Пятница , 17 Сентябрь 2021
Домой / Мир средневековья / Вторая славянская группировка — анты

Вторая славянская группировка — анты

Валентин Васильевич СЕДОВ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАННЯЯ ИСТОРИЯ СЛАВЯН.

СЛАВЯНЕ В V–VII СТОЛЕТИЯХ

Вторая славянская группировка — анты.

Вторую большую группу славянской керамики третьей четверти I тысячелетия н. э. составляют слабопрофилированные горшки с округлым или овальным туловом. Наибольшее расширение находится в средней части высоты, горло и дно сужены и примерно равны по диаметрам (рис. 22).

Такая керамика в VI–VII вв. получила широкое распространение (рис. 21), но коренным ее регионом было междуречье Днестра и Днепра. В других районах эта посуда, как будет показано ниже, появляется позднее, и ее распространение явно связано с расселением славян из Днестровско-Днепровского региона.

Рис. 22. Славянская керамика второй (пражско-пеньковской) группы
1 — Волошское;
2 — Гайворон;
3, 6 — Семенки;
4 — Старое Село;
5 — Дунауйварош;
7 — Селиште;
8 — Рипнев;
9 — Батошана;
10 — Кобуска Веке;
11 — Загорска Быстрица;
12, 14 — Луг I;
13 — Поян.

Обстоятельная характеристика памятников с керамикой второй группы в междуречье Днестра и Днепра дана в работах В. Д. Барана,[285] Д. Т. Березовца,[286] П. И. Хавлюка,[287] В. П. Петрова[288] и других.

Поселениями славян здесь были исключительно селища, расположенные в долинах мелких рек и ручьев или на останцах. Для поселений выбирали места, которые не требовали сооружения искусственных укреплений. Реки, леса и болота служили естественной защитой и делали поселения малодоступными.

Основным типом жилища были полуземлянки, в плане близкие к квадрату. Площадь их колеблется от 6 до 20 кв. м. Глубина котлованов от 0,3–0,4 до 1–1,2 м. Стены домов облицованы деревом. Они имели столбовую или срубную конструкцию: более ранние жилища — часто столбовые, поздние — преимущественно срубные. Печи-каменки занимали один из углов жилища.

Славянская керамика второй группы занимает ведущее место на всех этих поселениях. На поселениях Верхнего Поднестровья вместе с ней иногда присутствует и керамика первой группы, о чем уже говорилось. Преимущественно на южной окраине ареала этой славянской группировки вместе с округлодонными сосудами получили распространение биконические горшки с резким или скругленным ребром, приходящимся на середину высоты. Их называют сосудами пеньковского типа. На некоторых поселениях эти сосуды составляют заметную часть керамического материала, на других они единичны. Горшки пеньковского типа нельзя причислить к этнографическим признакам славянской культуры, поскольку они не обнаруживают развития в более поздних древностях славян. По-видимому, их присутствие на славянских памятниках VI–VII вв. отражает взаимодействие славянского населения с каким-то иным этносом. Следствием такого же взаимодействия, очевидно, являются немногочисленные находки на славянских поселениях слабопрофилированных тюльпановидных сосудов, очень близких керамике, распространенной на памятниках третьей четверти I тысячелетия н. э. в Верхнем Поднепровье (древности типа Тушемли — Колочина).

На славянских поселениях южной периферии встречается также гончарная керамика пастырского типа — сосуды с округлым туловом и орнаментом из пролощенных полос, а иногда и амфоры. По-видимому, ее распространение на памятниках со славянской керамикой свидетельствует о проживании здесь наряду со славянами иноэтничного населения.[289] В пользу этого говорит и открытие на некоторых поселениях жилых построек неславянских типов. Так, на селище Стецовка одно из жилищ представляло собой наземное сооружение диаметром 6–7 м, окруженное неглубокой канавкой.[290] На поселении Луг 2 исследована постройка в виде эллипсоидного углубления размерами 6X5 м. со столбовой ямой в центре и восемью — по краям.[291] Оба жилища по конструкции сходны с юртами кочевых племен, обитавших восточнее Днепра.[292] Возможно, к ним относятся жилище в виде овального углубления с очагом, зафиксированное в Молочарне,[293] и жилище в виде неправильно-овального углубления размерами 5X4 м в Дериевке.[294]

Могильные памятники славянского населения рассматриваемого региона пока еще исследованы слабо. Раскапывались лишь могильники в окрестностях с. Великая Андрусовка, недалеко от впадения р. Тясмин в Днепр.[295] Обряд погребения — трупосожжение на стороне. Остатки кремации помещены в ямки или в урны, поставленные в такие же ямки.

