внести на Днепр свои слова и легенды (повести); способных при рассказе в Греции о своей станции на Днепре, о Хортице, по-своему называть пороги Днепра, но никогда, как переходные инородцы, не могли утвердить ни католической религии, ни своего языка на древнеславянской земле (***).

***Император Константин Порфирородный (X века), говоря о порогах Днепра, сообщает им славянские и русские имена. Но Карамзину показались русские имена похожими на скандинавские… А на что бывают похожи французские слова, когда их произносит человек, вовсе не говорящий по-французски?

Мысль составителя статьи «Военно-энциклопедического лексикона», что название варяги произошло от слов War, Wehre (война, оружие), остроумна, но она принадлежит к верингерам и не делает варягов Рюрика немцами, как татарское слово каз (гусь) не делает казаков татарами. Созвучия слов могут вводить в странные ошибки: мы видели, как переделкой шведского Родслагена в Росслаген хотели выяснить гнездо русского народа.

Происхождение слова варяги откроем, когда вникнем в свою Святую Русь, ознакомимся вполне с языком отечества, перестанем коленопреклонённо, без обсуждения, читать чужие сказания – о чём же? – об истории своей родины!

Варяги – не есть ли собственно русское слово? И теперь народные рукавицы, шерстяные или пуховые, зовутся вдряжки, варяжки; поищем и, быть может, найдем объяснение русское, не ходя на поклон в Скандинавию да в Немеччину! Есть русское слово вар — древнее выражение солнечного жара. «Равных нам сотворим их еси понесшим тяготу дне и вар (Матф., XX); вар клейкая смола у сапожников, спущенная с воском; вар — кипяток; вар — состав для гарпиуса, сала и серы, вар (у кузнецов) – железо, раскаленное добела, варя — напиток, приготовленный одним затором («Владимир повеле сварить триста вар мёду»); варя — огромное количество одногородного кушанья, сваренного на общенародный обед. Варя — у солеваров продолжение работы от затопки печи до выноса соли на сушильню (***). Варя — место, где варили княжеские напитки («а что соберут в варях, то идёт в мою казну».

***На месте указываемой мною родины Древней Руси и варягов, вокруг всего Ильменя, было всегдашнее производство соли, и везде производилось варничество, или варяжничество, то есть – варяние (вываривание) соли. Есть ещё слово, созвучное варягам, – вериги – цепи, узы («Повеле связати его вериги железными». Деяния. 21–33).

«История государства Российского» (Tом V) Договор великого князя Дмитрия и князя Владимира Андреевичей. 1389); варяти — было древнее слово, равнозначащее – ускорить приход (егда воскресну, варяю вы в Галилеи (Марк, XIV)). В другом месте Евангелия: «Бяху же на пути восходящу во Иерусалим и бе варя их Иисус», в переводе: «и шёл Иисус впереди их» (Евангелие на славянском и русском языке. Марк, X). Варяти значило предуведомлятьмои словесы варя́х тя». Духовная Владимира Мономаха). Мы часто повторяем это слово (варяю), переделав в предваряю. Иностранцы и скандиноманы могли отыскать немецкие слова War, Wehre, но не знали или не хотели знать русский язык. (Примечание 12)

Не основательнее ли будет моя мысль при разысканиях слова варяги основаться на глаголах: варятиускорить приход; варяти — предупреждать, и на склонении: варяю – предваряю, и в них искать значения варягам: внезапные, быстрые, налёты (нынче казаки). Чтобы понять смысл слова IX века, необходимо вникнуть в язык русского народа IX века.

Я не считаю этот вывод доказательным объяснением слова варяг, хотя несомненно, что мои объяснения и ближе к истине, и несравненно благороднее выводов скандиноманов и немцепокдонников. Всех вероятнее простое указание, что варяги прозывались варягами, варандами, верендами по именам рек Варяжи или Варанды и Веренды, на которых обитали. А самая река Варяжа могла получить прозвание от варяния соли на берегах её.

Рюриково Городище, озеро Ильмень

Быть может, мне возразят, что и мои указания, откуда вышли Рюрик и его варяги, суть только предположения, но не факты, отвечаю: мои указания основаны не на умствованиях (как мысль о Родслагене и т. и.), но на словах наших же древних историков, представленных мною. Сделаю им перечень.

1) Греческие писатели согласно передают ответ славянских послов VI века, что они «славянского народа, обитающего на отдаленнейшем конце Западного океана«. Следственно, Нево, то есть озеро Ладога, и Ильмень считались отдаленнейшим концом Западного океана.

