Крестьянские свадебные обряды начала XIX века.

Собиратель русских народных обрядовых песен русский писатель, переводчик и один из основоположников русской фольклористики Пётр Васильевич Киреевский (1808–1856) предпринял  в 1830-е годы этнографическую экспедицию в Тверскую губернию, в район города Осташкова . Его цель была собрать не только песни, но и сами русские свадебные обряды, чтобы понять «живую народную литературу». Киреевский не просто записал тексты, а сопроводил их этнографическим комментарием.

Крестьянская свадьба в России начала девятнадцатого века.

Перед отправлением в церковь дружка жениха берёт ковш с пивом в руки и на распев говорит, предлагая выпить мёд и съесть ягоды.

«Сватушко любезный, доступите сюда, пожалуйте,
что ковш, что я, что моя буйная голова
ноги с подходом, руки с подносом,
сердце с покором, голова с поклоном»

Затем, обращаясь к родителям жениха, просит благословения для него.

«Благословите вы новображного князя,
и сажайте его во княже место
за столы его за дубовые и за скатерти,
на коих и питье и яства сахарные.»

Далее он привечает всех собравшихся и спрашивает угощение у отца жениха, который отвечает ему:

«Извольте, друженька, садитесь и гостей моих посадишь».
Дружка приглашает присутствующих на стол:
«Садитесь, гости званые,
садитесь все по местам,
как ясные соколы.»

Друзья жениха пробуют вино или пиво:
«Здравствуй рюмочка,
прощай, винцо,
я тебя вверх донышком оборачиваю
и по донышку поколачиваю!»
Друзья жениха выпивают и, обнимая его, провожают в новую жизнь. Родители жениха благословляют его образом. Дружка обращается к свату с заговором:

«Сватушко любезный, благословляйте
новображного князя отъезжать в путь добрый и
благословите весь храбрый наш поезд —
и меня — дружку с полудружием —
по полу идти и по середи итти,
по мосту идти по калиновому,
и по лесенке идти по брусчатой,
и по сеничкам идти тесовым,
и держаться за перильца рессорные,
на широкий двор сойти,
и к своему храброму коню подойти,
и брать во левую рученьку сафьянные возжи
и во правую рученьку шелковую плеть,
сафьянными возжами править
и шелковой плетью по крутым бедрам ударить.
Выезжать мне во чистое поле,
в чистом поле пристановиться,
на все четыре стороны Богу помолиться
и с добрыми людьми проститься.»

После песнопений собираются и едут к дому невесты, вдали от дома невесты останавливаются и ведут запряженных коней под узды. Дружка жениха идёт один к дому невесты обращается к невесте и к её родне:

„Стою я, друженька,
стою молоденький,
из-под иконы, из-под Николы,
встану я отряхнусь,
на все стороны оглянусь,
с добрыми людьми поклонюсь:
ехал я, друженька, путём и дорогой,
чистыми полями и заповедными лугами
и зелёными садами…»

Родители невесты и жениха привечают всех присутствующих — двух свах, дружку, друзей со стороны жениха и невесты.
Дружка жениха заводит новый разговор, обращаясь то к свахе, то к родителям невесты:

«…во светлой светлице,
в вашем высоком тереме,
в новой горнице раскинут был шатер,
в этом во шатре сидит красная девица,
новображная княгиня (в это время невеста, покрытая фатой, сидя за занавеской, воет).
Прикажешь ли ты, сватушко,
этот шатер порушить,
а новображную-то княгиню
к нам на руки поручить
и сажать её за столы дубовые,
за скатерти за браныя,
за питье, яства сахарные?»

Отец невесты отвечает:
«Извольте, друженька, я сам соберу её«, и выводит дочь из-за занавески.
Дружка сажает ревущую невесту за стол и предлагает посадить к ней сторожа (брата) и сваху по обеим сторонам. Сам же продолжает:

«Сватушко любезный,
в чем я вас буду просить,
в том вы меня не отставьте,
а я вам скажу:
ехал я путём и дорогой,
тёмными лесами и крутыми ярами,
высокими горами, широкими долами,
заповедными лугами
и ракитовыми кустами*,
и захватила нас пурга
и метелица-воет сидит
и метель в глаза несёт.
На наше счастье, попались нам ракитовые кусты*
и привернули мы к ракитовым кустам*
и растянули было шатёр,
и под этим белым шатром,
под тёмным облаком,
под красным солнышком,
и под светлым месяцем,
под частыми звездами
стоить наш новображный князь
со своим храбрым поездом,
и я дружка с полудружием.
В том я вас, сватушко, попрошу,
прикажи ты тот шатёр порушить,
коней на широкий двор пустить,
а гостей-то к себе в дом залучить».

*В языческие времена свадебный обряд совершали сами жених и невеста, взявшись за руки, они трижды обходили «вкруг ракитова куста» в ночь на Ивана Купало. Купало — бог плодов земных.

