«Ай да Пушкин…»

6 июня (26 мая по старому стилю) 1799 года родился Александр Сергеевич Пушкин. «Пушкин — наше всё», — сказал поэт Аполлон Григорьев. Именно в творчестве Пушкина каждый, от ребенка и до взрослого, к какой бы социальной и профессиональной группе он не принадлежал, всегда может найти ответы на все, и даже самые сложные, вопросы жизни, своей личной и всей страны. Пушкинские строки давно вошли в наш обиход и стали повседневными цитатами.

«Всё написанное Пушкиным, — говорил известный историк В. О. Ключевский, — исторический документ, длинный ряд его произведений — поэтическая летопись времени».

Наш рассказ — это дань светлой памяти величайшего русского поэта, выдающегося прозаика и драматурга, публициста, критика, а также замечательного историка и талантливого человека, ставшего национальной гордостью России!

Село Михайловское Псковской губернии, родовое имение Ганнибалов-Пушкиных. Здесь с августа 1824 по сентябрь 1826 года Александром Сергеевичем было написано более ста произведений.

Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия, трудов и вдохновенья.
(«Деревня»)

Осенью 1825 года, в возрасте 26 лет, поэт впервые обратился к исторической теме, и к самой сложной из её страниц, к эпохе Смутного времени, в которой замысловато перемешались истина и вымысел, в которой не было однозначных героев и событий, в которой так сложно разобраться и нынешним исследователям.

«Изучение Шекспира, Карамзина и наших летописей дало мне мысль облечь в драматические формы одну из самых драматических эпох нашей истории, — писал о своём новом сочинении Пушкин, — Шекспиру подражал я в его вольном и широком изображении характеров, в небрежном и простом составлении планов, Карамзину следовал я в светлом развитии происшествий, в летописях старался угадать образ мыслей и язык того времени».

«Романтическою трагедией» назвал Александр Сергеевич свое сочинение «Борис Годунов», совершенно непохожее на то, что было написано им прежде:

Пимен
Ещё одно, последнее сказанье —
И летопись окончена моя…

………………………………………………….

Когда-нибудь монах трудолюбивый
Найдет мой труд усердный, безымянный,
Засветит он, как я, свою лампаду —
И, пыль веков от хартий отряхнув,
Правдивые сказанья перепишет,
Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу,
Своих царей великих поминают
За их труды, за славу, за добро —
А за грехи, за темные деянья
Спасителя смиренно умоляют…

………………………………………………….

Но близок день, лампада догорает —
Ещё одно, последнее сказанье.

Образ монаха-летописца Пимена, созданный Пушкиным, передал суть мировосприятия поэта. Для него истинный поэт — это, прежде всего, летописец своей эпохи. В высшем, духовном смысле летописец и поэт одинаково отшельники, которые творят свой суд над жизнью, над историей, над сильными мира сего, вдали от мирской суеты.

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво…
(«19 октября» 1825 г.)

В центре пушкинской трагедии — личность царя Бориса Фёдоровича Годунова, неслыханное возвышение которого от подданного до правителя огромной державы поражало воображение современников.
Чарка Бориса Годунова представлена в одном из залов постоянной экспозиции Исторического музея. Она выполнена из серебра и имеет несколько надписей.

«Чарка боярина и конюшего Бориса Фёдоровича Годунова», — написано на её тулове.

Семья Годуновых пользовалась доверием царя Ивана Грозного, в особенности, Дмитрий Иванович Годунов, занимавший придворную должность царского постельничего. Когда племянники Дмитрия Годунова, дети его покойного брата, Борис и Ирина, остались сиротами, он взял их на воспитание. Они очутились в кремлёвских палатах и вошли в свиту сына Ивана Грозного, Фёдора Иоанновича, когда Борису было 12, а Ирине 7 лет. Повзрослев, Ирина стала женой царевича Фёдора Иоанновича, а Борис Годунов — удостоился титула ближнего боярина.

После смерти царя Ивана Грозного в 1584 году, вступивший на престол царь Фёдор Иоаннович пожаловал Борису Годунову высокий придворный чин конюшего, то есть начальника Конюшего приказа, ведавшего царским выездом.

На той же чарке из залов ГИМ есть и ещё одна надпись, выполненная мелким шрифтом. Под званием «конюшего» начертано слово: «слуги». Имя «слуги государева» в то время означало самый высокий титул в государстве!

