Вторник , 24 Май 2022
Домой / Мир средневековья / Глеб Ростиславич. 1155-1177 гг.

Глеб Ростиславич. 1155-1177 гг.

Иловайский Д.И.
История Рязанского княжества.

Глава II. Эпоха внутренних междоусобий и борьбы с суздальскими князьями. 1129-1237 гг.

Глеб Ростиславич. 1155-1177 гг.

Участие Глеба в событиях Суздальского княжества по смерти Боголюбского. — Примирение с Михаилом Юрьевичем в 1176 г. — Война с Всеволодом III. 1177 г. — Поражение рязанцев на Колакше. — Плен и кончина Глеба Ростиславича.

С этих пор внимание наше преимущественно сосредоточивается на деятельности Глеба Ростиславича. К несчастью, летописцы слишком скупы на известия о событиях Рязанского княжества. Только из некоторых отрывочных намеков мы узнаем кое-что о его отношении к соседям. Так в 1167 г. Владимир Мстиславич во время распри с племянником своим великим князем киевским Мстиславом отправился в Суздальскую землю к Андрею. Последний велел ему сказать: «Ступай (пока) в Рязань к Глебу Ростиславичу; я наделю тебя». Владимир действительно пошёл в Рязань, оставив жену и детей в Глухове.

О подчинении рязанцев Андрею свидетельствуют знаменитые походы его дружин, муромские и рязанские князья почти постоянно принимают в них участие. В 1164 году Юрий Муромский ходил с Андреем на болгар. Только в первом походе его войск на юг, когда Киев был взят приступом, о рязанцах и муромцах не упоминается. При неудачной осаде Новгорода, в 1169 г. встречаются сыновья Глеба Рязанского и Юрия Муромского. В 1170 г. те же князья с Мстиславом Андреевичем громили волжских болгар; нам, однако, очень не понравился этот поход, «понеже неудобно зиме воевати Болгары», говорит летописец. Далее, муромо-рязанские дружины участвовали во втором походе на Киев, столь несчастливом для войск Боголюбского* (* Лет. Пер. Сузд. 75, 79. Ник. 2. 216. Ипат. 109.).
29 июня 1174 г. погиб Андрей под ударами заговорщиков. По-видимому, настала пора освобождения для всех слабейших князей, которые должны были смиряться пред его непреклонной волей; им представлялся теперь удобный случай отомстить суздальцам за прежние обиды. Опасение такого возмездия ясно обнаружилось во Владимире, куда съехались вое дружинники Андрея.

«За каким князем мы пошлем? — говорили они, — соседями у нас князья муромские и рязанские; боимся их мести, как вдруг придут на нас войною; а князя у нас нет. Пошлем к Рязанскому Глебу и скажем ему: хотим Ростиславичей Мстислава и Ярополка, твоих шурьев»*. (Глеб был женат на дочери Ростислава, старшего брата Боголюбского).

Слова: «боимся их мести» заставляют предполагать, что в княжение Андрея рязанцы и муромцы немало терпели от насилия суздальцев, хотя летописи умалчивают об этом обстоятельстве. Глеб Ростиславич, кажется, думал не столько о мести, сколько о том, чтобы приобрести влияние на дела Суздальского княжества и таким образом предупредить опасность с этой стороны. Без сомнения, не случайно явились на Владимирском съезде рязанские бояре Дедилец и Борис Куневич**(* Ипат. 116.). Летопись прямо говорит, что суздальцы, забывши клятву, данную Юрию Долгорукому, не иметь у себя князьями младших его сыновей Михаила и Всеволода, послушались рязанских бояр и отправили к Глебу посольство из знатнейших людей: они просили его послать своих мужей вместе с суздальскими в Чернигов за двумя Ростиславичами. Следовательно, Дедилец и Куневич действовали искусно: они умели застращать Андрееву дружину и привести её к упомянутому решению. Надобно полагать, что их поддерживала целая боярская партия, которая имела свои причины устранять братьев Андрея. Дело принимало такой оборот, будто суздальцы получали себе князей из рук Глеба Ростиславича, который исполнил их просьбу и призвать своих шурьев. Нельзя не заметить при этом, что известия летописей об участии, которое в то время пришлось на долю Глеба в событиях соседнего княжества, далеко не полны и оставляют еще довольно места предположениям.