2) У летописца Нестора, писавшего в XI веке, читаем: «И пришедшее словени, седоша около озера Ильменя, и нарекошеся русь, реки ради Русы еже впадает в озеро». Этим явно объяснена местность Русы и выказывается, что в древнейшие времена Русь имела значительность между другими племенами славян.

3) Там же читаем: «Рюрик (переходя к славянам) пояша с собою всю Русь», то есть весь народ свой. Это можно было сделать без государственных потрясений только между единоплеменниками и очень близкими соседями, неоспоримое указание, что руссы Рюрика были не далее как из окрестностей Старой Руссы.

4) Летописец же говорит: «Славянск же язык и русской един есть, от варяг бо приидоша и прозвашася Русию, а первое бе словене». Следственно, неоспоримо, что варяги-руссы Рюрика были руссы происхождения славянского и, как видно из второго пункта, именно из Старой Руссы, одноплеменные всем славянам, а вовсе не чужеземцы.

5) Нестор, объясняя путь к бродячим варягам его времени, говорит: «И из Руси может идти в варяги по Ловати, Ильмень озере, Волхову, Нево». Следственно, Русь была не в Скандинавии, а у Ловати, за Ильменем-озером, там же, где и реки Варяжа и Веренда. Можно ли обстоятельнее объяснить местность происхождения руссов, а с ними и руссо-варягов Рюрика?

6) В летописи русских царей читаем о призвании варягов Рюрика: «И идоша за моря к Руси к Варягом, сице бо зваху Варяг Русью, яко се друзии зовутся Свее«. Видимо, писатель XIII века говорил о варягах-руссах в прошедшем времени (зваху), а о верингерах свеях (называя и их варягами) в настоящем (зовутся), объясняя отчетливо их разнонародие.

7) На самой местности, где по указаниям летописцев развилось племя руссов, я нашел реки Варяжу и Варанду, или Варенду; нашёл живое предание о древних до-рюриковских городах, сохранившееся в названии двух урочищ Городищами и Кобыльим городом. Там же нашел берег, и теперь зовущийся Слуда, именем историческим варяга, одного из посланников Игоря в Константинополе, и слышал от жителей тёмное сказание, которое и сами они не умели объяснить: о варяжестве древних обитателей края, то есть удальстве или солеварности их предков.

8) Рюрик и его братья разошлись в Старую Ладогу, на Белоозеро и Изборск, треугольником, которого серединная точка (центр) была прибрежье Ильменя, как опора их силы. Многим казалось странным, отчего скандинавские вожди не заняли первоначального Новагорода, а сели в Ладоге, Изборске и на Белом озере. И действительно, это было бы противно и политике, и тактике для скандинавов, для чужестранцев. Раздробись таким образом, они порознь могли бы быть подавлены вновь восставшими славянами. Но варяго-руссы, пришедшие от озера Ильменя, безопасно и благоразумно могли принять эту меру: сближения народного. Без сомнения, поселяясь в знакомых им местах, от Изборска они были на главном пути хлебного продовольствия новгородцев, от Бела-озерана главном пути их сухопутной торговли и от Ладоги – на пути водоходной торговли. Варяги-руссы, не оскорбляя вольнолюбивых новгородцев своим присутствием в их стенах, сближались с ними. Рюрик, имея между новгородцами своих соотчичей и родичей, постепенно приучил их к своему владычеству. Вадим и другие защитники вольности могли существовать, но, не имея основательных причин для восстания, не могли отразить влияния родных варягов на общественное сознание в их полезности для усмирения внутренних междоусобий. На эти обстоятельства, столь подтверждающие, откуда вышел Рюрик со своими руссо-варягами, также никто до сих пор не обращал внимания.

9) В представленной мною выписке (в примечании 6) из древнейшей скандинавской саги XI столетия ясно доказывается, что скандинавы, приходя служишь русским князьям, никогда не называли себя варягами, никогда не упоминали об однородстве русских с их племенем, что неминуемо было бы где-нибудь высказано; также древние шведы, воюя с россиянами, склоняя и даже насильственно принуждая пленных россиян принять католическую веру, нигде не упоминали своей однонародности или чтобы выходцы из Швеции властвовали над Россией. Пруссаки также никогда этого не высказывали. Следственно, руссо-варяги Рюрика были не иноземцами, а руссо-варягами племени славянского.