Благодаря своим организаторским способностям, вскоре Борис Годунов фактически превратился в правителя государства. Иноземцы адресовали свои послания к русскому двору непосредственно Борису Годунову. Так, англичане именовали его в своих письмах «лорд-протектор»! Казалось, сама судьба благоволила Борису Фёдоровичу.

Но… 25 (15) мая 1591 года в городе Угличе неожиданно погиб в возрасте 8 лет царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного от его последней, седьмой по счету, то есть незаконной, жены — боярыни Марии Нагой. В тот день, выйдя во двор поиграть с мальчиками в «ножички», он, будучи подвержен частым приступам эпилепсии или, как тогда говорили, «падучей немочи», упал и бился в конвульсиях, во время которых напоролся шеей на нож. От этого случилось сильное кровотечение, и царевич скончался на месте.

После смерти Ивана Грозного царевич Дмитрий, согласно царскому завещанию, жил с матерью в Угличе, отписанном ему во владение и, в силу своего полузаконного происхождения, не рассматривался как претендент на царский престол. Царь Фёдор Иоаннович присылал ему подарки, но возвращать в Москву не собирался. Царевич Дмитрий, его мать, Мария, и её братья, бояре Нагие, находились под охраной специально приставленных к ним людей.

Когда царевич Дмитрий ещё катался по земле, боярыня Мария Нагая и её братья велели ударить в церковный колокол. На звук набата стал сбегаться народ. Нагие призывали бить царских людей, виня их в умышленном убийстве царевича Дмитрия. В результате начавшегося бунта погибло 12 человек, многие были изранены, приказная изба города разграблена.

Расследовать Угличское дело был послан из Москвы, по велению царя Фёдора Иоанновича, боярин Василий Иванович Шуйский. В Угличе комиссия пришла к выводу — царевич погиб в результате несчастного случая.

«Царевичу Димитрию смерть учинилась Божьим судом, Нагие же повинны в великом изменном деле», — сказано в сохранившихся до наших дней материалах Угличского дела.

Боярыня Мария Нагая была пострижена в монахини и отослана в дальний монастырь; её братья отправлены в ссылку. Никто и не думал тогда, в 1591 году, что смерть царевича Дмитрия впоследствии станет роковым событием в судьбе Бориса Годунова, его семьи и, в целом, в истории России.

Но, вернёмся к чарке Бориса Годунова. На её дне есть ещё две надписи. Одна из них указывает на год: «лета 7106», что при переводе на современное летоисчисление означает 1598 год. Самый важный год в жизни Бориса Годунова!

17 (7) января 1598 года умер царь Фёдор Иоаннович. Поскольку прямых наследников у царя не осталось (его единственная с царицей Ириной Годуновой дочь Феодосия умерла в младенчестве), на нём пресеклась линия прямых потомков династии Рюриковичей на русском престоле. После смерти мужа, на 9-й день, царица Ирина приняла иноческий постриг под именем Александры в Новодевичьем монастыре. Там она благословила брата Бориса на царство, и прожив ещё 5 лет, скончалась в 1603 году.

27 (17) февраля 1598 года впервые в русской истории Земский собор избрал царя и утвердил своё решение грамотой, которую подписали представители всех сословий населения. Им стал боярин, бывший конюший и государев «слуга» Борис Фёдорович Годунов!

Избранный царь, прежде трижды отказался от престола, но получив благословение патриарха и Святейшего собора, 11 (1) сентября 1598 года венчался на царство в Успенском соборе Московского Кремля.

Какая же ещё имеется надпись на чарке Бориса Годунова?

«Пожалована иноземцу Клаусу Севастьянову». По одной из версий этот человек мог быть придворным ювелиром, по другой — наёмником, служившим в личной охране царя. Вероятно, чарка с устаревшим титулом, царю Борису Годунову, была уже не нужна и потому стала предметом дарения. Несмотря на то, что она была пожалована царём иноземцу, пределов страны чарка так и не покинула; она сохранилась среди предметов царской посуды и дошла до наших дней в неизменном виде.

Итак, Борис Годунов на царстве.

