Лирический поэт Анакреон и его поэзия

Анакрео́н ( др.-греч. Ἀνακρέων, 570/559 — 485/478 до н. э.) — древнегреческий лирический поэт, один из Девяти поэтов-лириков, почитаемых в Греции.
О происхождении и жизни Анакреонта известно немногое. Анакреонт родился в городе Теосе в Ионии. Источники упоминают четыре возможных имени его отца: Скифиан, Эвмел, Парфений, Аристокрит.

Около 545 года до н. э., перед завоеванием Теоса персами, вместе с группой сограждан Анакреонт успел бежать во Фракию, где теоссцы восстановили колонию Абдеры (греческие города Малой Азии вскоре после этого были захвачены Гарпагом, одним из военачальников Кира Великого). Перед изгнанием Анакреонту, по-видимому, довелось принять участие в боевых действиях, в которых, по его собственному признанию, он не отличился.

Спустя некоторое время Анакреонт получил приглашение от тирана Самоса Поликрата, при дворе которого находился до 522 года до н. э. Анакреонт упоминает, что был у тирана наставником; о том, что он пользовался у Поликрата доверием, упоминает Геродот. В ответ на расположение и протекцию, Анакреонт посвятил своему патрону серию хвалебных од.

После гибели Поликрата Анакреонт переехал в Афины, ко двору тирана Гиппарха, сына Писистрата. Гиппарх, который унаследовал литературные вкусы своего отца, направил за Анакреонтом специальное посольство на пятидесятивесельной галере.

В Афинах Анакреонт познакомился с Симонидом и другими членами блестящего поэтического окружения, собравшегося при дворе тирана Гиппарха.

 После убийства Гиппарха общество литераторов распалось, Анакреонт, вероятно, вернулся в свой родной Теос, где, по свидетельству эпитафии, приписываемой Симониду, умер и был похоронен.

По другим свидетельствам, прежде чем вернуться в Теос, Анакреонт сопровождал Симонида в Фессалию, ко двору царя Эхекратида, из династии Элеадов.

В Афинах Анакреонт пользовался огромной популярностью; например, на Акрополе Анакреонту была установлена статуя, рядом со статуей его друга Ксантиппа. На нескольких теосских монетах Анакреонт представлен с лирой в руках.

В 1835 году в районе Сабинских гор в Италии была найдена статуя, хранящаяся сегодня в Галерее Боргезе; считается, что эта статуя изображает Анакреонта.

Лукиан упоминает Анакреонта в числе прославленных долгожителей; по его сведениям, Анакреонт умер в возрасте 85 лет.

По истории, которую приводит Плиний Старший, Анакреонт умер, поперхнувшись виноградной косточкой.

Время и место смерти Анакреонта неизвестны.

Творчество Анакреонта.

Стихи Анакреонта, написанные на ионийском диалекте греческого языка, предназначались для сольного пения или декламации в сопровождении лиры, отсюда говорят о «лирике» Анакреонта.

Афиней и «Суда» упоминают о пяти книгах текстов Анакреонта, подготовленных в Александрийской школе; три книги лирических произведений, одна написана ямбом и одна книга элегий. До наших дней дошли незначительные фрагменты, собранные из цитат позднейших авторов.

В число лирических сочинений, помимо гимнов и парфениев — хоровых песен девушек, входят также любовные песни и стихотворения-жалобы на скоротечность молодости и быстрый приход старости. В сочинениях написанных ямбом — двусложный метр с сильным вторым слогом, наиболее известные — обращение к «фракийскому жеребенку», строптивость которого нуждается в укрощении; злобный выпад против богатого выскочки по имени Артемон.

Анакреонт — наследник Алкея и Сапфо; однако тон его текстов более светский и более насмешливый. Концепция Анакреонта характеризуется простотой в восприятии мира, иронией по отношению к самому себе; глубокое чувство и страсть у Анакреонта отсутствуют. Основные мотивы — размеренное наслаждение радостями жизни: любовь, вино, весёлые пиры, свободные беседы; эмоциональный фон — предчувствие смерти и тягот старости.

В эпоху политических и социальных переворотов, когда на глазах Анакреонта так часто падали одни и возвышались другие, поэт «ценил легкие, мимолетные радости, стремился к настоящему, презирал превратности будущего и забывал о невозвратном прошлом».