Металлические предметы на славянских памятниках очень немногочисленны. Среди них есть украшения — пальчатые и зооморфные фибулы, браслет с утолщенными концами, пряжки и фигурные бляшки от пояса, серьги пастырского типа, проволочные спиральные височные кольца, бронзовая фигурка льва, которые позволяют датировать эти памятники VI–VII вв.

Имеются основания полагать, что наиболее ранние поселения со славянской керамикой второй группы относятся к V в. В. Д. Баран определяет начало поселения у с. Зеленый Гай концом V в. по керамическому материалу.[296] На селище Куня найдена железная двучленная фибула позднего арбалетного типа, характерная для IV–V вв..[297] Из поселения Жовнин происходит туалетная костяная ложечка, относящаяся, судя по северокавказским аналогиям, ко второй половине IV–V в..[298]

Два важнейших признака культуры славянской группировки, представленной керамикой второй группы, — глиняная посуда и домостроительство — позволяют искать ее истоки в черняховских древностях. Как уже отмечалось, округлобокие сосуды с максимальным расширением примерно посредине их высоты, очень близкие к славянским горшкам второй группы, широко распространены на памятниках черняховской культуры и в особенности среди её древностей Подольско-Днепровского региона.

Типологическая преемственность между славянскими сосудами второй группы и черняховской лепной керамикой довольно убедительно показана пока только на верхнеднестровских материалах.[299] Поэтому сейчас еще трудно сказать, формировалась ли славянская культура рассматриваемого типа в пределах Верхнего Поднестровья или же более широко, в границах Подольско-Днепровского региона черняховской культуры. Последнее представляется более вероятным, поскольку уже в VI в. славянское население, характеризуемое керамикой второй группы, расселилось на обширных пространствах Юго-Восточной Европы.

Жилища-полуземлянки с печью в углу, весьма характерные для поселений рассматриваемой славянской группировки третьей четверти I тысячелетия н. э., опять-таки своими корнями восходят к Черняховскому домостроительству. Как уже отмечалось, на черняховских поселениях Подольско-Днепровского региона среди разнотипных углубленных построек вырабатывается квадратная в плане полуземлянка с печью в углу.[300]

Сформировавшаяся в междуречье Днестра и Днепра славянская племенная группировка уже в VI в. осваивает значительные территории. Славянские памятники с жилищами-полуземлянками и лепной керамикой второй группы известны в большом количестве на территории Молдавии.[301] Здесь, как и в Поднепровье, на славянских поселениях встречаются также сосуды биконических форм и в очень небольшом количестве гончарная керамика пастырского типа.

Очевидно, в VI в. славяне — носители керамики второй группы расселяются в юго-западном направлении вплоть до придунайских земель Болгарии. Поселения с квадратными в плане полуземлянками с печью или каменным очагом в углу и со славянскими округлобокими горшками выявлены и обследованы в Румынии — в Молдове, северо-восточной Мунтении, Добрудже,[302] а также на территории Болгарии.[303] Исследовались здесь и могильники. В одном из румынских могильников — Сэрата-Монтеору — открыто более 1500 трупосожжений. Кремацию умерших совершали на стороне. Погребения преимущественно ямные, но есть и урновые.[304]

На некоторых памятниках Днестровско-Дунайского междуречья, как уже отмечалось, наряду с глиняными сосудами второй группы обнаружена керамика первой группы. Здесь встретились и перемешались два потока славянской миграции — славенский и антский. Румынские исследователи также различают эти миграционные направления.[305]

Особенность памятников VI–XII вв. на территории Мунтении и соседних районов состоит и в том, что здесь славянская керамика часто находится вместе с глиняной посудой типа Ипотешти-Кындешти (Чурел). Некоторые румынские исследователи относят все памятники VI–VII вв. к культуре Ипотешти-Кындешти, которая имела сложный состав и объединяла несколько культурных компонентов, в том числе дако-римский и славянский.[306]