Царь
Достиг я высшей власти;
Шестой уж год я царствую спокойно.
Но счастья нет моей душе…
Я думал свой народ
В довольствии, во славе успокоить,

Щедротами любовь его снискать —
Но отложил пустое попеченье:
Живая власть для черни ненавистна,
Они любить умеют только мертвых…

……………………………………………….

Бог насылал на землю нашу глад,
Народ завыл, в мученьях погибая;
Я отворил им житницы, я злато
Рассыпал им, я им сыскал работы —
Они ж меня, беснуясь, проклинали!

Пожарный огнь их домы истребил,
Я выстроил им новые жилища.
Они ж меня пожаром упрекали!
Вот черни суд: ищи ж её любви.

В начале царствования Бориса Годунова народ относился к государю с почитанием. Но с 1601 года, в течение трёх лет подряд, Россия оказалась во власти Малого оледенения, охватившего и другие страны Европы. Из-за непогоды постоянных дождей, снега и мороза, невозможно было получить урожай. В стране начался страшный голод. В русских летописях того времени были отмечены случаи людоедства, об этом также свидетельствовали и иностранцы.

Царь приказал раздавать хлеб голодающим, старался сделать всё, чтобы помочь простому народу. Но что могли подумать в то время люди, столкнувшиеся с неведомым им природным катаклизмом? Народ обвинял во всех бедах не истинного царя и ждал любого, но спасения. И когда в 1604 году из Польши на Русь двинулось войско во главе с человеком, объявившем себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием, погибшем в Угличе 13 лет назад, народ не стал вспоминать о том, что царевич Дмитрий давно похоронен, что он незаконнорожденный сын Ивана Грозного и потому не имеет право претендовать на русский престол. Это было неважно. Легче было поверить в то, что это вовсе не Самозванец, а спасенный добрыми людьми исконный царевич, который не погиб, которого вывезли в Польшу и там воспитали, и теперь он идёт спасти русский народ от всех бед и несчастий.

Послушаем, как словами Пушкина говорит об этом царю Борису боярин Василий Шуйский.

Шуйский
Но знаешь сам: бессмысленная чернь
Изменчива, мятежна, суеверна,
Легко пустой надежде предана,

Мгновенному внушению послушна,
Для истины глуха и равнодушна,
А баснями питается она.
Ей нравится бесстыдная отвага.

Так если сей неведомый бродяга
Литовскую границу перейдёт,
К нему толпу безумцев привлечёт
Димитрия воскреснувшее имя.

В 1606 году, когда уже не будет в живых ни Бориса Годунова, ни неизвестного Самозванца Лже-Дмитрия, назвавшегося именем погибшего царевича Дмитрия и целый год процарствовавшего на русском престоле (1605-1606) под именем «императора Московии Димитрия Ивановича», более известного как Лжедмитрий I, захоронение царевича Дмитрия в Угличе будет вскрыто, признанные нетленными его останки будут отправлены из Углича в Москву и упокоятся в Архангельском соборе Московского Кремля, где они почивают и по сей день. Царевич Дмитрий будет причислен к лику святых.

Канонизация царевича Дмитрия была не только церковным делом, но и политической акцией — предотвратить появление новых самозванцев. Но, как покажут дальнейшие события Смуты, подобные действия русского правительства не оправдались: на смену Лжедмитрию I пришел Лжедмитрий II, а затем и Лжедмитрий III, и Лжедмитрий IV, а также множество других самозванцев самых разных мастей и имён. Житие царевича, летописи времен Смуты закрепили образ царевича Дмитрия не как нечаянного самоубийцу, которого церковь никоим образом не позволяет канонизировать, а как отрока невинно убиенного, по наущению Бориса Годунова.

Историк Николай Михайлович Карамзин в своём многотомном труде «История государства российского» подтвердил освященную церковью легенду. Посвятивший «драгоценной для россиян памяти Николая Михайловича Карамзина, сей труд, гением его вдохновленный, с благоговением и благодарностью» Александр Сергеевич Пушкин в трагедии «Борис Годунов» своим пером поддержал это обвинение. И вот, мнение о Борисе Годунове как о детоубийце ушло в народ.

Большинством историков сегодня не подтверждается подобная трактовка событий. Но в человеческой памяти она продолжает жить, отчасти потому, что об этом так ярко и образно рассказал нам Пушкин. Борис Годунов в его трагедии — человек, терзаемый мыслями об убиенном царевиче Дмитрии. Заметим, что впрямую о том, что лично Борис приказал убить царевича Дмитрия, Пушкин всё же нигде не говорит!