Ростиславичи поехали на Север, но не одни, а вместе с своими дядьями Михаилом и Всеволодом Юрьевичами. Не совсем вероятным кажется известие о том, будто Ростиславичи по собственному желанию пригласили с собой Юрьевичей и дали старшинство Михаилу. Такая уступка, конечно, была вынуждена обстоятельствами, т.е. борьбой партий в Суздальской области или враждой старых и новых городов, и влиянием черниговского князя Святослава Всеволодовича, который держал сторону Юрьевичей. Может быть опасение, что владимирцам будут помогать черниговцы, именно и заставило партию ростовских бояр искать поддержки в рязанском князе. Как бы то ни было, междоусобия не замедлили обнаружиться, лишь только Михаил Юрьевич и Ярополк Ростиславич прибыли на север. На первый раз Ярополк при помощи муромских и рязансках полков заставил Михаила покинуть Владимир и воротиться в южную Русь.(Тат. 3. 201.)

Глеб, казалось, достиг своей цели, и за свою деятельную помощь имел полное право рассчитывать на благодарность шурьев. Но в этом случае рязанский князь обнаружил недостаток дальновидности, не приняв никаких мер для того, чтобы упрочить в Суздальской земле господство своих союзников Мстиславу и Ярополку, которые не отличались ни благоразумием, ни мужеством. Он помог им только ограбить богатый Владимирский собор и с большой добычей воротился в Рязань. Может быть, он ошибся в расчёте подчинить своему влиянию молодых суздальских князей Мстислава и Ярополка, которые стали слушаться более ростовских бояр. По крайней мере, Глеб остается в стороне при вторичном столкновении дядей с племянниками. Мстислав и Ярополк не сумели отразить соперников и в 1176 г. постыдным образом уступили им свое место. Мстислав убежал в Новгород, а Ярополк — в Рязань. Таким образом, обстоятельства, благоприятные Глебу, миновали очень скоро; с этих пор начинается для него целый ряд неудач, которые приводят за собой неизбежную катастрофу.

Олег Святославич, сын черниговского князя, возвращаясь из Москвы, куда он провожал двух княгинь, жен Михаила и Всеволода, задумал увеличить свою Лопастенскую волость и отнял у рязанцев город Свирельск, принадлежавший прежде Черниговскому княжеству. Глеб снарядил против него своего племянника Юрьевича, но последний проиграл битву на реке Свирели*(* Ипат. 118.). В том же году Михаил вместе с братом Всеволодом пошёл на Рязань, чтобы отомстить Глебу за его союз с Ростиславичами и воротить все драгоценности, похищенные им из Владимира. Глеб, незадолго потерпевший неудачу против такого слабого противника, как Олег Святославич, конечно не имел никакой охоты вступать в борьбу с Михаилом, который вёл на него соединенные полки всей Суздальской земли.
На реке Нерской, впадающей в реку Москву, встретили Михаила рязанские послы и сказали от имени своего князя:

«Глеб тебе кланяется и говорит я во всем виноват; а теперь возвращу все, что взял у шурьев своих Мстислава и Ярополка, все до последнего золотника»* (* Лет. Пер. Суз. 88. Ник. 2. 228.).

Добродушный Михаил охотно согласился на мир с рязанцами, которые действительно отдали ему назад всю добычу Глеба. Она состояла из золота, серебра, оружия и рукописей; особенно важно было для владимирцев возвращение знаменитого образа Богоматери; между прочими вещами находился и меч св. Бориса, тот самый, который составлял любимое оружие Андрея Боголюбского и которого он напрасно искал в час своей гибели. При этом Глеб должен был дать клятву в том, что не будет помогать своим шурьям против Михаила и Всеволода** (** Татищ. 3. 215.).

Но известно, как часто наши древние князья грешили против крестного целования. Несколько месяцев спустя умер Михаил Юрьевич, и Ростиславичи снова в союзе с Глебом делают попытку занять Суздальские волости. Первый Мстислав из Новгорода пошёл на Всеволода, но был побежден на Юрьевском поле, и, не принятый опять новгородцами, отправился к Глебу Рязанскому. Весть о несчастии шурина застала Глеба посреди военных приготовлений, вероятно, он рассчитывал напасть на Владимирскую область между тем, как Всеволод был занят войной с Мстиславом и ростовцами. Когда Мстислав прибыл в Рязань, Глеб, наученный опытом, уже неохотно слушал воинственные речи своих шурьев; и сначала советовал им отправить послов во Владимир, чтобы мирным образом уладиться со Всеволодом. Прежние неудачи, однако, не исправили Ростиславичей, побуждаемые ростовскими боярами, они непременно хотели решить дело оружием и увлекли рязанского князя в бедственную для него войну.