Славянские древности VI–VII вв. рассматриваемого облика известны также в Днепровском лесостепном левобережье — в среднем течении Сулы, Пела и Ворсклы.[307] Севернее лежит область распространения памятников колочинского типа, характеризующихся иными конструктивными особенностями жилищ, своеобразной керамикой и некоторыми другими чертами. Вместе с тем в Черниговском Подесенье и в Курском Посеймье на колочинских памятниках встречаются отдельные глиняные сосуды, по форме тождественные славянской керамике второй группы.[308]

Поскольку в тех же районах в то же время появляются квадратные в плане полуземлянки с печью в углу (рис. 21), то, очевидно, нужно полагать, что эти находки отражают проникновение славянского населения в среду племен — носителей колочинских древностей

Проникали славяне в это время и в районы, входящие в бассейн Северского Донца. В салтовском могильнике близ с Дмитровка на р. Короче открыто несколько трупосожжений, помещенных в урнах — округло-боких и ребристых горшках.[309]

Славянская атрибуция керамики второй группы доказывается её преемственностью с глиняной посудой VIII–IX вв. Это прослежено в материалах Поднестровья, Молдавии и Болгарии Глиняные сосуды, восходящие к округлобоким горшкам VI–VII вв., составляют часть керамики типа Луки-Райковецкой.[310]

Таким образом, славяне, представленные керамикой второй группы, были потомками части Черняховского населения. При характеристике черняховской культуры отмечено, что славянская группировка Подольско-Днепровского региона имела этноним анты. По Иордану анты занимали пространство «от Данастра до Данапра». Очевидно, эти данные относятся к ранней поре расселения антов. Византийский историк Про-копий Кесарийский (середина VI в.) сообщает уже о более широком ареале антов. Согласно сведениям этого автора анты обитали между Дунаем и утигурами, жившими по побережью Меотийского озера (Азовского моря).[311] Памятники со славянской керамикой второй группы как раз и занимают эту территорию. Западным пределом их распространения служит поречье нижнего Дуная, на востоке — в Днепровском левобережье и на Северском Донце — они вплотную соприкасаются с памятниками тюркоязычных племен Археологические материалы показывают, что на нижнем Дунае анты встретились и частично перемешались с другой славянской племенной группировкой — с(к)лавенами Византийские авторы VI–VII вв. постоянно упоминают о таком же взаимодействии с(к)лавен и антов в области Истра (нижнего Дуная).[312]

Прокопий Кесарийский сообщает, что анты и славяне пользуются одним языком, у них одинаковый быт, общие обычаи и верования, и «некогда даже имя у славян и антов было одно и то же».[313] Однако из сведений византийских историков видно, что различия между с(к)лавенами и антами не были чисто территориальными. Анты называются наравне с такими этническими группировками того времени, как гунны, утигуры, мидяне и др. Византийцы различали славянина и анта даже тогда, когда они служили наемниками империи (например, «Дабрагаст, родом ант»). Анты и с(к)лавене были отдельными племенными группировками, имевшими своих вождей, свое войско и ведущими самостоятельную политическую деятельность.

Попытки ответить на вопросы, какую часть славянства составляли анты и какова их роль в славянском этногенезе, предпринимались неоднократно. В историко-лингвистической литературе были высказаны самые различные мнения по этому поводу. Значительная группа исследователей (в том числе А. Л. Погодин, А. А. Шахматов, Ю. В. Готье и другие) склонны были видеть в антах восточных славян середины I тысячелетия н. э. Так, по А. А. Шахматову, анты составили первый этап в истории русского племени, а восточнославянские племена, названные в Повести временных лет, возникли в результате распада антского единства.[314] Л. Нидерле, А. А. Спицын и многие другие историки считали, что анты охватывали только южную часть восточных славян.[315] В западноевропейской литературе было распространено мнение, согласно которому славяне и анты отражали членение праславянского языка на западную и восточную ветви.[316] Ныне все эти предположения имеют уже чисто историографический интерес, поскольку археология накопила значительные материалы, позволяющие конкретно решить эти вопросы.

Анты — это группа славян, расселившихся в междуречье Днестра и Днепра среди ираноязычного населения, которое было ими ассимилировано. Это была диалектно-племенная группировка славян в VI–VII вв., имевшая свои этнографические особенности. Анты не были ни восточными, ни южными славянами. Эта племенная группировка относится еще к праславянскому периоду. Широкое расселение антов и смешение их с другой диалектной группой славян свидетельствуют об участии их в этногенезе восточных, южных и западных славян. Распад праславянского языка был сложным процессом, заключавшимся не только в членении славянской территории, но и в значительной перегруппировке славянских племен. Диалектно-племенное членение славян ранневизантийской поры и существующее ныне трехчастное деление славянства (восточные, западные и южные славяне), являющееся продуктом более позднего исторического процесса, не имеют прямой зависимости.

