Брестская крепость

Построенная почти за столетие до начала Великой Отечественной войны, Брестская крепость, возведённая к 1842 году, давно утратила в глазах военных стратегическое значение, поскольку не считалась способной выдержать натиск современной артиллерии. Как следствие, объекты оборонительного комплекса служили, в первую очередь, для размещения личного состава и их семей, который в случае войны должен был держать оборону за пределами крепости. План по созданию укрепленного района, учитывавший новейшие достижения в области фортификации, по состоянию на 22 июня 1941 г. не был полностью реализован.

На момент начала Великой Отечественной войны- 22 июня 1941 года гарнизон Брестской крепости — 8 тысяч человек, состоял в основном из подразделений 6-й и 42-й стрелковой дивизий 28-го стрелкового корпуса РККА. Но он существенно сократился ввиду участия многих военнослужащих в плановых учебных мероприятиях.

Операция немцев по захвату Брестской крепости была начата мощной артиллерийской подготовкой, разрушившей значительную часть строений, уничтожившей большое число бойцов гарнизона и поначалу заметно деморализовавшей уцелевших. Противник быстро закрепился на Южном и Западном островах, а штурмовые отряды фашистов появились на Центральном острове, однако не сумели занять казармы в Цитадели.

В районе Тереспольских ворот немцы встретили отчаянную контратаку советских бойцов под общим командованием полкового комиссара Е.М. Фомина. Авангардные подразделения 45-й дивизии вермахта понесли при этом серьезные потери. 22 июня в 11 часов утра прозвучала первая германская команда к отступлению у Брестской крепости. Выигранное время позволило советской стороне организовать упорядоченную оборону казарм.

Гитлеровцы вынуждены были оставаться на занятых позициях в здании армейского клуба, откуда некоторое время не могли выбраться. Огнём защитников Брестской крепости были остановлены и попытки прорыва подкрепления фашистов по мосту через Мухавец в районе Холмских ворот на Центральном острове.

Помимо центральной части Брестской крепости постепенно росло сопротивление в других частях оборонительного комплекса зданий, под командованием майора П.М. Гаврилова на северном Кобринском укреплении, бойцам гарнизона благоприятствовала плотная застройка крепости. Из-за неё враг не мог вести прицельный артиллерийский огонь с близкого расстояния, не подвергаясь опасности самому быть уничтоженным.

Располагая только стрелковым оружием и незначительным числом артиллерийских орудий и бронетехники, защитники крепости пресекли продвижение противника, а когда фашисты снова отступили, заняли оставленные противником позиции. Вместе с тем, несмотря на провал гитлеровского плана быстрого штурма Брестской крепости, за 22 июня силам вермахта удалось взять в кольцо блокады всю Брестскую крепость.

До установления фашистской блокады крепости, половина списочного состава размещенных в комплексе военных частей, удалось покинуть её и занять рубежи, предписанные оборонительными планами. С учётом потерь за первый день обороны, в итоге Брестскую крепость защищали порядка 3,5 тысячи человек, блокированных в разных её частях крепости. Как следствие, каждый из крупных очагов сопротивления мог рассчитывать только на материальные ресурсы в непосредственной близости от себя.

Командование объединенными силами защитников было возложено на капитана И.Н. Зубачева, заместителем которого стал полковой комиссар Фомин. В последующие дни обороны крепости фашисты упорно стремились занять Центральный остров, но встречал организованный отпор гарнизона Цитадели.

Только 24 июня 1941 года немцам удалось окончательно занять Тереспольское и Волынское укрепления на Западном и Южном островах. Артиллерийские обстрелы Цитадели чередовались с налётами авиации, в ходе одного из которых винтовочным огнём был сбит немецкий истребитель. Защитниками крепости также были подбиты  четыре вражеских танка на импровизированных минных заграждениях, установленных красноармейцами.

Против гарнизона Брестской крепости фашисты применяли зажигательные боеприпасы и слезоточивый газ, силами полка тяжёлых химических минометов. Не менее опасной для советских солдат и, находившихся с ними, гражданских лиц — жён и детей офицеров, оказалась катастрофическая нехватка еды и питья в крепости. Если расход боеприпасов удавалось компенсировать за счёт уцелевших арсеналов крепости и трофейного оружия, то катастрофически не хватало воды, продовольствия, медикаментов и перевязочного материала.