Царь
Как молотком стучит в ушах упрек,
И всё тошнит, и голова кружится,
И мальчики кровавые в глазах…
И рад бежать, да некуда… ужасно!
Да жалок тот, в ком совесть нечиста.

Можно предположить, что поэт, безусловно, уловил, что за всеми хитросплетениями той эпохи скрывается много недосказанного, неоднозначного, и не торопился с выводами.

Царь
Так вот зачем тринадцать лет мне сряду
Все снилося убитое дитя!
Да, да — вот что! теперь я понимаю.
Но кто же он, мой грозный супостат?

Кто на меня? Пустое имя, тень —
Ужели тень сорвет с меня порфиру,
Иль звук лишит детей моих наследства?
Безумец я! чего ж я испугался?

На призрак сей подуй — и нет его,
Так решено: не окажу я страха, —
Но презирать не должно ничего…
Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!

Александр Сергеевич явно симпатизировал Борису Годунову: для него Борис скорее заложник трагических обстоятельств, чем закоренелый негодяй. С каким уважением к царю Борису передана Пушкиным сцена его беседы с сыном. Перед нами внимательный отец и заботливый правитель.

Борис Фёдорович дал своему сыну-наследнику прекрасное образование. Царевич Фёдор Борисович знал несколько языков, в числе которых была и латынь — международный язык образованных людей того времени.

«Царевич Фёдор, сын царя Бориса, отроча зело чудно… Научен же без отца своего книжному сочетанию, в ответах дивен и сладкоречив вельми; пустотное и гнилое слово никогда из его уст не исхождало; о вере же и о поучении книжном со усердием прилежаще», — так писал о Фёдоре Годунове, современник событий, князь Иван Михайлович Катырев-Ростовский (сохранена орфография источника).

Царевич Фёдор Борисович вместе с отцом участвовал во всех важнейших государственных делах: присутствовал на заседаниях Боярской Думы, на приемах иноземных послов, свободно вёл с ними беседу.
Царь Борис думал об образовании не только своих детей. Именно он первым из русских царей отправил группу молодых бояр обучаться наукам в европейские страны. Их было 18 человек. Все они, впоследствии, устроили свою жизнь и карьеру в Европе. В Россию не вернулись. Таков был итог вояжа молодежи за знаниями, осуществленного за столетие с лишним до реформаторских действий императора Петра I.

Царевич Фёдор Годунов проявлял большой интерес к изучению различных наук. Так, им или под его руководством была составлена одна из первых карт России, она дошла до наших дней и известна исследователям под названием «Годунов чертёж». Карту можно увидеть в одном из залов постоянной экспозиции Исторического музея. Этот документ больше похож на художественное произведение, чем просто на чертёж. Посмотрим на него внимательнее.

В левом нижнем углу, в роскошном картуше, выполненном в виде щита, обрамленного державной атрибутикой, мы видим надпись на латыни. При переводе на русский язык она читается следующим образом:

«Карта России, взятая с рукописи, начертанной Федором, сыном царя Бориса, и расширенная до рек Двины, Сухоны и других мест, насколько можно было сделать на основании доступных карт и описаний, и посвященная Великому Государю Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу Всея Руси Самодержцу Владимира, Москвы и Новгорода, Царю Казанскому, Царю Астраханскому, Царю Сибирскому, Господину Пскова, Великому Князю Смоленскому, Тверскому, Югорскому, Пермскому, Вятскому, Булгарскому и проч.; Также Государю и Великому Князю Нижнего Новгорода и проч.; Государю земель Иверии, Картлии, Царю Грузинскому и проч., посвященная Гесселем Герардом».

То есть, перед нами карта, выполненная известным голландским картографом Гесселем Герритсом (именуемого иногда Герардом) на основании карты, составленной Фёдором Борисовичем. Сделал карту Герритс в 1613 году для царя Михаила Фёдоровича Романова. Известно, что карта Герритса была издана в Амстердаме. В 1614 году было выпущено второе издание этой карты, с поправками и дополнениями.

По правому краю карты, внутри рамки, привлекают внимание три фигуры в русской одежде — своеобразные типажи жителей страны. Ниже их, в виде небольшой врезки, живописная панорама города Архангельска, заключенная в овал.