10) Присоединим ещё доказательство. В житии святой Ольги, жены Игоря, и в других сказаниях мы читаем, что Ольга была из простого племени варяжского, из селения Выбутского близ Пскова; следственно, она жила не в дальнем расстоянии от Варяжи, впадающей в Ильмень, и варягами звались жители заильменские.

Доказательства же скандиноманов совершенно враждуют с логикой; желая оскандинавить варягов, они вмешивают и Англию в Скандинавский союз, чтобы только объяснить слова Нестора: варяги, руси, свии, аурмане, англы, готе и др. Но как же не видят они, что Англия в IX веке была чужда Скандинавии, что скандинавы-норманны именно в IX веке громили Англию? Явно, что Нестор, живший в XI веке, говорил про верингеров своего времени, обратившихся в наёмных воинов, в которых были и руси, и аурмане, могли быть и англы, и другие.

Имена призванных воителей и их сподручников вводили также в сомнение наших историков и также дали повод Шлёцеру скандинавить Рюрика и его варягов. Шлёцер указал на трёх исландских пиратов, разбойничавших гораздо ранее Рюрика: Rorerk, Tuares, Seggeir, и доказывает тем, что Рюрик, Трувор и Синеус были их одноземцами.

Я мог бы по примеру наших историков, защищающих всеми софизмами свои соображения, объяснить имена применением заильменских варягов к запорожцам. Кому из читающих неизвестно, что все, вступавшие в Запорожскую Сечь, были почти обязаны переменять имена и тем как бы отрекаться от всего прежнего! В Запорожской Сечи встречались Эпаминонды, Мемноны, Цезари, Геркулесы… и три воителя варяжские могли принять имена трех сказочных, а может быть, и бывших удальцов, исландских пиратов.

Но оставя это предположение, нельзя отвергнуть: 1) что до христианской религии никакой закон не запрещал принятия имен по произволению и 2) что самые имена военачальников руссо-варягов могли дойти до нас весьма искаженными, вот доказательство: в летописи русских царей Трувор назван Трубер, а в Псковской летописи Трувор везде назван Трувол; Трувор, Трубер или Трувол княжил в Изборске, следственно, в округе Пскова. Вполне соглашаюсь, что имя Рюрик могло казаться скандинавским до открытия, что у древних сербов на Балтийском поморье Rurik значит Сокол. Вижу, что Трувор – имя западное, а Тру вол – вполне славянское, и оба вовсе не однозвучны с Tuares; Синеус – надо иметь всю манию скандинавства, чтобы упорно произносить на латинский лад Синэ́ус, а не Си́не-ус, прозвание, которое и теперь встретите между солдатами и крестьянами. И ни Синэ́ус, и ни Си́неус нимало не сходны с Seggeir.

В Лаврентьевской летописи мы читаем имена послов Олега в Грецию: «Мы от рода русского: Карл, Инегельд, Фарлов, Веремуд, Рулав, Гуды, Актеву, Рюальд, Карн, Фрелав, Рюар, Труан, Лидульфост, Стемид». Открываем летопись Софийскую и находим: «Мы от рода русского: Карл, Инегеад (вместо Инегельд), Фарлос (вместо Фарлов, а Фарлос скорее имя греческое, чем нормандское), Фвелим (вместо Веремуд); Друлав (имя славянское, вместо Рулав); Груды (имя славянское, вместо славянского же Гуды); Рюар (вместо Руалда); Корнфаслав (имя греческое, вместо Карн и Фрелав); Рюактеву (вместо Рюар и Актеву); Труалиду (имя греческое, вместо Труан и половины следующего имени Лидульфоста) и Фост Стемида (то есть последней половины Лидульфоста и Стемида)». Кому верить?

В другом месте в Софийском же списке сказано, что Олег послал из стана своего в Царьград послов: Карла Вархова, Вельмудра Рулава и Стемида; тут сделались все славянорусские: у первого – русского прозвище (если и не имя Карл – карлик), у второго – имя, третий – без примеси славянин.

В то время христианство втекало в Россию со всех сторон; мудрено ли, что были в России и католики – Карлы (***), Ингельды, и последователи греков – Фарлосы, Коринфаславы, Труалиды, и чистые славянские имена – Beремуд или Вельмудр, Гуды (от слов гудеть, самогуды), Груды, Актеву, Стемид.

