Легендарный разведчик Юрий Дроздов

Ровно 100 лет назад, 19 сентября 1925 года, родился выдающийся советский разведчик Юрий Иванович Дроздов, в 1979–1991 годы, резидента в Китае и США, заместитель начальника Первого Главного управления КГБ СССР — начальник Управления «С» нелегальной разведки Первого Главного управления КГБ СССР.

Отец, Иван Дмитриевич Дроздов (1894-1978), был армейским офицером, участником обеих мировых войн, впоследствии сотрудником военной кафедры Казанского университета. Мать — Анастасия Кузьминична Дроздова (урожденная Панкевич, 1898-1987).

В начале 1940-х гг. Юрий Дроздов учился в специальной артиллерийской школе №14 в Харькове (Украинская ССР). В ходе Великой Отечественной войны вместе со школой был эвакуирован в Актюбинск (ныне Актобе, Республика Казахстан).

Всё, что можно было рассказать об этой службе, изложено в его книге воспоминаний «Вымысел исключён» и в биографической книге серии «Жизнь замечательных людей» – «Юрий Дроздов». Гораздо меньше известно о его военной службе и участии в Великой Отечественной войне.

8 июля 1943 года Юрий Дроздов был призван в ряды РККА и направлен на учёбу в 1-Ленинградское Краснознамённое артиллерийское училище имени Красного Октября. Разумеется, училище находилось тогда не в блокированном гитлеровцами Ленинграде, а в городе Энгельсе Саратовской области, на левом берегу Волги. Как раз в том самом году оно перешло с 8–10-месячного срока обучения курсантов на одногодичный и полуторагодичный.

В самом конце 1944 года, когда Юрий Дроздов получил свидетельство об окончании училища и погоны младшего лейтенанта, война завершиться не успела, хотя и приближалась к своему закономерному финалу.

По окончании обучения Юрию предложили продолжать службу в родных стенах артиллерийского училища, командиром курсантского взвода. Есть также версия, которая проходит в различных публикациях (вообще всяких версий по тем или иным пунктам биографии Юрия Ивановича немало), что Дроздов, окончивший училище с отличием, получил право выбора вида артиллерии. Мог выбрать артиллерию дальнобойную – корпусную или резерва Верховного Главнокомандования, то есть ту, что находится на порядочном удалении от линии фронта, но он попросился в противотанковую артиллерию. То есть на самый что ни на есть передний край – недаром же про противотанковую артиллерию говорили: «Ствол длинный, а жизнь короткая».

Свой выбор Юрий Иванович в воспоминаниях объяснял так:

«Мною двигало желание бороться и быть вместе с уходившими на фронт друзьями детства. Я понимал, что могу и погибнуть…»

Лейтенант Дроздов получил назначение командиром огневого взвода 57-отдельного гвардейского истребительного противотанкового дивизиона 52-гвардейской стрелковой Рижской орденов Ленина и Суворова дивизии. Взвод – две противотанковые пушки, 76-миллиметровые орудия ЗИС-3 образца 1942 года…

В полк он прибыл 15 января 1945 года, и с этого дня исчисляется срок его, как это звучит официально, «пребывания на фронтах Великой Отечественной войны» – реальная боевая выслуга.

Генерал-лейтенант Георгий Гаврилович Семёнов, бывший в годы войны начальником оперативного отдела 3-ударной армии, писал в мемуарах:

«Третью ударную вывели в резерв фронта… 23-я и 52-я стрелковые дивизии 12-гвардейского корпуса заняли позиции по восточному берегу Одера на участке протяжённостью 30 километров: от Нидер-Кренина до Альт-Рюдница. Активных действий армия пока не вела. Штабные офицеры, разумеется, пытались определить наши перспективы, предусмотреть дальнейший ход событий. Если нам прикажут наступать строго на запад, то армия, форсировав Одер, пройдёт значительно севернее Берлина. Некоторые товарищи вздыхали: жаль, мол, что не придётся самим громить фашистское логово.

Но как бы ни развивались события, дальнейший наш путь вперёд лежал через Одер, левый берег которого находился в руках противника. А опыта форсирования крупных водных преград дивизии нашей армии не имели.
Учить войска преодолевать водные преграды при помощи табельных и подручных средств – на этом было сосредоточено основное внимание всех командиров и инженерных начальников. При обучении использовалось всё, что могло держаться на воде, вплоть до брёвен и досок. Занятия проводились на ближайших озёрах, как правило, в сумерках или на рассвете.