* * *

В конце VI–VII века на обширных пространствах Среднего Подунавья распространяется керамика, которая по всем признакам должна быть причислена ко второй группе славянской глиняной посуды. Большое количество такой керамики происходит из погребений грунтовых могильников аварского времени, которые, по материалам Словакии, Словении, Далмации и Воеводины, оставлены славяно-аварским населением. На этих территориях прослеживается непрерывное эволюционное развитие культуры от VII в. вплоть до развитого средневековья.

В Венгрии культуру славяно-аварских могильников называют аварской и связывают с аварами, не отрицая впрочем, того, что в составе ее носителей были и остатки среднедунайского населения римского времени, и славяне.[317] Словацкие археологи эти памятники считают метисными, славяно-аварскими, а в некоторых могильниках этой культуры значительно преобладают погребения славян.[318]

Большое внимание изучению славяно-аварских древностей уделяют ученые Югославии, которые показали, что широкое славянское расселение относилось здесь ко времени первого аварского каганата (конец VI — начало VII в. н. э.) и славяне пришли сюда вместе с аварами.[319] В некоторых регионах распространения славяно-аварской культуры славяне, по-видимому, составляли основное ядро населения. 3. Вински замечает, что, судя по византийским источникам, историки раннего средневековья иногда под аварами подразумевали славян.[320]

В чехословацкой археологической литературе лепная керамика из славяно-аварских могильников получила название потисской и придунайской.[321] Впрочем нередко описываемую славянскую посуду здесь включают в число пражской керамики. Ведь И. Борковский всю лепную славянскую керамику середины I тысячелетия н. э. назвал пражской, в том числе и округлобокие сосуды.[322] Эти сосуды опубликованы среди пражской керамики словацкими археологами Д. Бялековой, Л. Красковской и другими.[323] Так же трактуется эта керамика в Чехии.[324] И. Плейнерова и И. Земан включили округлобокие сосуды в общую классификацию керамики.[325]

Гончарная посуда (чаще именуемая городищенской), получившая широкое распространение в среднедунайских областях в VII–VIII вв. и вытеснившая лепные сосуды, по формам и пропорциям идентична округ-лобокой керамике, относимой ко второй группе.

На средней Эльбе керамика второй группы распространяется во второй половине VII в. Она названа немецкими исследователями рюсенской. Непосредственная связь ее с подунайской не вызывает сомнения.[326]

Распространение керамики второй группы в среднедунайских землях, очевидно, было обусловлено этническими перемещениями в Карпатской котловине, которые имели место во второй половине VI столетия. Из глубины Азии в Европу продвигались авары. Пройдя северопричерноморские земли, они пришли в столкновение с антами, а к 562 г. достигли Добруджи и нижнего Дуная. В 567–568 гг. авары обосновались в Паннонии.

Движение аваров привело к миграции других племен, среди которых, вероятно, были анты, заселявшие и северопричерноморские земли и области Нижнего Подунавья. Распространение в Среднем Подунавье славянской керамики второй группы и было вызвано этим движением.

Для решения славяно-аварского вопроса существенные материалы дали раскопки поселений аварского времени. Поселение Дунауйварош расположено в центре Паннонии. В его окрестностях находятся три могильника, которые венгерские археологи считают аварскими. В результате раскопок на этом поселении установлено, что в VII в. основным типом жилых построек были квадратные в плане полуземлянки с печами-каменками в углу, составляющие важнейшую этнографическую особенность славян. Меньшую часть полуземлянок автор раскопок справедливо интерпретирует как юрты, находя аналогии им среди жилищ тюркских племен Восточной Европы.[327] Типично славянские полуземлянки открыты и на некоторых других поселениях аварского времени. Существенно и то, что поселение Дунауйварош в VII в. имело кучную бессистемную планировку, очень характерную для славянских селищ этого времени.