В левом верхнем углу, также врезкой в карту, помещен план Москвы. Все объекты этого плана: строения, церкви, внутренние стены, заключающие Кремль и Китай-город; внешние стены, окружающие город, сады, реки с притоками, мосты даны в перспективе, с высоты птичьего полета, что придаёт плану особую выразительность. Части города и наиболее значимые достопримечательности обозначены буквами (части города — прописными, здания — строчными); их расшифровка приведена рядом. План заключен в рамку, по нижнему краю которой приведена латинская надпись: «Moscva. Ad architypum Foedori Borissowitsi». В переводе: «Москва. По распоряжению Фёдора Борисовича».

По одной из версий, карта могла быть выполнена царевичем в качестве учебного задания и попала на запад после убийства семьи Годуновых в июне 1605 года. Специалисты полагают, что, несмотря на погрешности, для своего времени и в течение нескольких десятилетий после её создания, карта оставалась самой точной картой русского государства.

В «Истории государства российского» Н. М. Карамзина, к которой обращался Пушкин, читаем короткую фразу (сохранена орфография источника):

«любопытным памятником географических сведений сего Царевича осталась ландкарта России, изданная под его именем в 1614 году Немцем Герардом».

А теперь прочтём, как этот сюжёт был обыгран Пушкиным в его трагедии.

Царь
А ты, мой сын, чем занят? Это что?

Феодор
Чертёж земли московской; наше царство
Из края в край. Вот видишь: тут Москва,
Тут Новгород, тут Астрахань. Вот море,
Вот пермские дремучие леса,
А вот Сибирь.

Царь
А это что такое
Узором здесь виется?

Феодор
Это Волга.

Царь
Как хорошо! вот сладкий плод ученья!
Как с облаков ты можешь обозреть
Все царство вдруг: границы, грады, реки.
Учись, мой сын: наука сокращает
Нам опыты быстротекущей жизни —
Когда-нибудь, и скоро, может быть,
Все области, которые ты ныне

Изобразил так хитро на бумаге,
Все под руку достанутся твою.
Учись, мой сын, и легче и яснее
Державный труд ты будешь постигать.

Вряд ли Александр Сергеевич мог видеть воочию Годунов чертёж, скорее всего он основывался лишь на небольшом замечании Карамзина, но складывается впечатление, что ему был не только знаком этот документ, но он и незримо присутствовал при разговоре Бориса с сыном! Гениальное проникновение в сущность людей и событий!

После публикации с цензурными сокращениями в 1831 году пушкинского «Бориса Годунова» карта Фёдора Борисовича вдруг как-то по-особому стала привлекать внимание историков и коллекционеров; её стали пристально изучать, писать о ней научные труды. Так, невольно, Пушкин поспособствовал развитию исследовательской мысли.

Продолжим рассказ о Фёдоре Годунове. Справедливо назвал его Карамзин «первым плодом европейского воспитания в России». Но, увы, слишком неблагоприятным было время, в котором довелось жить способному юноше, чтобы его знания и добрый нрав смогли развиваться и служить процветанию русского государства.

23 (13) апреля 1605 года, царь Борис Фёдорович Годунов внезапно скончался. Это произошло во время заседания Боярской Думы. Кровь пошла из носа, ушей, горла. Как тогда выражались, с царем случился удар. Это мог быть инсульт, сопровождавшийся сильнейшим кровотечением. Согласно некоторым свидетельствам современников и исследованиям последнего времени, царь мог быть отравлен.

Царь
Подите все — оставьте одного
Царевича со мною.
Все удаляются.
Умираю;
Обнимемся, прощай, мой сын: сейчас
Ты царствовать начнешь… о боже, боже!
……………………………………… слушай:

Ты с малых лет сидел со мною в Думе,
Ты знаешь ход державного правленья;
Не изменяй теченья дел. Привычка —
Душа держав…

………………………………………………..

Будь молчалив; не должен царский голос
На воздухе теряться по-пустому;
Как звон святой, он должен лишь вещать
Велику скорбь или великий праздник…

…………………………………………………

Феодор (на коленях)
Нет, нет — живи и царствуй долговечно:
Народ и мы погибли без тебя.