Одновременно командиры соединений и частей, штабы и политорганы уделяли большое внимание тактической подготовке войск. С каждой ротой было проведено по два-три тактических учения. На батальонных учениях с боевой стрельбой отрабатывались вопросы взаимодействия подразделений между собой и с родами войск, а также формы и способы ведения боёв в населённом пункте и в ночных условиях».

Можно понять, какие чувства обуревали младшего лейтенанта! Ладно ещё, что вместо боёв та же поднадоевшая учёба, всё-таки бои будут, это к ним готовятся, но то, что дивизия оказывается на второстепенном направлении, пройдёт «значительно севернее Берлина», было по-настоящему обидно.

В те дни Юрий заболел – может, простудился, пока добирался до фронта, и угодил в госпиталь. Хотя, по другой версии событий, он был легко ранен, но о том, где и когда, никакой информации не имеется. Достоверен лишь тот факт, что Дроздов оказался в госпитале. Обидно, конечно, только приехал в часть – сразу на больничную койку!

Но, как известно, никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. И вот тому в подтверждение фрагмент из книги «Вымысел исключён»:

«Я женат. Мы познакомились уже в конце войны. После освобождения Варшавы в одну из пауз в Висло-Одерской операции 1945 г. я на пару недель оказался в полевом госпитале 3-ударной армии, где мы и встретили друг друга…»

После относительно небольшой передышки 52-гвардейская дивизия вновь вошла в боевое соприкосновение с противником. Следующий бой, в котором участвовал 57-гвардейский дивизион, произошёл через неделю, 7 марта 1945 года – дивизия брала польский город Голенюв.

Вскоре планы советского командования были скорректированы. 3-я ударная получила задачу – наносить удар по Берлину. Противник располагал на участке её наступления многочисленными вооружениями: до 1640 орудий и миномётов, более 100 танков и самоходных установок, около 600 пулемётов.

Только представить: громады войск и огромное количество вооружения с обеих сторон, добрый десяток незнакомых населённых пунктов, постоянно меняющиеся боевые планы – и посреди всего этого находится гвардии младший лейтенант, известный лишь своему непосредственному начальству, десятку подчинённых, то есть двум своим артиллерийским расчётам и нескольким боевым товарищам. Словно песчинка на берегу стремительно текущей реки. Чьё-то неверное движение, резкий порыв ветра – и где она? Кто вспомнит?

Но кто тогда думал о себе, о том, что он будет убит в завершающем бою? И вообще многим наивно верилось, что штурм Берлина станет самой последней битвой на Земле, а потом все люди будут счастливо жить в мире. Впереди был самый трудный, самый тяжёлый вид боя – бой в городе. Генерал-майор Козин вспоминал:

«Вражеская столица была хорошо подготовлена к обороне. Каждый квартал, каждый дом, каждый этаж сражался. Стреляло каждое окно. Фашисты не сдавались. У них была большая возможность манёвра, им были известны особенности каждой улицы – подземные ходы сообщения, подвалы, люки. Вести бой в городе всегда трудно, а тем более в таком, как Берлин, в котором все прочные каменные дома были превращены в крепости с многоэтажными подземными бункерами, подвалами».

Про штурм Берлина написано немало. Юрий Иванович Дроздов таких воспоминаний не оставил, и вообще вся военная часть его воспоминаний состоит из двух с половиной предложений:

«Никаких геройских подвигов в ходе боевых действий мне совершить не пришлось. Война – это страшная кровавая работа, тяжёлая и безжалостная, и, чтобы выжить самому и другим, я просто старался делать её добросовестно, насколько это было возможно младшему лейтенанту в неполные девятнадцать лет. Войну закончил в Берлине…»

 52-гвардейская стрелковая дивизия была введена в наступление на главном направлении 19 апреля и в ходе ожесточённого боя преодолела три оборонительных рубежа. Утром 21 апреля дивизия первой из всех атакующих соединений вошла в Берлин. Продолжая наступление, завершившееся 2 мая, она прошла по германской столице порядка 20 километров, очистив при этом 120 её кварталов.

Гвардии младший лейтенант Дроздов обеспечивал артиллерийскую поддержку одной из наступающих групп. Расчёты тащили по городу свои орудия, устанавливали их на огневые позиции, стреляли и тащили дальше под непрерывным огнём врага…

Говорить о войне генерал-майор Дроздов не любил, «фронтовыми байками» сотрудников не развлекал. Хотя с ветеранами-фронтовиками, которых в Управлении «С» в его времена было немало, у начальника были свои отношения, свои разговоры, которые так между ними и оставались. Было тогда этим людям лет по 50 или чуть больше…

Но как-то Дроздов рассказал одному из своих в ту пору молодых сотрудников о том, что при штурме Берлина оказалось для него самым страшным. Вернее, уже после штурма. Это был убитый танкист, младший лейтенант, свесившийся из люка своего подбитого танка. Он явно был ровесником Юрия и, скорее всего, так же, как и он, только недавно окончил военное училище и поспешил на фронт добивать фашистов.