***Карл есть спорное имя – западное ли оно или славянское по происхождению. Мы в древнейших писаниях видим сказания о Карлах-карликах.

Но в самом договоре мира, установленного между греками и руссами, видимо, что если бы послы были не от рода, родного всему государству, то написали бы: мы от рода такого-то, а не «от рода русского», или просто: мыслы (послы) от великого князя Русского, и отделили бы славяно-руссов от лиц норманнского или немецкого происхождения. В договоре, во всех подробностях XIV статей, его составляющих, условливая наказания за убийство русином грека или греком русина, за похищение, удар, условливая расчёты при обоюдной выдаче беглого, об обоюдном выкупе пленных, – везде упоминается о греках, их же называют в договоре и крестьяны (христианы), и о русинах, но нигде ни одним словом не упомянуто о варягах, следственно, варяги были частью войска русского, русские родом, а не отдельная часть народа. Также ни слова не сказано и о славянах. Видимо, что руссы, слившись со славянами, составили один нераздельный народ… Единокровные племена легко могли слиться воедино… и не было политического различия славян от руссов. Откуда же наши историки взяли господ руссов и славян-рабов?

При заключении мира греки присягали крестом, а Олег и мужи его клялись по русскому закону – оружием своим и Перуном богом и Власием скотием богом. Где же тут скандинавы?

В лето 6453 (945 г.) отправилось в Константинополь второе посольство русское – Игоря; его составляли, по Лаврентьевской летописи, «Ивор сол (посол) Игорев и объчии ели (послы): Вуефаст, Святославль, Слуды, Улеб, Володиславль, Каницар, Предславин, Шихберн, Сфандр жены Улебле, Прасьтен, Турдуви, Либнар, Фастов, Грим, Сфирьков, Прастен, Акун, Кары, Тудков, Каршев, Турдов, Евриевлисков, Ятвяг Гунарев; Шибрид Алдан; Колклеков; Стеггнетонов, Сфирка, Фрутан, Гопол, Куци, Емиг, Турбид, Фурстен, Вруны, Роалд, Гунастр, Фрастен, Игельд, Турберн, Моны, Руальд, Свень, Стир, Алдань, Тилена, Пубксар, Вузлеб, Синько, Боричь». Итого 65.

Разберем эти имена понародно, согласно произношению и по сделанным мною разысканиям, из которых увидим, сколь много слов древнеславянских, сделанных вполне непонятными нам, чуждыми для слуха, как иностранные, – а очень вероятно, что я многих и отыскать не мог.

Имена славянские

Ивор, Святославль, Слуды, Улеб, Акун (1), два племянника Игоря; Володиславль Прастен, Турдуви (по Софийскому списку Туродуви) (2). Фастов (3), Сфирка (4), Прастен (по Софийскому списку Перестен), Тудков (5), Каршев (6); Турдов (по Софийскому списку Туродуви); Войков, Истр (7); Аминдов, Прастен, Бернов (8), Ятвяг (9), Гунарев (10), Олдан, Колклеков, Стегнетонов (11), Сфирка, Алвад Гудов (12), Тулдов, Мутур (13), Утин (14); Адулоб, Иггивлад, Олеб, Гомол (15), Емиг (16), Турбид; Вруны (17); по другим спискам Вруды; Гунастр (18); Моны (19); Свень (20), Стир (21); Пубскарь, Вузлеб, Синько, Боричь Кары (22), итого 46 имён.

Объяснение им:

1) Ивор, Улеб, Акун и им подобные – имена, не принадлежащие никакому чуждому народу и чисто славянские, а Слуды – я нашёл местность на берегу Ильменя, и теперь зовущуюся Слуда.

2) Турдуви — составлено из двух древнеславянских слов: Тур — известный зверь и дуван — делёж охотничьей или другой добычи (Академический словарь).

3) Фастов — и теперь крестьяне называют хвастуна фастун, а хвастовать произносят фастовать. В Киевской губернии есть город Фастов, и не помню где – селение Фастовка.

4) Сфирка — и теперь крестьяне-стрелки зовут птицу свиристель – сфирка.

5) Тудков от слова тут-ко, что значило: я здесь (Академический словарь).

6) Каршев, Карша звалось дерево, снесенное водой и завалившее проход по реке (Академический словарь).

7) Истр — древнее название Дуная. Есть и древнеславянское слово истрыти — обратить в прах, стереть с лица земли. «Аще пошлет их на супостаты, идут и истрыют горы и стены» (2 Эздры, IV, 4). У нас сохранилось это слово – быстр (***).