Царь
Всё кончено — глаза мои темнеют,
Я чувствую могильный хлад…

Смерть царя Бориса Годунова привела страну к трагической развязке. 16-летний Фёдор Борисович был наречен царем, но так и не успел венчаться на царство, пробыв на престоле всего 7 недель.

Царствование Фёдора II стало самым коротким правлением в истории России — с 23 (13) апреля по 11 (1) июня 1605 года. Бояре один за другим переходили на сторону Лжедмитрия I, изменяя присяге, данной юному государю. В результате боярского заговора царица Мария Григорьевна Годунова и сын её, Фёдор Борисович, были зверски убиты.

Страшный хаос Великой Смуты поглотил прогрессивные начинания царя Бориса Годунова вместе с его наследником, Фёдором Борисовичем, который мог стать одним из лучших правителей России.

30 (20) июня 1605 года войска Лжедмитрия I вступили в Москву.

«Милым авантюристом» называл Пушкин Лжедмитрия I и сравнивал его с французским королем Генрихом IV:

«Подобно Генриху IV он храбр, великодушен и хвастлив, подобно ему равнодушен к религии — оба они из политических соображений отрекаются от своей веры, оба любят удовольствия и войну, оба увлекаются несбыточными замыслами, оба являются жертвами заговоров».

Можно было бы добавить, и оба страстно влюбляются. Пушкин прекрасно передал страсть Самозванца к прекрасной полячке Марине Мнишек.

«Я заставил Дмитрия влюбиться в Марину, чтобы лучше оттенить её необычный характер. У Карамзина он только слегка отмечен», — писал Пушкин.

С каким пылом обращается к Марине Самозванец в сцене «Ночь. Сад. Фонтан»!

Самозванец
О, дай забыть хоть на единый час
Моей судьбы заботы и тревоги!
Забудь сама, что видишь пред собой
Царевича. Марина! зри во мне

Любовника, избранного тобою,
Счастливого твоим единым взором,
О, выслушай моления любви,
Дай высказать все то, чем сердце полно.

По всей видимости, Самозванец был и вправду неравнодушен к Марине. Брак с ней не имел для него никакой личной выгоды. Марина, хотя и вела своё происхождение из знатного польского рода, была бесприданницей. Отец её, Юрий Мнишек, погряз в неоплатных долгах. Ему Самозванец, воцарившись на русском престоле, пожалует огромные средства, а Марина будет осыпана драгоценностями.

Семья Мнишек могла заинтересовать Самозванца только как связующее звено между ним и польским королём Сигизмундом III, которому пришлась по душе идея захвата русских земель. Имея во главе войска такое «знамя» как «сын» Ивана Грозного, польский король мог с уверенностью утверждать, что лишь способствует восстановлению «законной» власти в России.

Существует несколько версий по поводу того, кем же был Самозванец. Самую распространенную из них, как о бывшем боярине Юрии Отрепьеве, ставшем монахом Григорием и бежавшем за границу, Пушкин вложил в слова Самозванца, адресованные польской панне Марине Мнишек. Оказавшись в Польше, Самозванец поступил на службу к богатым шляхтичам Вишневецким, открыл им тайну своего якобы «царского» происхождения и попросил помощи в вооружении войска для похода на Москву, которая была ему и оказана.

Взамен Самозванец обещал отдать Сигизмунду III северо-западные русские земли и обратить Россию в католичество. Сам он принял латинскую веру, но старательно скрывал этот факт от русского окружения.

Самозванец
Нет, полно мне притворствовать! скажу
Всю истину; так знай же: твой Димитрий
Давно погиб, зарыт — и не воскреснет;
А хочешь ли ты знать, кто я таков?

Изволь, скажу: я бедный черноризец;
Монашеской неволею скучая,
Под клобуком свой замысел отважный
Обдумал я, готовил миру чудо —

И наконец из келии бежал,
Явился к вам; Димитрием назвался.
Что скажешь ты, надменная Марина?
Довольна ль ты признанием моим?

…. Последние исторические исследования склоняются к тому, что всё-таки это был человек польского происхождения. Слишком разительно отличался он от русских людей и своим воспитанием, и поведением, и языком, и манерами. Всё в нём было на иноземный лад. Именно этот европейский лоск, в конечном счете, сыграл с «императором Московии» злую шутку. В результате боярского заговора Лжедмитрий I погиб 27 (17 мая) 1606 года.

… А что же Марина?