Ближайшими аналогиями дунауйварошским полуземлянкам с печами-каменками являются жилища славян-антов на нижнем Дунае, в Подне-стровье и Поднепровье.[328] Печи-каменки, исследованные здесь, имеют параллели исключительно в антском регионе, поскольку полуземляночные жилища среднедунайских, поэльбских и верхневисленских славян как в VI–VII вв., так и позднее имели очаги, а не печи.[329]

Наиболее ранняя керамика поселения Дунауйварош принадлежит к глиняной посуде, относимой по нашей классификации ко второй группе. Очевидно, можно полагать, что в Паннонии, как и в пределах распространения всей кестельской культуры, вместе с аварами осели и славяне — потомки антского населения. Они наслоились на существовавшее до этого в ряде районов Среднего Подунавья славянское население, представленное керамикой первой группы, и смешалось с ним.

В пользу такого решения вопроса имеется целый ряд косвенных аргументов.

Славянская принадлежность пальчатых фибул Днепровского региона была аргументирована Б. А. Рыбаковым.[330] Позднее И. Вернер еще раз убедительно показал, что в качестве одиночных фибул они были составной частью славянской женской одежды.[331] Многочисленные новые находки пальчатых фибул в достоверно славянских поселениях и погребениях VI–VII вв. еще раз подтвердили их этническую атрибуцию.[332]

Картография этих украшений (рис. 23) показывает, что они были характерны не для всех славянских племенных группировок третьей четверти I тысячелетия н. э., а только для антов (рис. 24). Основная часть этих находок происходит из междуречья нижнего Дуная и Днепра, оттуда, где получила распространение славянская керамика второй группы. Кроме того, аналогичные пальчатые фибулы известны в среднедунайских землях. Очевидно, эти находки отражают миграцию сюда антского населения.

Рис. 23. Пальчатые фибулы.
1 — Сучава-Шипот,
2 — Царичин Град,
3 — Морешти,
4 — Мартыновка,
5 — Сэрата-Монтеору,
6 — Кладово.

Рис. 24. Распространение пальчатых фибул (с маскообразным основанием и их дериваты)

1 — места находок пальчатых фибул;

2 — граница распространения славянской керамики второй группы.

1 — Варвен близ Лиепаи;

2 — Штрайтлаукен;

3 — Даумен;

4 — Келларен;

5 — Ваплитц;

6 — Шеуфельдсдорф;

7 — Вышемборг;

8 — Шелиги;

9 — Нова Гута-Могила;

10 — Урчице;

11 — Добого;

12 — Кишкереш;

13 — Чакалу-Урегеды;

14 — Новы Бановцы;

15 — Лаци;

16 — Фёнлак;

17 — Руманишес Банат;

18 — Стара Загора;

19 — Дубовац;

20 — Велесница;

21 — Косовенни;

22 — Векцел;

23 — Гыбаш;

24 — Сармицегетуса;

25 — Морешти;

26 — Гамбаш;

27 — Подей;

28 — Пленица;

29 — Вела;

30 — Лазу;

31 — Вырпот;

32 — Орля;

33 — Царичин Град;

34 — Неа Анхиалос;

35 — Пергам;

36 — Дамароая;

37 — Касчиорели;

38 — Батиману;

39 — Тей;

40 — близ Истрии;

41 — Сэрату-Монтеору;

42 — Вуткани;

43 — Круцеа луи Ферентц;

44 — Суча-ва-Шипот;

45 — Горошево;

46 — Демьянов;

47 — Ханска II;

48 — Селиште;

49 — Семенки;

50 — Пастырское;

51 — Смела;

52 — Канев;

53 — Волошское;

54 — Усок;

55 — Мена;

56 — Моква;

57 — Курск;

58 — Казачья Локня;

59 — Суджа.

В югославской археологической литературе пальчатые фибулы антского типа и другие находки, сходные по формам или идентичные по стилю с предметами, входящими в составы днепровских кладов мартыновского облика, относятся к мартыновской культуре и считаются славянскими. Распространение этих древностей на обширной территории от Адриатики до Днепра, по мнению югославских исследователей, отражает славянское расселение VII в. и определяет направление миграции с востока, из северопричерноморских123 земель, на запад, в области Подунавья и на Балканский полуостров.[333]

Показательно и распространение славянского этнонима хорваты. Как отмечалось, это племенное название происходит из иранского языка и зародилось, очевидно, там, где славяне вплотную соприкасались со скифо-сарматским населением, т. е. в среде антов. Упоминаемые русской летописью хорваты (хрвате), жившие по соседству с восточнославянскими дулебами и волынянами, занимали часть антской территории (Верхнее Поднестровье).[334] Отдельно от них названы «хровате белии», т. е белые хорваты, которые жили на верхней Висле. Среди чешских племен перечисленных в учредительной грамоте Пражского епископства 1086 г. (подтверждение старых привилегий 973 г.), названы хорваты, жившие по обе стороны Орлицких гор. В грамоте Генриха II от 1108 г. говорится о хорватах на Заале около Мерзебурга. Масуди упоминает хорватов живших между Моравой и Чахиным.[335] Наконец, хорваты с VII в. и до сих пор живут в западной части Балканского полуострова.