Лишь тогда в первый раз за весь этот страшный бой Дроздов вдруг ощутил ту самую свою смертность, о которой под вражеским огнём совершенно не думалось, зримо представил себе, что он мог бы вот так же лежать сейчас у станины одного из своих разбитых орудий…

Конкретно о действиях Юрия Дроздова можно узнать из наградного листа – представления на награждение орденом Красной Звезды:

«В уличных боях по овладению г. Берлин гв. мл. лейтенант проявил себя храбрым и отважным офицером, умело руководящим огнём своего взвода.
25.4.1945 на ул. Шифельбейнер-штрассе г. Берлин, когда с его взвода были выведены [из строя] одновременно 4 бойца, под сильным огнём противника т. Дроздов, лично участвуя, организовал медицинскую помощь раненым и обеспечил эвакуацию в тыл. Несмотря на большой процент выбывших из расчёта, оба орудия продолжали вести огонь по противнику, и при этом его взводом уничтожены 2 75-мм пушки, 1 зенитное орудие, 5 пулемётов вместе с прислугой противника и до 80 солдат противника, что способствовало продвижению нашей пехоты. За проявленные доблесть и отвагу в боях по овладению г. Берлин достоин правительственной награды орденом Красная Звезда».

Стоит обратить внимание на то, что молодой офицер отнюдь не стремился выполнить поставленную задачу любой ценой, ни с чем не считаясь, но даже и в той адовой обстановке сумел позаботиться о своих раненых бойцах.

Это качество – заботу о подчинённых – отмечали все те, с кем сводила Юрия Ивановича судьба на протяжении всей его полувековой службы.
За тот самый бой гвардии младший лейтенант Дроздов был награждён орденом Красной Звезды, а 52-гвардейской дивизии присвоено почётное наименование «Берлинская».

После войны Юрий Дроздов служил в Группе советских войск в Германии и в Прибалтийском военном округе помощником начальника штаба артиллерийского полка до 1952 года, когда его направили на учёбу.

В 1956 году Юрий Дроздов окончил Военный институт иностранных языков и был переведён в Комитет государственной безопасности (КГБ). В совершенстве владел немецким языком, начинал свою оперативную карьеру в официальном представительстве КГБ СССР при «Штази» — МГБ ГДР в Берлине (с августа 1957 года). Участвовал в операции по обмену советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля на американского лётчика-шпиона Пауэрса. В этой операции Юрий Дроздов под псевдонимом «Юрген Дривс» играл роль немецкого кузена Абеля.

«Хорошо сложен, имеет военную выправку и серые хитрые глаза с легкой улыбкой» — так описывали Юрия Дроздова зарубежные СМИ, называя «живой легендой среди шпионов». Его по-настоящему уважали даже противники. Его идеальная осанка не изменилась с возрастом, что прибавляло ему какое-то особое достоинство.

Глубокий, проницательный взгляд Дроздова можно ощутить даже через фотографии и записи интервью, взгляд пронизывающий, изучающий, в то же время привлекающие внимание и располагающие к беседе. Глазами Дроздов мог порой выразить больше, чем словами. Говорил он тихо, спокойно, никогда не повышал голос, но собеседник сразу чувствовал — перед ним настоящий командир и лидер. В целом Юрий Иванович умел с первых секунд расположить к себе любого.  Вот как описывала Дроздова разведчица-нелегал Людмила Ивановна Нуйкина:

«Он запомнился мне человеком с улыбкой, но улыбка была с хитриночкой. Всегда он был в настроении, и с ним было приятно общаться. Он мог выслушать и сразу дать совет».

Дроздов не просто талантливый, но невероятно упертый — все задачи, которые он ставил, обязательно решались. В этом смысле он был очень результативным начальником нелегальной разведки. Лично беседовал с кандидатами на службу в нелегальную разведку и новоприбывшими сотрудниками управления «С».

— Гений разведки, — отозвался о нём на одном из мероприятий ветеран СВР России.

В 1963 году после завершения служебной командировки в Германию Юрий Дроздов направлен на курсы усовершенствования оперативного состава. В период с августа 1964 по 1968 год — резидент внешней разведки КГБ СССР в Китае. В 1968—1975 годах работал в центральном аппарате ПГУ, являлся заместителем начальника Управления «С».

