Красная армия в июне 1941 года. Точные цифры и развенчание мифов

Красная армия в июне 1941 года. Точные цифры и развенчание мифов.

Оглавление

Миф первый: «они на колёсах, мы на своих двоих»
Миф второй: «разведка докладывала, а тиран не верил»
Что Сталин делал на самом деле после 14 июня
Линия Молотова
Контрудары механизированных корпусов был единственным шансом
Что эти контрудары всё-таки сделали?
И последнее — про колонны пленных
Так что же случилось на самом деле.

Миф первый: «они на колёсах, мы на своих двоих»

Сравним штаты военных. Пехотная дивизия вермахта и советская мотострелковая дивизия по уровню моторизации почти равны. В РККА к лету 1941 года были развёрнуты механизированные корпуса и танковые бригады — машин хватало. Парк бронетехники Красной армии на 1 июня 1941 года — 25 932 единицы танков, САУ и танкеток. В западных особых округах сосредоточено 13 981. Это больше, чем у вермахта на всём Восточном фронте.

Откуда тогда впечатление пешей армии? Оттуда же, откуда вся остальная картинка — из немецкой кинохроники, снятой по обочинам Минского и Киевского шоссе.

Бредущие пленные, опрокинутые в кювет «тридцатьчетвёрки», обугленные «ишаки» на аэродромах — этот видеоряд намертво приклеился к словам «лето сорок первого». Откройте любой документальный фильм — там обязательно будет колонна понурых красноармейцев под конвоем и немецкий мотоциклист с автоматом наперевес. Картинка вошла в массовое сознание так прочно, что стала восприниматься как сама война. А ведь это всего лишь несколько сотен пропагандистских снимков, сделанных немецкими корреспондентами на оживлённых трассах — уже после боёв, иногда спустя недели. Так работала геббельсовская пропаганда.

Первые бои июня 1941 года шли не на трассах. Тысячи стычек, в которых сгорали немецкие батальоны и роты, происходили в перелесках, у безвестных хуторов, на просёлках между деревнями. Туда геббельсовские хроникёры с камерами не ездили. И именно из этой оптической ошибки выросло несколько устойчивых мифов, которые я хочу разобрать по пунктам — с цифрами, а не с лозунгами.

Миф второй: «разведка докладывала, а тиран не верил»

Этот сюжет всем хорош, кроме одного — он не учитывает, чем на самом деле является объявление мобилизации.

Содержать восьмимиллионную армию в мирное время не может ни одно государство в мире. Здоровые мужики нужны на заводах, в колхозах, в шахтах. Поэтому в приграничной полосе всегда находится только костяк — войска, которые примут первый удар. Основную массу армии разворачивают по мобилизации: людей призывают не на границе, а там, где они живут — на Урале, в Сибири, на Кавказе. Мобилизация — это гигантский механизм с эшелонами, складами, военкоматами.

И главное: объявление мобилизации — политический акт огромного масштаба.  Её никогда не возможно провести скрытно. Соседнее государство имеет полное право расценить объявление мобилизации в стране, как объявление войны и нанести упреждающий удар. Чтобы решиться на этот шаг, нужны железобетонные основания.

А что имелось у Кремля? Разведывательные сводки, в которых полезные крохи тонули в потоке слухов и откровенной дезинформации (даты вторжения там назывались десятки раз — все мимо). Политическая ситуация — пакт о ненападении, активная экономическая торговля, разграниченные сферы влияния, никаких ультиматумов, никаких территориальных претензий. И — что важнее всего — Германия воюет с Британией. Открывать второй фронт против СССР, не закончив с первым, — за гранью нормальной военной логики. В Берлине именно так на это и смотрели. Только Гитлер думал иначе, но об этом в Москве знать не могли.

И вот тут — поворот, который мало кто помнит.
Что Сталин делал на самом деле после 14 июня 1941 года.

14 июня выходит знаменитое сообщение ТАСС: слухи о войне с Германией — не имеют оснований. Принято считать, что это образец слепоты. На деле это был дипломатический ход для проверки реакции Берлина. Берлин промолчал.

И сразу после этого «молчания Берлина» были запущены процессы, которые на бумаге мобилизацией не назывались, но по сути ею и были. Из глубины приграничных округов к западной границе СССР пошли дивизии РККА. Из внутренних округов по железной дороге двинулись неотмобилизованные войска — на рубеж Западной Двины и Днепра. Это и есть так называемый «второй стратегический эшелон». Сталин понимал, что открыто проводить мобилизацию было нельзя — это означало дать вермахту казус белли (лат. casus belli — «случай (для) войны», «военный инцидент») — формальный повод для объявления войны. 

Беда в том, что вермахт уже был отмобилизован полностью — 7,2 миллиона человек, ударные группировки на исходных. А Красная армия вступила в войну в июне 1941 года на середине процесса мобилизации: 5,4 миллиона вместо плановых 8,68 по МП-41. В приграничной дивизии вместо положенных 14 с лишним тысяч человек — около 10 тысяч. В тылах — ещё хуже. Войска РККА фактически оказались разорваны на три эшелона: непосредственно у западной границы, в ста километрах от неё и в трёхстах от границы. Связи между этими эшелонами не было. Вермахт получил то, о чём мечтает любой агрессор, — возможность бить противника по частям.

Линия Молотова.