***В 45 верстах от Москвы протекает река Истр, на берегу её построен монастырь Новый Иерусалим (близ г. Воскресенска). Никон, строитель монастыря, назвал Истр Иорданом.

8) Бернов от слова верный, по-нынешнему бренный. «Проливат от очию сердечны слезы и главу свою верную» и пр. (Акты Географической экспедиции. II. 385).

9) Ятвяг – прозвание одного из племён литовских.

10) Гунарев и Гунастр (18), носящий гуню; гуня – древнее название ветхой одежды. Гунастр могло происходить от слова гуняветь – плешиветы, гунны звалось дерево: армут, квит (Академический словарь).

11) Стегнетонов от слова стегно, часть ноги выше колена.

12) Алвад-Гудов – Алвад — имя восточное, но Гудов — русское, от слова Гуд, гудеть, самогуды.

13) Мутур — производящий муть, мутник. «Аще в муте морском» (Пролог июня 12).

14) Утин — древнее название болезни в крестце. «Заболел лихорадкой и к вербному воскресенью по облегчал, да пришел утин в злую силу, ездил на осляти» (Акты Географической экспедиции. IV. 78).

15) Гомол – древнеславянское комок, катыш: «Взя Даниил смолу и тук и волну и возвари вкупе и сотвори гомолу» (Дан., XIV. 27).

16) Емш — взяточник звался емец, а козёл с длинной шерстью – емин (Академический словарь).

17) Вруны (по Софийской летописи – Вруды). Брунница — древнее название травы черноголовник (Академический словарь).

19) Моны – во множественном, длинное платье, от него произошло название монатия, мантия — одеяние монахов.

20) Свен, древнее слово свене значило – кроме, исключая: «Аще который пресвитер вина вместо оловину или медовину на олтарев принсет, свене только младых сочив да извержешся». (Кормчая, 11, на обороте).

21) Стир – от слова стирать.

22) Кары — от слова кара, гнев, месты, кара Божия (Академический словарь); осталось русское слово карать и производное покорять.

Имена произношения греческого

Каницар, Евриевлисков (по Софийской летописи Евриевлисков – раздельно на два имени: Еврие и Влисков). Два имени.

Имена немецкие и скандинавские

Вуеваст, Либнар, Грим, Фрутан, Фурстен (по Софийской летописи Фарастен; Фарастен можно отнести к славянскому слову). Роальд, Игельд, Турберн; итого по Нестору восемь немецких или скандинавских имен, а по Софийскому летописцу – семь.

Имена, которые по произношению можно отнести к восточному, персидскому или арабскому происхождению

Шихберн, Шибрид, Алдань (по Софийской летописи Олдан (***) – славянское); Куци, Тилен (по Софийской летописи Телина, чисто русское); итого по Нестору имён восточных пять, а по Софийской летописи восточных три, славянских три.

***Альдов у иллирических славян – жертва Богу, для Бога, Божий.

Остальные три – повторения объясненных имён.

Не явно ли, что до принятия христианской религии выбор имен был совершенно произвольным и что вполне неосновательно поддерживать скандиноманию сборником столь разнородных имён, из которых, видимо, многие были не имена, а прозвания. К тому же, я отыскал происхождение имен Каршев, Истр, Бернов, Гунарев, Гунастр, Мутур, Утин, Гомол, Емиг, Бруны, Моны, Свень и другие, казавшиеся вполне иностранными, а при дальнейшем разыскании, может быть, объяснились бы и остальные. И теперь я не объясняю их из одного упрека в натяжке доказательств; например, кому неизвестно крестьянское слово шабры — соседи, в шабрах, шабрид у соседей, сосед, и, быть может, шибрид, отнесенный мной к людям, имевшим восточные имена, носил у наших предков славянское название соседний, как Фастов, немецкого имени, – быть может, был уроженцем киевского местечка Фастов, и т. п.

Наши историки, сбитые на ошибочный путь неотчётливостью Нестора в выговоре иностранного слова и педантическим не указанием, а приказанием Шлёцера (***), считавшим Русь Скандинавией, не решались смотреть на историю России – на историю столь родную каждому русскому, с точки русского человека, даже чуждались вникать в древнерусское слово, которое необходимо знать для правильного суждения о сказаниях столь давно прошедшего.