Разбросанность этих этнонимов свидетельствует о миграции хорватов.[336] Очевидно, все эти хорваты являлись частью одного большого племени, входившего в состав антов. Ещё Л. Нидерле полагал, что прикарпатские хорваты подверглись около 560 г. нападению аваров, после чего значительная часть хорватов мигрировала к Адриатическому побережью, а более мелкие группы этого племени расселились в различных местах Среднего Подунавья и на Эльбе. Константин Багрянородный в сочинении «Об управлении империей» рассказывает, что хорваты пришли на Балканский полуостров в период царствования императора Ираклия, приблизительно в 630–640 гг., с севера, со своей древней родины, которая называлась Белая или Великая Хорватия.

Все известные этнонимы хорватов находятся в пределах ареала славянской керамики второй группы (рис. 25), подтверждая предположение Л. Нидерле.

Конечно, хорваты не составляли всей массы славянских переселенцев Среднего Подунавья. Помимо них, в славяно-аварском миграционном потоке участвовали и другие племена славян-антов.

Другой славянский этноним — дулебы, восходящий также к праславянской поре, территориально связан с племенной группировкой славян, представленной керамикой первой группы (рис. 25). Бесспорно, что дулебы составляли какую-то часть этой группировки; наряду с ними в ее составе были и другие праславянские племена, названия которых не дошли до нас. Разбросанность этнонимов дулебы отражает миграции выходцев из этого племени. Где находилась коренная территория дулебов, определить невозможно. Поскольку этот этноним имеет западногерманское происхождение,[337] то, видимо, нужно допустить, что славянское племя дулебов сложилось ещё в римское время где-то по соседству с западногерманским населением. Оттуда дулебы расселились в разных направлениях. Средневековые письменные источники фиксируют дулебов на Волыни, в Чехии, на среднем Дунае, между озером Балатон и рекой Мурсой, и в Хорутании, на верхней Драве.[338]

Рис. 25. Распространение праславянских этнонимов в эпоху средневековья
1 — локализация племён;
2 — ареал славянской керамики второй группы;
3 — направления расселения хорватов;
4 — предположительное направление миграции дулебов.

При характеристике славяно-иранского симбиоза, вероятно имевшего место в период черняховской культуры, было отмечено, что к элементам иранского субстратного воздействия принадлежит фонема y (h). Ареал этой фонемы кроме южной части восточнославянской территории включает также среднедунайские земли и бассейн верхней Эльбы. Сейчас невозможно определить, когда эта фонема проникла в чешский и словацкий языки. «Но нельзя исключить и возможность того, что чешский и словацкий были охвачены данной изоглоссой еще тогда, когда предки чехов и словаков были расселены восточнее нынешней территории и жили в непосредственном соседстве с предками украинцев».[339]

В свете рассмотренных материалов можно полагать, что распространение фонемы y (h) в среднедунайских землях восходит к расселению здесь славянской группировки, представленной в археологических памятниках керамикой второй группы. Наличие этой фонемы в чешском и словацком языках косвенно отражает справедливость исторических построений, предложенных выше.

Наконец, о материалах палеоантропологии. В моей работе, посвященной среднеднепровским славянам, показано, что славяне X–XII вв., характеризуемые мезокрапией при относительной узколицести, являлись в основном потомками Черняховского населения, сложившегося в условиях ассимиляции местных ираноязычных племён.[340] Помимо поднепровских земель, этот антропологический тип в эпоху средневековья получил распространение среди славянского населения Среднего Подунавья и известен на верхней Эльбе (рис. 3). Не исключено, что этот факт отражает расселение потомков антских племен, как оно вырисовывается по археологическим материалам.

Области распространения славянской керамики первой группы ареалъно соответствуют мезокранный и долихокранный широколицые типы. Интересно, что в Среднем Подунавье наряду с мезокранным среднелицым типом встречается и мезокранный относительно широколицый тип, что полностью корреспондирует с археологическими материалами.