Культ настоящих ценностей жизни у Анакреонта проникнут духом умеренности, ему чужды оргии во время празднования Дионисии; его вино «разбавлено водой, чтобы песня за чашей оставалась стройной». Афиней замечает, что Анакреонт «был трезвым, когда писал»

Сам Анакреонт, а позже ему подражавший Гораций, решительно отвергает «скифство» с его буйством во время пира; поэт воспевает «любовь к согласному гимну за полной чашей».

Что же сухо в чаше дно?
Наливай мне, мальчик резвый,
Только пьяное вино
Раствори водою трезвой.

Мы не скифы, не люблю,
Други, пьянствовать бесчинно:
Нет, за чашей я пою
Иль беседую невинно.
Перевод Пушкина А.С. 1835 г.

Узнают коней ретивых
По их выжженным таврам;
Узнают парфян кичливых
По высоким клобукам.

Я любовников счастливых
Узнаю по их глазам:
В них сияет пламень томный —
Наслаждений знак нескромный.
Перевод Пушкина А.С. 1835 г.

Поэзия Анакреона затрагивала универсальные темы любви, увлечения, разочарования, веселья, пиров, праздников и наблюдений за повседневной жизнью.

Свежую зелень петрушки
в душистый венок заплетая,
Мы посвятим Дионису
Сегодняшний радостный праздник.
Перевод Мей Л.

Анакреонт был известен не только как сочинитель гимнов, а также тех вакхических и любовных стихов. Самыми известными считаются два коротких гимна Артемиде и Дионису, сохранилось восемь строк из гимна Артемиде и одиннадцать строк из гимна Дионису.

В подлиннике ни в этом, ни в других стихотворениях Анакреонта рифм нет.

ИЗ ГИМНА ДИОНИСУ
Ты, с кем Эрос властительный,
Афродита в багрянце,
Синеокие нимфы
Сообща забавляются
На вершинах высоких гор, —
На коленях молю тебя:
Появись и прими мою
Благосклонно молитву.
Будь хорошим советником
Клеобулу! Любовь мою
Не презри, о великий царь,
Дионис* многославный!

*Дионис — бог виноградарства и виноделия.
перевод Вересаева В.

***
В золотой своей одежде, дева пышнокудрая,
Старика, меня, услышь ты…

Предполагается, что это обращение к богине — Артемиде или Музе.
Перевод Ярхо В.

Сединой виски покрылись, голова белеет снегом,
И в зубах я чую старость — молодые годы, где вы?
Не надолго пить осталось из отрадной чаши жизни:
Из очей росятся слезы, не даёт покоя Тартар,
Ах, ужасен мрак Аида, многотруден спуск подземный;
А кто раз туда спустился — на возврат оставь надежды!
перевод Зелинский Ф.

Поредели, побелели
Кудри, честь главы моей,
Зубы в деснах ослабели,

И потух огонь очей.
Сладкой жизни мне немного
Провожать осталось дней:
Парка счет ведет им строго,
Тартар тени ждет моей.

Не воскреснем из-под спуда,
Всяк навеки там забыт:
Вход туда для всех открыт —
Нет исхода уж оттуда.
Перевод Пушкина. 1835 г.

Сохранился другой вариант последней строфы перевода:

Страшен хлад поземна свода:
Вход в него для всех открыт,
Из него же нет исхода, —
Всяк навеки там забыт.
Перевод Пушкина.

***
Кобылица молодая,
Честь кавказского тавра́,
Что ты мчишься, удалая?
И тебе пришла пора;

Не косись пугливым оком,
Ног на воздух не мечи,
В поле гладком и широком
Своенравно не скачи.

Погоди; тебя заставлю
Я смириться подо мной:
В мерный круг твой бег направлю
Укороченной уздой.
Перевод Пушкина.1835 г.

***
И не греми, как вал морской,
А Гастродору шумному
Обильно кубок наливай
И пей ты с ним во здравие.
Перевод Ярхо В.
Фрагмент обращен к женщине.

***
Дрался, как лев, в кулачном бою.
Можно теперь мне передохнуть —
Я благодарен сердцем за то,
Что от Эрота смог убежать,
Спасся Дионис ныне от пут
Тяжких, что Афродита плела.
Пусть принесут в кувшинах вина,
Влаги бурлящей пусть принесут…
Перевод Парин А.

***
Пирожком я позавтракал,
отломивши кусочек,
Выпил кружку вина, — и вот
за пектиду берусь я,
Чтобы нежные песни петь
нежной девушке милой.
Перевод Вересаев В.