***Многие немцы и вообще иностранцы, войдя гражданами в состав России, имеют полное право на дружбу, даже на благодарность россиян, но немцы времён Бирона были волками, которыми он травил россиян.

Вследствие этого Карамзин, под влиянием скандиномании, объясняет имена послов Игоря как повторитель Шлёцера, он пишет о лицах посольства (т. 1, с. 151, изд. Смирдина): «Следует около пятидесяти норманнских имен кроме двух или трех славянских». Но почему же и девять имён, признанных мною скандинавскими или немецкими, не суть прямо немецкие?

Мы знаем теперь, что руссы, бывшие на турнире Магдебургском в 937 году, жили в Германии под властью Рима; разве они не могли заходить к родичам, сохранившим вольность и, как католики, заносить на берега Волхова имена немецкие?

И разве только те имена должны быть признаны славянскими, которые имеют собственное, нам ещё знакомое значение, как-то: Святослав, Володислав и т. п. Не сам ли Карамзин признает чисто славянскими имена Само, Лавритас, Вадим, Радим, Вятков, Кий, Щек, Хорив, Лыбедь и прочие, отчего же Слуды, Улеб, Прастен, Тудков, Войков и другие сделались у него же норманнскими?

Из представленного мною разбора имён видно только подтверждение моих замечаний: 1) что до христианской религии имена брались вполне произвольно; 2) что в IX и X столетиях язычество у россиян упадало, католичество же и греческая вера, а может быть, и верования восточных народов, заходя в Россию, увлекали россиян к разнообразию имён; в договоре Игоря с греками сказано: «да не дерзают русские крещеные и не крещеные нарушать союза»; и присоединю, 3) что кровавые волнения всей Европы, грабежи скандинавов, войны римлян и разгромы южных выходцев могли загонять в Северную Россию людей инородных, искавших спасения или счастья, и имена послов, как имена трёх воителей, представляют смесь имен всех народов, но вовсе не исключительно людей Скандинавии.

князь Рюрик «Лета 6370»

Повторяю: самые имена Рюрик, Синеус и Трувор, или Трувол, не разнородны: Рюрик — на Балтийском поморье у древенских сербов – Ruric значит сокол, следственно, имя славянское, Синеус будет вполне славянорусское (если упрямо не захотим произносить на латинский лад: Си́не-у́ca); Трувор – западное, но похоже на Трувол – русское. Из приведенных Шлёцером для сравнения имён упсальских пиратов Rorerk, Seggeir и Tuares только первое сходствует с именем Рюрика, но Tuares далеко от Трувора и еще далее от Трувола, a Seggeir – вовсе не Синеус.

Карамзина смущали также юридические слова: тиун, вира. Он не хотел видеть, что начало их в России идёт не от времен Рюрика, а от гораздо позднейших: «Ярослава, государствовавшего 1019–1054 годы», сам Карамзин говорит, что слово вира происходит от немецкого wehrgeld, а тиун — от скандинавского или древненемецкого (как будто это одно и то же) Tiangn; но вместе с тем настойчиво твердит, что древние россияне всё воинственное, гражданское, законы и установления приняли от скандинавов.

При Ярославе Мудром Россия имела сношения со всей Европой. Сестра Ярослава Мария, прозванная Доброгневой, была женой польского короля Казимира; дочь Ярослава Елизавета была женой Гаральда, принца, впоследствии короля Норвежского; Анна была женой французского короля Генриха I и Анастасия – Андрея, короля Венгерского (***).

***Доказательство неоспоримое, что Россия в начале XI столетия была уже мощное и не новое государство, имевшее почетное место между государствами Европы… Впоследствии Россию затемнили: система разделов и разгром татарский. Всего страннее, что учёные мужи, а за ними и Карамзин не заметили, что шведское уложение позднее «Правды Ярослава» целым столетием, а датские ютские законы – на двести лет позже!.. Видимо, что не русские приняли тогда гражданственность от чужестранцев, но скандинавы руководились русскими уложениями. Над нашими историками сбылась русская пословица – «уничижение паче гордости», то есть бывает хуже гордости.

Ярослав, много читавший, как повествуют историки, имея близ себя много иностранцев, не имел необходимости прибегать к юридическим словам Скандинавии. Но у Карамзина, отуманенного скандинавством, скандинавы под именем варягов не сходят со сцены; в изложении законов Ярослава он говорит: вира (пеня, плата) за убиение всякого Людина, то есть свободного человека русского, и в скобках прибавляет: Варяжского племени; где же эту вставку нашёл Карамзин? Откуда он взял, что славяне, добровольно призывавшие себе правителей, были рабами?