Война началась осенью 1177 г. нападением Глеба на Москву; он сжег её и опустошил окрестные селения. Всеволод пошёл было на него с своими дружинами, но на походе узнал, что противник его воротился в Рязань; в то же время к нему явились новгородцы и посоветовали подождать своих сограждан. Владимирский князь послушался их и от Ширинского леса воротился назад. Он решил одним могучим ударом уничтожить своего беспокойного соседа и начал собирать огромные силы.

Святослав Ольгович Черниговский, союзник Юрьевичей, прислал к нему на помощь сыновей Олега и Владимира; вместе с ними прибыл князь Русского Переяславля Владимир Глебович, племянник Всеволода, к войскам Всеволода присоединилась дружина новгородцев*. (* В Ник. 2. 233. сказано «и с Новогородци». Может быть это была та же самая Милонежкова чадь, о которой говорится выше. Мы думаем, что именно об этой битве вспоминали новгородцы перед Липецким сражением в 1216 г., говоря: «Мы нехочем измрети на конех, но яко же отци наши билися на Колакщи, пеши» ПСРЛ. IV. 24.)

С такими-то грозными силами Всеволод выступил в поход зимой того же года и вошел в Рязанские пределы. Глеб, как видно, не дремал и со своей стороны собрал также значительную рать для борьбы с владимирским князем. Кроме тех ростовцев, которые держали сторону его шурьев, он повёл с собой толпы половцев и прямым путем через леса устремился к Владимиру. Всеволод достиг Коломны, когда пришла к нему весть, что рязанский князь уже разграбил богатую соборную церковь в Боголюбове, щедро украшенную Андреем Боголюбским, и опустошает окрестности его столицы, причем особенно свирепствуют степные варвары.

Поспешив воротиться назад, Всеволод на берегу Колакши встретил рязанцев и половцев, которые возвращались со множеством добычи и пленников. В то время случилась оттепель, лед на реке сделался очень тонок и в продолжение целого месяца оба войска стояли друг против друга в ожидании более удобной переправы. Между тем как происходили мелкие стычки и перестрелка, Глеб предложил мир противнику, но тот не принял предложения, потому что сильно сердился на Глеба за опустошение своей земли.

Настала Масленая неделя. 20 февраля Юрьевич приготовил полки к битве и послал на другую сторону Колакши обоз с дружиной переяславцев под начальством своего племянника Владимира Глебовича. Глеб отрядил против Владимира Мстислава Ростиславича, а сам со своими сыновьями Романом и Игорем, с шурином Ярополком и со всем остальным войском перешел рекуКолакши, думая, что Всеволод остался на той стороне с немногими людьми. Рязанцы подошли к Прусковой горе, за которой стоял великокняжеский полк, и были уже от него в одном перелете стрелы, когда Глеб увидал, что Мстислав Ростиславич, постоянный беглец с поля битвы, и на этот раз оборотил тыл перед Владимиром Глебовичем.

Рязанский князь поспешил отступить, но уже было поздно. Окруженные войсками Всеволода, рязанцы вступили в жестокую, но непродолжительную сечу. Поражение их было совершенное. Сам Глеб, сын его Роман, шурин Мстислав попали в плен с большей частью дружины и со множеством знатных бояр или думцев рязанского князя; между ними находились: знаменитый воевода Боголюбского Борис Жидиславич, сторонник Ростиславичей; потом Яков Деденков, Олстин и раз уже встречавшийся нам Дедилец. Половцы, плохие воины в рукопашной битве, дорого поплатились за свои разбои. Северный летописец смотрит на это поражение как на справедливое наказание Божие за грехи Глеба, т.е. за то зло, которое он причинил Владимирской земле;

«... в ню же меру мерите, — говорит он, — возмерится вам; суд без милости не сотворшему милости».

В Чистый понедельник победители с торжеством вступили во Владимир*.