В Советском Союзе официально не существовало таких названий, как Линия Молотова и Линия Сталина на западной границе СССР. На западной, южной и восточной границах СССР были укрепленные районы построенные военно-строительным управлением РККА. После изменения линии государственной границы СССР в 1939 году было начато строительство новых укрепрайонов вдоль новой западной границы. 

С 1940 года вдоль новой западной границы возводилась цепь укрепрайонов — её называют «линией Молотова». К июню 1941 года большинство сооружений стояли недостроенными, без маскировки, без связи, часто без вооружения.

Но даже если бы их достроили — это бы мало что изменило. Немцы умели взламывать укрепления — этому ремеслу они учились со времён Вердена и отточили его на линии Мажино. Штурмовые группы с сапёрами, огнемётами и взрывчаткой, подавление артиллерией, удары пикирующих бомбардировщиков. 22 июня под Тауроггеном 125-я стрелковая дивизия села в оборону опираясь на УР. Вермахт прорвал её меньше чем за сутки. Плотность советских войск на километр фронта была недостаточной — дивизии стояли разрежёнными цепочками на громадном пространстве.

Контрудары механизированных корпусов был единственным шансом остановить врага.

Единственным способом задержать прорыв врага были встречные удары своих танковых соединений. Именно для этого механизированные корпуса и создавались. Именно туда — Т-34 и КВ.

Здесь начинается самое горькое. Советский мехкорпус — около 30 тысяч человек. Немецкая танковая группа — 150–200 тысяч: несколько моторизованных корпусов плюс мотопехота, артиллерия, противотанковые средства, тылы. Танков у немцев было меньше, но это была сбалансированная боевая машина. У нас — танковые кулаки без необходимой пехоты, без артподдержки, с отстающим тылом.

Танки шли в атаку с марша. Артиллерия не успевала. Пехоты для зачистки не хватало. Авиация над полем боя — спорадически. Старые БТ и Т-26 немцы жгли спокойно — у них для этого имелось всё: 50-мм ПАК-38 с подкалиберными снарядами пробивала даже броню КВ. Зенитки. Тяжёлые полевые орудия, бившие прямой наводкой.

Кстати, про неуязвимый Т-34. Миф удобный, но беспощадно неточный. Дизель В-2 в 1941 году имел паспортный ресурс 100 моточасов на стенде и реальные 45–70 в танке. На маршах новейшие машины ломались сами, без вмешательства противника. Их бросали на обочинах — без топлива, с лопнувшими бортовыми передачами. На немецких фотографиях они потом стоят красиво, как трофеи.

Что эти контрудары всё-таки сделали?

Стратегия контрудара была верной. Французы в 1940 году попробовали оборону — продержались полтора месяца. Красная армия своими «беспорядочными» контрударами заставила вермахт ввести в бой резервы, заготовленные на второй этап блицкрига. Стратегические контрудары замедлили темп наступления врага. Сорвала график. Принудила немецкое командование опасаться за фланги — отсюда знаменитые повороты на Киев, а потом метания между Москвой и югом.

Именно механизированные корпуса РККА спасли Ленинград от взятия гитлеровцами с ходу. Именно механизированные корпуса РККА сдержали Клейста на юго-западном направлении. Механизированные корпуса РККА сгорели в жестоких боях, но выиграли время, которого хватило для разворачивания второго эшелона мобилизованных войск, которые отразили удар гитлеровцев под Москвой.

И последнее — про колонны пленных.

Кадры этих колонн знают все. Только мало кто задумывается, кто в них идёт. Армия вермахта, захватив город, сгоняли в лагеря всех военнообязанных от 18 лет — независимо от того, были они военнослужащими или строителями, отступавшими в гражданке. В обычной стрелковой дивизии бойцов первой линии — около половины. Остальные — артиллеристы, связисты, медики, тыловики, обозники, строительные батальоны, а перед войной на западной границе шло огромное строительство новых укреплений.

В оперативной сводке группы армий «Центр» за 30 июня 1941 года прямо сказано: захвачено много оружия, техники, лошадей, русские несут громадные потери убитыми, военнопленных — мало. Бойцы первой линии гибли с оружием в руках или попадали в плен ранеными. А вот эффектную пропагандистскую колонну на пять тысяч человек немецкий корреспондент собирал из коноводов, связистов и стройбата одного корпуса. В окружение же попадали целые армии.

Так что же случилось на самом деле

Приграничные дивизии вермахт перемолол. Глубинные корпуса в 100–150 километрах от границы притормозили его, но остановить не смогли — слишком разные весовые категории. Механизированные корпуса сгорели в контрударах конца июня — начала июля, и к августу их уже не существовало. Именно из-за отсутствия подвижных резервов РККА случилась оккупация городов —  Киев, Вязьма, Брянск и Мелитополь.

Это не было ни предательством, ни глупостью, ни нежеланием воевать. Это была армия РККА, не успевшая закончить мобилизацию, против гитлеровской армии, закончившей её полностью. Красная армия, опередившая противника в количестве танков, но уступавшая ему в опыте, организации и качестве связи. Красная Армия всё же сделала главное — сломала фашистский план «Барбаросса». Цена оказалась запредельно высокой, но именно эта цена и определила, что в декабре 1941 года гитлеровские войска остановились под Москвой, а не за Волгой.