Завистники древней значительности славянского народа, не зная, как объяснить древние торговые сношения Северной Европы с Греций и Византией, хотят доказать, что скандинавы, а за ними и обитатели нынешней Германии самолично вели восточную торговлю через Россию по Неве, Ладожскому озеру, Волхову, Ильменю, Ловати и Днепру. Но волок от Ловати (обильной порогами) до Днепра велик, и для иноземного купца представляет необоримые препятствия… Могли туземцы, перекупая товары, переводить их в Днепр, могли варяги-русские – обитатели прибрежий Ильменя – пользоваться этой дорогой, но не свей, не урмане, даже не однородные славянам венеды, древние обитатели нынешней Германии. Добыча огромного числа подвод для перевоза тяжестей невозможна и нынче для иностранных купцов, не то что с VI до IX столетия. И отчего с IX столетия, когда возникла у нас история, не иностранцы, а уже новгородцы торговали этим путём, а из иностранцев приходили с X столетия в Константинополь не купцы, а только бездомные бродячие верингеры, носившие с собой, быть может, мечи, но не тяжести? Оттого что пешие при обозах могли проходить, но купцы иностранные и прежде не проходили Россию. Общее торжище и перекупка товаров были на островах Ботнического моря в Алдейгоборге и Острогардии (а дознать, где эта Острогардия, – дело нас, русских людей). Торговля шла к русским славянам, жителям Ладоги и Ильменя, они передавали товары хазарам и болгарам, а те в Византию.

Мы находим немецкие сказания, что жители балтийских берегов (нынешней Германии) и скандинавы имели прямую торговлю с Грецией, но это явная ошибка древних писателей, увлекающая и новейших. Мы видим, что географ Равенский, Безебрехт и другие называли Европой мир языческий, Римом – мир католический и Грецией – мир восточной церкви. Безебрехт говорит: «Киев есть один из важнейших городов Греции». Неоспоримо видимо, что его греки суть русские славяне, принадлежавшие к греческой церкви.

Слова тиунг, вира я объясняю сравнением: если в 2858 году будущий историк России откроет, что в XVIII и XIX столетиях у нас были министры, директоры, генералы, адмиралы, инспекторы, штаб, обер– и субалтерн-офицеры, прокуроры, министерства, департаменты, архивы, юстиция, финансы, полиция, казармы, манежи, магазины, ордонанс-гаузы, плацы, бомбы, балконы, паркеты, фортификация, фехтование, оркестры и тысячи подобных францужеств, бесполезно оскорбляющих русский язык, – то прав ли он будет, необдуманно выводя заключение, что Россия, вероятно, в XVIII столетии была под властью французов?

В своём изложении я говорил более о Карамзине, мало упоминая о других новейших писателях русской истории. Устрялов, Погодин, Кайданов, Константинов и другие составляли учебные книги для преподавания, не стараясь проникнуть во мрак времён до-рюриковских. Полевой имел одну цель – унизить творение Карамзина, выказать его ошибки, но сам Полевой ничего не сделал на поприще истории. Наговорив поэтических восторженностей о скандинавах, он старался не развить, а погубить древнюю историю Северной России и самого Рюрика самовольно назвал мифом, сказкой (с. 53), преступно скрывая неоспоримые сведения о существовании Новагорода в VI веке и многие другие доказательства древней гражданственности северных славян. Полевой без малейшего основания, но с каким-то диким ожесточением клеймил славян названием «рабы варягов»… Грубое выражение педанта, посвятившего историю не главе русского народа, не народу – а иностранцу Нибуру!.. Обещавшего на первых страницах полное сказание в 18 томов до Петра Великого и остановившегося на шестом томе, на тех же временах, где и «История» Карамзина, в явное доказательство, что он переделывал по своему умствованию «Историю» Карамзина, но не сочинял истории! Впрочем, сам Полевой как-то безотчётливо, не имея моих соображений, поддерживает их несколькими выражениями, на странице 54 он говорит: «Из притона варяжского на Ильмене выплыли челны варягов на Днепр и в Чёрное море». Откуда Полевой взял, что варяги имели притон на Ильмене? Вероятно, Полевой, много занимавшийся, видел где-нибудь это указание, но, увлечённый скандинавством, не остановился на нём (***).