Примечания***

285 Баран В. Д. Раннослов’янськi пам’ятки Верхнього Поднiстров’я i Пiвденно-Захiдноi Волинi. — МДАПВ, 5, 1964, с. 95–114; он же. Раннеславянские памятники на Западном Буге. — Slovenska archeologia, 1965, N 2, s. 319–372; он же. Некоторые итоги изучения раннеславянских древностей Верхнего Поднестровья и Западной Волыни. — AR, 1968, № 5, с. 583–593; он же. Раннi слов’яни мiж Днiстром i Прип’яттю.
286 Верезовец Д. Т. Поселения уличей на р. Тясмине. — МИА. № 108,1963, с. 145–208.
287 Хавлюк П. И. Раннеславянские поселения в средней части Южного Буга. — С А, 1963, № 3, с. 187–201; он же. Раннеславянские поселения Семенки и Самчинцы в среднем течении Южного Буга. — МИА, № 108, 1963, с. 320–350; он же. Раннеславянские поселения в бассейне Южного Буга. — В кн.: Раннесредневековые восточнославянские древности. Л., 1974, с. 181–215.
288 Петров В. П. Стецовка, поселение третьей четверти I тысячелетия н. э. (по материалам раскопок 1956–1958 гг. в Потясминье). — МИА, № 108, 1963, с. 209–233.
289 Процент гончарной керамики на этих поселениях невелик (до 5–6 %). Керамика пастырского типа не может быть для пеньковских поселений этническим признаком. Поэтому невозможно согласиться с М. И. Артамоновым, полагавшим, что эти памятники оставлены одной из болгарских племенных групп — кутригурами (Артамонов М. И. Етническата принадлежност и исторического значение на пастирс-ката культура. — Археология (София), 1969, № 3, с. 1–9).
290 Петров В. П. Стецовка, поселение третьей четверти I тысячелетия н. э., с. 216.
291 Березовец Д. Т. Поселения уличей на р. Тясмине, с. 166.
292 Плетнева С. А. От кочевий к городам. Салтово-маяцкая культура М. 1967 с 52–58.
293 Березовец Д. Т. Поселения уличей на р. Тясмине, с. 150.
294 Телегин Д. Я. Из работ Днепродзержинской экспедиции 1960 г. — КСИА АН УССР, 12, 1962, с. 16.
295 Березовецъ Д. Т. Могильник уличiв у долинi р. Тясмину. — В кн.: Слов’яно-руськ старожитностi Киiв, 1969, с. 58–70.
296 Баран В. Д. Раннi слов’яни мiж Днiстром i Прип’яттю, с. 62.
297 Хавлюк П. И. Раннеславянские поселения в бассейне Южного Буга, с. 188.
298 Рутковська Л. М. Дослiдження поблизу с. Жовнин Черкаськоi областi. — В кн.: Археологiчнi дослiдження на Украiнi в 1969 р., IV. Киiв, 1972, с. 224.
299 Баран В. Д. О соотношении культур римского и раннесредневекового времени на территории Северного Прикарпатья и Юго-Западной Волыни. — В кн.: I Miedzynarodowy kongres archeologii slowianskiej, II. Wroclaw — Warszawa — Krakow, 1969, с 238–257; он же. Черняховская культура в междуречье верхнего Днестра и Западного Буга в свете новейших исследований. — КСИА, 121, 1970, с. 7–13; Вагап V. D. Siedlungen der Cernjachov-Kultur am Bug und oberen Dnestr. — Zeitschrift fur Archaologie, 1973, N 1, S. 24–66.
300 Baran V. D. Siedlungen der Cernjachov-Kultur…, S. 30–40.
301 Рафалович И. А. Славяне VI–IX веков в Молдавии; Древняя культура Молдавии. Кишинев, 1974.
302 Матей М. Д. Славянские поселения в Сучаве. — Dacia, IV, 1960, р. 375–394, fig. 5; Cercetari arheologice in Bucuresti, fig. 10, 1, 2, 4–7; Teodor Dan Ch. Unele probleme privind evolutia culturii materiale din Moldova in secolele VI–X, fig. 17, 1–3; 18, 5, 9; Mitrea J. Contributii la conuasterea populatei locale dintre Carpati si Siret in sec. V–VI e. n., fig. 11, 8; 13, 3; idem. Les plus anciens Slaves dans 1’Est de la Rou-manie…, p. 204, fig. 2, 4, 5, 10; Dolinescu-Ferche S. Asezari din secolele III si VI e. n. in sud-vestul Munteniei. — In: Cercetarile de la Dulceanca. Bucuresti, 1974, fig. 52, 4, 6, 7.