Отец невесты ему отвечает: «Просим милости, друженька». Дружка отправляется в поле за поездом жениха. Пока все приглашенные со стороны жениха размещаются в избе невесты, дружка жениха одаривает хозяев дома невесты, принявших их, круглыми пирогами, хлебом и орехами:

«… вам сват и сваха из дому в доме челобитье шлёт,
кланяется гостинцем-круглым пирогом.»

Далее перечисляет что есть в хозяйстве у жениха:
«…здоровы быки и коровы,
и телята гладки
привязаны хвостами за грядки,
и овцы пестры,
как быки толсты…»

Сват и сваха дарят гостинцы (платки, орехи, мед, посуда), которые дружка раздаёт присутствующим. После застолья родственница невесты одаривает всех подарками под напевы дружки:

«Повар-яхар, и яства-сахар,
доступи сюда, пожалуй;
мы от хлеба-соли сыты
и от перевару пьяны
от добра слова довольны.»

Родители жениха и невесты благословляют их на брак образами. Выходят молодые и садятся в запряженные телеги, отправляются в дом жениха на свадебный пир. Первым едет дружка, за ним жених со свахой, потом невеста, за нею едет поезд со стороны жениха, замыкает процессию поезд со стороны невесты.

Свадебные поверья.

После венчания молодые отправляются в дом жениха, перед тем, как переступить порог дома жениха, молодые откидывают с порога ногой приготовленную для них горячую сковороду. Если далеко улетела сковорода, тот будет сварливым, если нет- наоборот.

На крестьянском свадебном пиру угощают всех гречневой кашей из большого глиняного горшка. После того, как горшок опустеет, дружка жениха разбивает его об пол. Если горшок разобьётся, молодые будут жить счастливо и в достатке, если нет — то будут бедствовать.

Колокольцы, которыми украшают дугу в упряжи телеги или над спальным ложем, хранятся на память у молодых, как знак того, что эти колокольцы были свидетелями первых часов их супружества. Если колокольцы эти пропадут или потеряются, то вскоре кто-то должен умереть.

Этапы крестьянского свадебного обряда 

Сватовство.  Свадебный обряд начинался со сватовства (сватания), которому предшествовал семейный совет, где выбиралась и утверждалась кандидатура будущей невесты, обсуждались её достоинства и недостатки и в дом невесты отправляли сваху. Мнение жениха могло учитываться, однако совет и согласие родителей было необходимым условием начала сватовства. При выборе невесты обращали внимание на её нравственные качества, здоровье и красоту, которые подразумевали «дородство и работоспособность», большое значение придавали также «породе», т.е. её семье – насколько трудолюбивы и хозяйственны её родители, нет ли в семье пьяниц и непутёвых. Важным вопросом было и имущественное положение  невесты. Как правило крестьяне стремились породниться с равными себе, хотя нередко в зажиточную семью принимали бедную девушку, высоко оценивая её нравственные качества и трудолюбие.

В роли сватов выступали ближайшие родственники жениха – крестные отец и мать, дядя и тетка, старший женатый брат. В качестве свата могли приглашать уважаемого в селе человека (односельчанина), обладавшего красноречием, или «просто соседа, друга поречистее, дошлого». Сваты (дружки жениха) должны были быть бойкими на язык, хорошо знать особый этикет сватовства – уметь вежливо разговаривать, держать инициативу в разговоре, расхваливать жениха и его «житье», не уронить достоинства жениха в случае отказа. В некоторых местностях роль свата исполнял священник. Традиционно сам жених не принимал участие в сватовстве, однако в ряде случаев от этого правила отступали, и жених отправлялся вместе со сватами в дом невесты.

Наиболее удачными для сватовства считались «легкие», не постные дни недели – воскресенье, вторник, четверг и суббота, а самым подходящим временем – вечер и ночь. Отправляясь в дом невесты, сваты старались сохранить цель своей поездки в тайне, не привлекая внимания односельчан, опасаясь встретить недоброго человека или, выдав цель поездки, спугнуть удачу. Лошадей запрягали «на задворках» или на дворе, выезжали через задние ворота, ехали быстро, чтобы как можно скорее проехать деревню, использовали объездные пути, подвязывали язычок поддужного колокольчика. Чтобы сватам сопутствовала удача, над ними производили ряд магических действий: ударяли по плечу или спине поясом или хлебной лопатой, подушкой, хлестали или забрасывали женскими головными уборами:

«У нас дядя поехал сватом, дак закричали: «Девки! Пошли, шибайте конурами, шибайте конурами!<…> И со двора сват поедет, тут в воротах ещё лопнут его борушкой».

После ухода сватов, «чтобы невеста никуда не делась» все кочерги и ухваты, находящиеся в доме, связывали вместе, ножки стола опутывали веревкой. Особой одежды сватам не полагалось, однако их статус мог быть обозначен красным кушаком, повязанным через плечо полотенцем, новыми рукавицами, которые затыкали за пояс или не снимали на протяжении всего сватовства. Отличительной чертой костюма свахи была большая шаль, а также валенки и шуба, которые она надевала независимо от времени года. Часто атрибутами сватов были палка, ухват, кочерга, сковородник, которые обозначали их статус и должны были помочь «выгрести девку» из родительского дома.