***В «Энциклопедическом лексиконе» (т. 6, с. 457) сказано: «Волхов служил для новгородских славян и варяжских купцов торговым путем па Днепр и в Чёрное море». Как варяжские купцы, идя из Скандинавии на Днепр, могли попадать на Волхов?! Но Варяжская земля была там, где я указываю её, – на берегах Ильменя, и, естественно, купцы варяжские не могли миновать Волхова. Заметим, что весьма многие высказывали то же, что и я говорю; но не могли или не решались выпутаться из скандинавских сетей Шлёцера.

Строев, Руссо, Турчанинов, Каченовский и другие работали прямодушно и вместе с Археографической комиссией и Экспедицией подготовляли много материалов; Глинка писал свою историю также по основе, данной Карамзиным; Ишимова писала для детей; Максимович, Морошкин, Терещенко, Перевощиков и много других писали диссертации и статьи исторические, умные, дельные, но не историю; и никто не решался говорить о до-рюриковских временах. Соловьев составляет Историю России, но и он прошёл период рюриковский как необъяснимый, затемненный противоречивым молчанием всего мира и даже самих скандинавов о руссах Рюрика, о Рюрике и варягах и сказанием о них нашего перволетописца Нестора.

Вот перечень предположений историков, откуда вышел Рюрик и его варяги.

У Погодина и Устрялова (по следам Шлёцера и Карамзина) – из Скандинавии.

У Кунше и Круге — из Швеции.

У Струбе и Буткова — из Финской Ливонии, или Ботинки.

У Крузе — из Ютландии из Розенгау, или из Норвегии, или из Исландии.

У Вельтмана — с Ферейских островов.

У Савельева Ростиславича, всех ближе с моими доказательствами, – из земель славянских.

Также предполагали Морошкин и Макаров — из прибалтийских славян (***).

***Арабские писатели, упоминая о варягах, говорили: «Они суть славяне из славян», то есть знаменитейшие славяне, – но перевод этих арабских писателей мы имеем только Френа – немецкий…

И древняя история Северной России, вовсе не разработанная, ждёт человека страстного к родине, свободолюбивого, рассудительного, не стесненного в средствах и осененного монаршим покровительством, каким мог пользоваться наш примеродатель Карамзин, впавший по духу своего времени в грустную ошибку оспаривать самобытность россиян, но приучивший нас любить сказания своей истории, заниматься ими.

Но когда я проезжал Россию, то писал не историю России, а записки путешествия и то между делом, потому что моему путешествию была другая цель – служебная. К душевному сожалению, я вовсе не имел ни времени, ни средств разыскивать истины, укрытые, как древние сфинксы Египта, пылью веков. У меня, как у Вадима, был свой колокольчик, который звал меня вперед! вперед! – колокольчик почтовый.

Теперь отставной, не имея служебных дел, страдающий от старых боевых ран, но привычный к занятиям и свободный, я собираю сбереженные, частью карандашные записки, составляя своё путешествие по России* (*Печатается в «Иллюстрации«), но не имею средств вызывать из земли Русской её замирающие сказания, а тем менее не могу собрать вокруг себя людей, знающих языки Севера, без которых невозможно ознакомиться со всеми историческими источниками. Карамзин, знавший общеупотребительные языки Европы, многого не мог знать.

В моем сочинении я старался доказать:

1) что громившие Европу скифы, геты, сарматы, аланы, хорваты, гунны, болгары и другие вовсе не были пришельцы азийские, но разноименные и однонародные – славяне, обитавшие на берегах Каспийского, Азовского, Чёрного (Древле-Русского) морей и по Дунаю;

2) что варяги Рюрика и сбродники на Хортицах, верингеры Константинополя были разноплеменные и разновековые и вовсе не имели тождественности между собой, а Нестор, и один только Нестор, увлекшись созвучностью слов, ошибочно прозвал верингеров чуждым для них именем – варягами;

3) что варяго-руссы Рюрика пришли от реки Варяжи из-за Ильменя.

Если издание этого сочинения даст мне средства, я сделаю новые вникательнейшие объезды: вокруг Ладоги, Ильменя, Белоозера; сделаю разыскания в Новгородской и Псковской губерниях, в особенности в Старой Ладоге, Изборске и новом Белозерске (17 верст от уничтоженного Старого); много найду и еще более нашёл бы, если бы имел возможность делать дальнейшие разыскания.

О Магнусе любопытное сказание
Иорнанд (Иордан)

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*