* «Владимирцы, слышав сие, вышли все в стретение победителю врагов своих с великою радостию. Всеволод же, учредя полки, пошел во Владимер, напереди Олег и Владимир Святославичи с их полки, за ними Глеб Рязанский с сыном и шурином и со многими его пленники ведены связаны, за ними Всеволодъ на коне со своими, та же Владимир Глебович с переяславцы«. (Тат. 3. 225.)

Велика была радость граждан при виде пленных князей, в соборном храме Богородицы принесена благодарность Богу; потом несколько дней продолжалось в городе шумное веселье. Всеволод обошёлся с побежденными довольно милостиво: Глеб с сыном и шурином отданы были под стражу, но не посажены в темницу; им определено содержание из княжеского дома, даже суздальцы и ростовцы не лишены были полной свободы. Владимирским гражданам сильно не нравилось то, что их князь держит своих пленных как гостей. На третий день они подняли мятеж и с оружием пришли на княжий двор, требуя большей строгости в обращении с врагами. Всеволод, не желая подвергнуть пленников оскорблению со стороны народа, велел посадить их в поруб**

** Замечательно при этом случае, что народ, роптавший на снисхождение к пленникам, обвинял Глеба Рязанского, между прочим, и в смерти Андрея Боголюбского, которая будто бы учинилась по его наущению. (Ibid. 227.).

В то же время Всеволод послал своих людей в Рязань с требованием, чтобы рязанцы выдали ему Ярополка Ростиславича, в противном случае грозил явиться с войском в их землю. Ярополк вместе с Игорем Глебовичем успел спастись бегством во время роковой битвы. Он удалился в пограничные степи, куда-то на реку Воронеж, и там, гонимый страхом, переходил из одного места в другое***(*** Ник. 2. 235, 236.). Рязанцы, подумав между собой, сказали: «Князь наш и братиа наша погибли за чюжого князя»; пошли на Воронеж, взяли Ярополка и выдали владимирцам, которые посадили его также в поруб.

Между тем нашлись князья, которые приняли участие в бедственном положении Глеба. Мы уже говорили о союзе Ростислава Смоленского с рязанскими Ярославичами в 1155 г. Этот союз был скреплен, кроме того, и родственными отношениями: знаменитый Ростиславич Мстислав Храбрый женился на дочери Глеба. Мстислав не замедлил обратиться к Святославу Всеволодовичу Черниговскому, прося его заступиться у своего союзника Всеволода за пленных князей и склонить его к их освобождению. С той же просьбой прислала в Чернигов рязанская княгиня, жена Глебова. Святослав исполнил их просьбу и отправил во Владимир черниговского епископа Порфирия с игуменом Ефремом. Известно, что духовенство преимущественно брало на себя священную обязанность миротворцев во времена княжеских усобиц. Всеволод не остался глух к ходатайству черниговского князя, которому он многим был обязан, но исполнил его желание только вполовину. Ростиславичи после вторичного мятежа владимирских граждан были отпущены в Смоленск. Очевидно, Всеволод не считал для себя опасными своих племянников и легко согласился дать им свободу, но иначе он думал о рязанском князе. Он знал, как ненадежно спокойствие его княжества, если Глеб опять явится во главе рязанских дружин и предложил ему самые тягостные условия мира. Трудно определить, в чем именно состояли эти условия. Святослав Черниговский просил отпустить Глеба в Южную Россию. «Лучше умру здесь, а не пойду в Русь», — отвечал упрямый Глеб. Следовательно, ему предлагали свободу без княжества. По другому известию, Всеволод требовал от него уступки Коломны и ближних волостей, Глеб не хотел согласиться и на это условие*(* Ипат. 119. Тат. 3. 228.). Рязанский князь, как видно, с твердостью переносил своё несчастье и вполне обнаружил при этом свой гордый, непреклонный характер.

30 июня того же 1177 г. Глеб умер в темнице* (* В летописи, как заметил СМ. Соловьев (И. Р. 2. Прим. 342) употреблено при этом довольно странное выражение: «Тогда же князь Глеб мертв бысть» — Ипат. 120.).

Далее… Зависимость Рязани от владимирского князя

 

Зависимость Рязани от владимирского князя
Эпоха внутренних междоусобий и борьбы с суздальскими князьями. 1129-1237 гг.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*