Марина
Постой, царевич. Наконец
Я слышу речь не мальчика, но мужа,
С тобою, князь, она меня мирит.
Безумный твой порыв я забываю
И вижу вновь Димитрия. Но — слушай

Пора, пора! проснись, не медли боле;
Веди полки скорее на Москву —
Очисти Кремль, садись на трон московский,
Тогда за мной шли брачного посла;

Но — слышит бог — пока твоя нога
Не оперлась на тронные ступени,
Пока тобой не свержен Годунов,
Любви речей не буду слушать я.

Впервые в русской истории Марина Мнишек была коронована как «императрица». Но пробыла ею всего 9 дней. После коронации и свадебных торжеств царица Марина Юрьевна чудом спаслась во время убийства супруга. Отец, Юрий Мнишек, и польский король Сигизмунд III настоятельно советовали ей вернуться в Польшу. Сохранились её письма польскому королю.

«Будучи владычицей народов, царицей московской, возвращаться в сословие польской шляхтянки и становиться опять подданной не могу», — таков был ответ гордой Марины. Он и определил её дальнейшую трагическую судьбу. Бессмысленные скитания в чужой стране в течении семи лет, гибель одного и другого супругов, и жуткий финал: смерть маленького 3-х летнего сына, повешенного у Серпуховских ворот в Москве, в 1614 году. После чего, как отпишут в Польшу русские дипломаты, «Маринка на Москве от болезни и с тоски по своей воле умерла».

«Это, конечно, была престранная красавица, — писал Пушкин — У нее была только одна страсть — честолюбие, но такое сильное, бешеное, что трудно себе представить. Хлебнув царской власти, она опьяняет себя химерой, переходит от проходимца к проходимцу…, готовая отдаться каждому, кто дает ей хоть слабую надежду на трон, уже несуществующий. Смотрите, как она мужественно переносит войну, нищету, позор; но с польским королем она сносится как венценосец с венценосцем. И какой конец у этой буйной, необыкновенной жизни. У меня для нее только одна сцена, но, если Бог продлит мои дни, я к ней вернусь. Она волнует меня как страсть».

Увы, Пушкину так и не суждено было вернуться к страстному образу Марины Мнишек.

Два парных прижизненных портрета «Димитрия, императора Московии» и «Марины Мнишковны, жены Димитрия, императора Московии», представлены в 21 зале Исторического музея.

Эти картины, наряду с еще тремя работами неизвестного польского художника начала XVII века, были приобретены императором Александром III в Польше у владельца Вишневецкого замка и переданы в 1877 году в дар создававшемуся в то время Историческому музею. Все пять картин, призванные прославить польскую панну Марину Мнишек, стали неотъемлемой частью и украшением зала эпохи Смутного времени постоянной экспозиции музея.

Вглядимся в лица Самозванца и Марины. Какие желания обуревали этих авантюристов? Жажда власти, непомерные тщеславие и гордыня! Были пролиты потоки крови, загублены тысячи жизней, разрушены и разорены русские города и села. Царский трон превратился в игрушку в руках претендентов, чехардой сменявших друг друга.

Вспомним, как заканчивает Пушкин свою трагедию «Борис Годунов». В ответ на призыв к народу боярина: «Что ж Вы молчите? кричите: да здравствует царь Дмитрий Иванович!» следует знаменитая ремарка: «Народ безмолвствует». Неутешительный, заставляющий задуматься, философский финал.

19 (7) ноября 1825 года, в Михайловском, Александр Сергеевич написал  своему близкому другу и поэту, князю Петру Андреевичу Вяземскому, о законченной стихотворной поэме «Борис Годунов» такие слова:

«Трагедия моя кончена, я перечёл её вслух; один, и бил в ладоши, и кричал, ай да Пушкин! Ай да сукин сын!»

Мы преклоняемся перед кропотливым трудом Александра Сергеевича Пушкина, перед его знанием истории России, которую он так хорошо понимал и трепетно любил! И, завершая наш рассказ, вспоминаем ещё несколько замечательных строк. Ведь лучше Пушкина не скажешь.

Два чувства дивно близки нам
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века,
По воле Бога самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.

Животворящие святыни!
Земля была б без них мертва.
Без них нам тесный мир — пустыня,
Душа — алтарь без Божества.

(1830)

Государственный Исторический музей.