Водоснабжение крепости было разрушено, а попытки защитников Брестской крепости набрать воды из реки Мухавец и Буга был парализован пулемётным огнём фашистов. Ситуация с нехваткой воды в Брестской крепости осложнялась сильной летней жарой.

На начальном этапе обороны Брестской крепости была идея пробиться за пределы крепости и соединиться с основными силами Красной армии, но наша армия отступала и защитники крепости оставили эту идею, поскольку командование защитников рассчитывало на скорый контрудар советских войск. Когда и эти расчёты не оправдались, начались попытки прорыва фашистской блокады крепости, однако все они завершились неудачей из-за подавляющего превосходства частей вермахта в живой силе и вооружении.

К началу июля, после особенно масштабной бомбардировки и артиллерийского обстрела, фашистам удалось захватить укрепления на Центральном острове, уничтожив тем самым главный очаг сопротивления. С этого момента оборона крепости утратила целостный и скоординированный характер, и борьбу с гитлеровцами продолжали уже разрозненные отряды защитников Брестской крепости в разных участках оборонительного комплекса.

Действия отдельных групп красноармейцев и одиночных бойцов всё больше приобретали черты диверсионной активности и продолжались в ряде случаев до конца июля и даже до начала августа 1941 г.

Камни Брестской крепости заговорили! Уже после войны на уцелевших стенах казематов Брестской крепости, в проёмах окон и дверей, на сводах подвалов, на устоях моста стали находить надписи, оставленные защитниками крепости: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай Родина. 20 июля 1941 г.»  В этих надписях, то безымянных, то подписанных, то написанных второпях карандашом, то просто нацарапанных на штукатурке штыком или пулей, бойцы заявляли о своей решимости сражаться насмерть, посылали прощальный привет Родине и товарищам, говорили о преданности народу и партии. В крепостных руинах Брестской крепости словно зазвучали живые голоса безвестных героев 1941 года, и солдаты 1944 года с волнением и сердечной болью прислушивались к этим голосам, в которых были и гордое сознание исполненного долга, и горечь расставания с жизнью, и спокойное мужество перед лицом смерти, и призыв к мщению. «Нас было пятеро: Седов, Грутов И., Боголюбов, Михайлов, Селиванов В. Мы приняли первый бой 22.VI.1941. Умрём, но не уйдем!» — было написано на кирпичах наружной стены близ Тереспольских ворот.

В западной части казарм Брестской крепости на стене была найдена такая надпись: «Нас было трое, нам было трудно, но мы не пали духом и умрём как герои. Июль. 1941».

В центре крепостного двора стоит полуразрушенное здание церкви, перед войной её переоборудовали в клуб одного из полков, размещенных в крепости. В этом клубе, на площадке, где находилась будка киномеханика, на штукатурке была выцарапана надпись: «Нас было трое москвичей — Иванов, Степанчиков, Жунтяев, которые обороняли эту церковь, и мы дали клятву: умрём, но не уйдем отсюда. Июль. 1941».

Заговорили не только камни Брестской крепости. В Бресте и его окрестностях, как оказалось, жили жены и дети командиров, погибших в боях за крепость в 1941 году. В дни боёв эти женщины и дети, застигнутые в крепости войной, находились в подвалах казарм, разделяя все тяготы обороны со своими мужьями и отцами. Сейчас они делились воспоминаниями, рассказывали много интересных подробностей памятной обороны. И тогда выяснилось удивительное и странное противоречие.

Немецкий документ утверждал, что Брестская крепость сопротивлялась девять дней и пала к 1 июля 1941 года. Между тем многие женщины вспоминали, что они были захвачены в плен только 10, а то и 15 июля 1941 года, и когда гитлеровцы выводили их за пределы крепости, то на отдельных участках обороны ещё продолжались бои, шла интенсивная перестрелка.