***
. . . . . . . . . . . . . . [иль чуждаешься]
Незнакомца ты сердцем своим?
Всех вокруг дев ты прекраснее.
В доме своём лелеет тебя
Размышлением крепкая мать,
На лугу вволю пасешься ты,

Там, где Киприда в нежной траве
Гиацинты взрастив, лошадей
Под ярмо шлёт, всем желанное.

Если бы ты, вспугнув горожан,
Средь шумливой промчалась толпы,
Всколебав разом сердца их вдруг,

Как Гермотима, всех до себя…

*Папирусный фрагмент. Ясно, что слова обращены слова: «Как Гермотима, всех до себя «не допускающая». Стихотворение построено на противопоставлении нравственного поведения этих двух девушек.
Мила ты к гостям;
дай же и мне, жаждущему, напиться.
Перевод Ярхо В.

***
Нежный Гиг средь нас носился,
Точно юный бог блаженный,
И, тряся фракийской гривой,
Приводил нас всех в восторг,
Что же с ним теперь случилось?
Устыдись, злодей цирюльник!
Ты состриг такой прекрасный
Нежный цвет его кудрей,
Золотых, как луч заката,
Золотых, как мёд пчелиный,
…
Тех кудрей, что так чудесно
Оттеняли нежный стан.
Но теперь — совсем он лысый,
А венец кудрей роскошный
Брошен мерзкими руками
И валяется в пыли.
Грубо срезан он железом
Беспощадным, я ж страдаю
От тоски. Что будем делать?
Фракия от нас ушла!
Перевод Лурье С.

***
О Левкастида!
Я двадцатиструнною
лирой владею:
Ты же владеешь
цветущею юностью,
дева!
Перевод Мей Л.

***
За слова свои, за песни всем я буду вечно близок:
Я умею петь приятно, говорить умею складно.
Перевод Церетели Г.

***
А кто сражаться хочет —
Их воля: пусть воюют!
Перевод Вересаев В.

***
Когда-то были доблестны милетяне...
Перевод Ярхо В
Стих, ставший поговоркой «всё хорошее давно ушло».

***
Эта, что с тирсом в руке, — Геликония, — с нею Ксантиппа;
Главка — третья: с горы сходят от оргий святых
К праздничным хорам они, вдохновенные, и Дионису
Сочное гроздие в дар, плющ и козлёнка несут.
Перевод Иванова В.

ПИРУЮЩИМ
Мил мне не тот, кто, пируя, за полною чашею речи
Только о тяжбах ведёт да о прискорбной войне;
Мил мне, кто, Муз и Киприды благие дары сочетая,
Правилом ставит себе быть веселее в пиру.
Перевод Блуменау Л.

ПИРУЮЩИМ
На пиру за полной чашей
Мне несносен гость бесчинный:
Охмеленный, затевает
Он и спор, и бой кровавый.
Мил мне скромный собеседник,
Кто, дары царицы Книда
С даром муз соединяя,
На пиру беспечно весел.

Перевод Михайлова М.

Книд — мыс и город в Карии со знаменитым храмом Афродиты, в котором находилась статуя богини работы скульптора Праксителя, Афродита Книдская. В данном случае «дары царицы Книда» означает «дары Афродиты, чувственная страсть, любовь».

Гроб Анакреона

Всё в таинственном молчанье;
Холм оделся темнотой;
Ходит в облачном сиянье
Полумесяц молодой.
Вижу: лира над могилой
Дремлет в сладкой тишине;
Лишь порою звон унылый,
Будто лени голос милый,
В мёртвой слышится струне.
Вижу: горлица на лире,
В розах кубок и венец…
Други, здесь почиет в мире
Сладострастия мудрец.
Посмотрите: на порфире
Оживил его резец!
Здесь он в зеркало глядится,
Говоря: «Я сед и стар,
Жизнью дайте ж насладиться;
Жизнь, увы, не вечный дар!»
Здесь, подняв на лиру длани
И нахмуря важно бровь,
Хочет петь он бога брани,
Но поет одну любовь.
Здесь готовится природе
Долг последний заплатить:
Старец пляшет в хороводе,
Жажду просит утолить.

Вкруг любовника седого
Девы скачут и поют;
Он у времени скупого
Крадет несколько минут.
Вот и музы и хариты
В гроб любимца увели;
Плющем, розами увиты,
Игры вслед за ним пошли…
Он исчез, как наслажденье,
Как веселый сон любви.
Смертный, век твой привиденье:
Счастье резвое лови;
Наслаждайся, наслаждайся;
Чаще кубок наливай;
Страстью пылкой утомляйся
И за чашей отдыхай!

Александр Пушкин