Начиная переговоры, сваты могли прямо заявить о цели своего прихода или вести долгий разговор о посторонних предметах, после чего в иносказательной форме сообщить о своем желании сватать невесту:

«ищем телочку (овечку), не заблудилась ли»,
«у вас товар, у нас купец»,
«у вас курочка – у нас петушок, нельзя ли их загнать в один хлевушок».

Если жених был хорошо известен родителям невесты, их устраивала его кандидатура и они были заранее предупреждены о предполагаемом сватовстве, согласие давалось тут же. Однако в большинстве случаев сразу давать ответ считалось неприличным, даже если жених был желанным – «не один день рóстили, чтобы враз отдать», «дочку замуж выдать – не пирог испечь». Сватов благодарили за оказанную честь и просили дать время на раздумье. Посещение сватов могло повторяться несколько раз. Это позволяло родителям невесты провести семейный совет и всесторонне оценить кандидатуру жениха. Если жениха считали неподходящим, сватам отказывали, ссылаясь на молодость невесты и хозяйственную неготовность семьи к свадьбе. Грубо отказывать сватам не полагалось, однако в некоторых случаях прямо называли причину отказа: «Запреги дровни, да поезжай свататцеко свей ровне».

Сговор и рукобитье.

После согласия стороны окончательно договаривались о дне свадьбы, размере приданого, количестве гостей и выкупе.  В случае согласия устраивалось небольшое застолье, а жениху или сватам в качестве залога передавался платок невесты, её сарафан или отрез ткани.

«Согласие родителей с той и с другой стороны на соединение детей обыкновенно утверждается тем, что помолившись Богу отцы ударяют друг друга по рукам в знак согласия. И потому называют этот обряд „рукобитием“. После матери целуются и величают друг друга „свахонькою“. Первой должна подойти и поздравить мать невесты. После — угощения, но не слишком обильные, потому что это пир „непасенный“, т. е. к нему заранее не припасались, не готовились».

Сваха получает у родителей невесты необходимые сведения: сколько они намерены взять с жениха деньгами в пользу невесты. Как у крестьян говорят, „на стол“. Обязанности свахи — расхвалить жениха и богатство его родителей самыми яркими красками. Но во что бы то ни стало убедить родителей невесты взять „на стол“ поменьше».  Оказывается, были и специальные прозвища для матерей на этот случай. Мать жениха называлась «заломихой», а мать невесты — «покорихой». 

Однако скромным угощением в доме невесты дело не заканчивается. Дружки, сваты и сватьи, родители невесты, без дочери, отправляются в гости к жениху и там «пропивают» невесту. В это время невеста остаётся в родительском доме, но не одна, к ней в гости приходят подруги и устраивают для неё баню и девичник.

Предвенчальные обряды.

Среди них — предбрачная баня для невесты, которую устраивали подруги невесты. 

«Едва кто из подруг войдёт в горницу, как невеста выряженная, сидя впереди за столом, начинает зажавшись платком плакать, причитать, приговаривать:

«Ты поди ко мне дорога гостья
Ты подруженька голубушка
Голубушка ланушка
Не во гневе ли тебе показалося
Что я горькая не встретила
Бесталанная не приветила
Середи двора широкова
Супротив крыльца высокого
Тяжелой двери не отворила
Я вскочила бы по-прежнему
Побежала я скорехонько
Резвы ножки подгибаются
Белы ручки опускаются
С плеч головушка скатилася
Ни за спасибо ни за гордостью
За своим горем великим.

Ты подруженька голубушка
Голубушка лапушка
Что прежде в гости ты не ходила
Мово батюшку не журила
И родильницу не бранила
Иногда б тебя послушала
Хоть годочек бы подержали
Уж я годомъ бы не состарилась
И родных бы не заубытчила
Цветна платья не износила
Хлебом солью не объела б их»».

И такой песней невеста встречает каждую гостью — это было выражением уважения к подруге. Если невеста не плачет во время исполнения песни к подругам, то это повод для обиды.

Киреевский описывал и детали, например, как дружка водил жениха в баню, при этом творил молитву, подбрасывал пиво на каменку, читал заговоры от порчи.

Венчание.

Церковный обряд венчания занимал центральное место в крестьянской свадьбе. Во время таинства венчания венец плотно ставят на голову невесты и жениха. Иначе брак не будет действителен. Также считалось, что невеста не будет верна мужу. Киреевский отмечал и особые детали, например, как невесту к венцу вели «в большой бобровой шапке (треухе) и в красных сапогах».

 

Свадебный пир. После венчания в церкви устраивали свадебное застолье в доме жениха. 

В записях Киреевского хорошо видно, как в одном древнерусском крестьянском свадебном обряде переплетались архаичные, языческие мотивы (магические действия в бане для защиты от сглаза, пожелания плодородия) и христианские молитвы, благословение иконами.

Киреевский не просто фиксировал обрядовые действия, но и пытался понять их смысл в контексте народных представлений о браке как о союзе, требующем защиты и благословения.
Эти записи — ценный источник для понимания того, как сохранялись и трансформировались традиции в русской деревне в первой половине XIX века.