Жители Бреста говорили, что до конца июля или даже до первых чисел августа из крепости слышалась стрельба, и гитлеровцы привозили оттуда в город своих раненых офицеров и солдат в армейский госпиталь. Таким образом, становится ясно, что немецкое донесение о занятии Брест-Литовска содержало заведомую ложь и что фашистский штаб 45-й дивизии поспешил сообщить своему высшему командованию о падении крепости. На самом же деле бои продолжались ещё долго…

В 1950 году научный сотрудник московского музея, исследуя помещения западных казарм, нашёл ещё одну надпись, выцарапанную на стене. Надпись эта была такой: «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина!» Подписи под этими словами не оказалось, но зато внизу стояла совершенно ясно различимая дата — «20 июля 1941 года». Так удалось найти прямое доказательство того, что Брестская крепость продолжала сопротивление ещё на 29 день войны, хотя очевидцы стояли на своём и уверяли, что бои за крепость шли больше месяца. После войны в крепости производили частичную разборку развалин и при этом под камнями нередко находили останки героев, обнаруживали их личные документы, оружие.

Большинство уцелевших защитников гарнизона попали в немецкий плен. Комиссар Фомин был расстрелян немцами, капитан Зубачев умер в плену, майор П. М. Гаврилов попал пленен 23 июля 1941 года, пережил плен и был уволен в запас в ходе послевоенного сокращения армии.

Оборона Брестской крепости стала символом мужества и самопожертвования советских солдат в первый, самый трагический период войны. После окончания Великой Отечественной войны Брестская крепость получила звание «крепости-героя».

По материалам статей — Асташин Н.А. Брестская крепость // Великая Отечественная война. Энциклопедия. /Отв. ред. Ак. А.О. Чубарьян. М., 2010. и Смирнов С.С. Брестская крепость. М., 1964.

«РУССКИЕ СРАЖАЮТСЯ НЕИМОВЕРНО ВЫНОСЛИВО И СТОЙКО»

Именно так писал 30 июня 1941 года генерал-лейтенант Фриц Шлипер о штурме Брестской крепости

«Русские сражались в Брест Литовске неимоверно выносливо и стойко, показали отличную солдатскую выучку и в большинстве своем проявили заслуживающую уважения готовность сражаться» — из донесения командира 45-пехотной дивизии вермахта генерал-лейтенанта Фрица Шлипера о штурме Брестской крепости 30 июня 1941 года.

Надо сказать, что перед войной с СССР среди немецких генералов было сильно высокомерие и вера в собственное превосходство. К своему будущему противнику в СССР многие относились презрительно и серьёзно недооценивали. И уже в самом начале войны многим немецким генералам пришлось разочароваться в своих начальных оценках.

Так 29 июня 1941 года генерал-инспектор пехоты Ойоген Отт докладывал в генеральный штаб о боях в районе Гродно:

«Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволить себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это уже недопустимо».

Немецкие генералы отмечали упорство советский солдат в обороне и стойкость гарнизонов укрепрайонов:

«Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою. Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен» — генерал-полковник Ф.Гальдер 24 июня 1941 года.

Последний из советских ДОТов немцам удалось уничтожить только на 13 день войны, когда гарнизон исчерпал все боеприпасы, но и после этого сдаваться отказался.

«За сто километров от линии фронта, в Семятичах, 293-я дивизия продолжает сражаться за несколько сильно укрепленных дотов, которые ей приходится брать штурмом один за другим. Несмотря на сильнейший артиллерийский огонь и использование всех имеющихся в нашем распоряжении современных средств нападения, гарнизоны этих дотов упорно отказываются сдаваться» — командующий немецкой группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федoр фон Бок 28 июня 1941 года.

В своём дневнике начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер писал 29 июня 1941 года :

«Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6 и 9 армий). Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывают с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из окружения под видом крестьян».

Через неделю после начала войны начальник штаба люфтваффе генерал-майор Гофман фон Вальдау записал в своем дневнике:

«Качественный уровень советских летчиков куда выше ожидаемого… Ожесточенное сопротивление, его массовый характер не соответствуют нашим первоначальным предположениям».

Главный пропагандист III Рейха Й. Геббельс был вынужден констатировать:

«У русских колоссальные потери в танках и самолётах, но они ещё хорошо дерутся и, начиная с воскресенья, уже многому подучились» — такую запись он оставил 27 июня 1941 года в своём дневнике.

22 ИЮНЯ

Спать положу в колыбельку
бережно дочку мою.
Месяц прольёт на постельку
тонкую света струю.
Пусть тебе Ангел приснится —
папа твой сон бережёт.
Нашу родную границу
Он от врагов стережёт.
В звездной тиши новолунья
Ангел взирает окрест…
22 июня.
Брест…

Музей Берестье (Брест) — это единственный в Европе музей средневекового восточнославянского города.