В 1975 году Юрий Дроздов назначен резидентом внешней разведки в США, Нью-Йорк (сменил Б. А. Соломатина), где находился до 1979 года под прикрытием заместителя постоянного представителя СССР при ООН. Юрий Дроздов руководил резидентурой разведки в Нью-Йорке с августа 1975 по октябрь 1979 года.

С ноября 1979 по 1991 года Юрий Дроздов занимал должность заместителя начальника ПГУ КГБ СССР и возглавлял управление «С».

Юрий Дроздов участник афганской войны. Один из руководителей штурма дворца Амина 27 декабря 1979 года, за организацию которого был представлен к званию Героя Советского Союза. Он отказался от этой награды, попросив наградить вместо него одного из офицеров — участников штурма.

Юрий Дроздов инициатор создания и вышестоящий руководитель подразделения специального назначения «Вымпел».

Генерал-майор Юрий Дроздов июня 1991 года ушёл в запас. Возглавлял аналитический центр НАМАКОН. Являлся почётным Президентом Ассоциации ветеранов подразделений специального назначения и спецслужб «Вымпел-Союз».

Скончался Юрий Дроздов 21 июня 2017 года. Похоронен с воинскими почестями на Троекуровском кладбище Москвы.

Правила жизни Дроздова можно найти в его словах.

Правило 1. «Если вы всё правильно сделали — значит, у нас получится. Если нет, накажут меня».

Дроздов не боялся брать ответственность на себя.

— С вечно юным азартом принимать рискованное решение, — вспоминает один из ветеранов. — Такого принципа придерживался Юрий Иванович. Верный ему коллектив твердо знал: начальник никогда не подставит. Дроздов очень уважал в людях решительность и храбрость.

А ещё он на дух не переносил трусов, лицемеров, лентяев и подхалимов. Подобные кадры в его команде если случайно и оказывались, то надолго точно не задерживались.

Правило 2. «Главное — установление личных отношений. Предельная честность».

Однажды в интервью он раскрыл секрет привлечения людей к сотрудничеству — честность по отношению к ним. Это звучало неожиданно. Вроде как разведчики ведь имеют по нескольку имен, проживают несколько жизней. Какая тут честность? Но, даже живя в чужой стране под чужим именем, можно проявлять искренний интерес к человеку — он эту честность почувствует.

Дроздов был честен с собой и с руководством страны. Он прямо говорил и противнику, что о нём думает. Он призывал не обманываться и видеть искренние намерения противника, который руководствуется только одной целью — пользой для своей (а не другой) страны, ради которой пойдет на все, включая предательство соглашений, устранение политических лидеров и т.д.

Дроздов был искренним в общении, любопытным и широко эрудированным человеком. Много читал, обязательно делал пометки на полях, выводы писал сам, имел отличную память, которая поражала даже прошедших спецподготовку офицеров. Бывает, сотрудник, заняв руководящую должность, начинает мыслить стратегически, а работу с деталями делегирует исполнителям. Дроздов помнил и учитывал всё. Он был блестящим аналитиком, обладал способностью проникать в саму суть процессов.

Правило 3. «Помни добро».

Дроздов не забывал добрые поступки. Он никогда не скупился на благодарности и поощрения. «Спасибо» от Дроздова значило многое.

Правило 4. «Живи, пользуйся, люби, но помни о взятых на себя обязательствах».

Профессия разведчика для Юрия Ивановича была смыслом жизни, нелегальная разведка — страстью. Но ключевое место в его сердце занимала жена Людмила Александровна. Их отношения строились не просто на супружеской любви, но и на глубокой привязанности, дружбе и взаимном уважении. Они были единомышленниками. Знакомые с четой Дроздовых вспоминали, что даже в преклонном возрасте для них было характерно стремление никого не обременять. Независимость, самостоятельность, уважение к пространству других — эти качества они сумели передать своим детям и внукам.

В 2025 году исполнилось 100 лет со дня рождения Юрия Ивановича, 8 лет с момента его ухода, но Дроздов, как сейчас «актуален». Его мысли, стиль работы, опыт до сих пор полезны разведке, а образ и жизненный путь — достойные ориентиры для любого из нас. К одной из своих книг он опубликовал предисловие — строчки Омара Хайяма:

«Всё, что видим мы, — видимость только одна.
Далеко от поверхности моря до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
ибо тайная сущность вещей — не видна».

Источники:

Газета «Красная звезда.»
Исполнилось сто лет со дня рождения генерал-майора Юрия Ивановича Дроздова.

ТАСС. Дроздов, Юрий Иванович