303 Въжарова Ж. Н. Славянски и славянобългарски селища в Българскита земи от края на VI–XI век, обр. 3, 5; 81, 2; Выжарова Ж. Н. Памятники Болгарии конца VI–XI в. и их этническая принадлежность. — СА, 1968, № 3, с. 148–159; она же. Славяне и праболгары в связи с вопросом средиземноморской культуры, рис. 2, в — д.
304 Nestor J. La necropole slave d’epoque ancienne de Sarata-Monteoru. — Dacia, I, 1957, p. 289–295.
305 Comsa M. Direction et etapes de la penetration des Slaves vers la Peninsule Balka-nique aux VIе — VIIе siecles…, p. 9–28; Teodor Dan. Ch. La penetration des Slaves dans les regions du S-E de 1’Europe d’apres les donnees archeologiques des regions orientales de la Roumanie. — In: Balcanoslavica, 1. Prilep — Beograd, 1972, p. 29–42.
306 Teodorescu V. Despre cultura Ipotesti-Cindesti in lumina cercetarilor archeologice din nord-estul Munteniei. — SCIV, 1964, N 4, p. 485–504.
307 Горюнов Е. А. Некоторые вопросы истории Днепровского лесостепного левобережья в V — начале VIII в. — СА, 1973, № 4, с. 99–112.
308 Третьяков П. Н. Древности второй и третьей четвертей I тысячелетия н. э. в Верхнем и Среднем Подесенье. — В кн.: Раннесредневековые восточнославянские древности. Л., 1974, с. 40–118, рис. 5, 2; 22, 20; Горюнов Е. А. Некоторые древности I тысячелетия н. э. на Черниговщине — Там же, с. 119–125, рис. 3, 16, 25, Липкинг Ю. А. Могильники третьей четверти I тысячелетия н. э. в Курском Посеимье — Там же, с 136–152, рис 5, 1, 7.
309 Плетнева С. А. Об этнической неоднородности населения севере западного хазарского пограничья — В кн. Новое в археологии. М, 1972, с 108–118.
310 Гончаров В. К. Лука Райковецкая — МИА, № 108, 1963, с 283–319, рис 7, Шовкопляс А. М. Славянская керамика VII–IX вв. из Киева — КСИА АН УССР, 8, 1959, с 169–172, Мезенцева Г. Г. Канiвське поселення полян Киiв, 1965, с 71–98.
311 Прокопий из Кесарии. Война с готами. М, 1959 с 384 (IV, VIII, 4, 9).
312 Мишулин А. В. Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей по VII в н э — ВДИ, 1941, № 1, с 236, 241, 243.
313 Мишулин А. В. Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писателей, с. 237.
314 Шахматов А. А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919, с. 6–14. Ныне такого же мнения придерживается В. Георгиев (Георгиев Вл. Венети, анты, склаве-пи и триделението на славянските езици. — В кн.: Славянистичен сборник. София, 1968, с. 5–12).
315 Грушевський М. Анты («Avrai, Antes»), уривок з iсторii Украiни — Руси — Записки наукового товариства iменi Шевченка, т. XXI, кн. 1. Львiв, 1898, с. 1–16; Спицын А. А. Русская историческая география. Пг., 1917, с. 18; Нидерле Л. Славянские древности. М., 1956, с. 139–141; Третьяков П. Н. Анты и Русь. — СЭ, 1947, № 4, с. 71–83.
316 Zeuss К. Die Deutschen und die Nachbarstamme. Munchen, 1837, S. 602–604.
317 Kovrig J. Remarks of the Question of the Kestzthely-Culture. Budapest, 1958; Sos Agnes. Bemerkungen zur Frage des archaologischen Nachlassen der awarenzeitli-chen Slawen in Ungarn. — Slavia Antiqua, X, 1963, S. 301–330.
318 Cilinska Z. Fruhmittelalterliches Graberfeld in 2elovce. Bratislava, 1973.
319 Vinski Z. Rani srednji vijek u Jugoslaviyi od 400. do 800. godine. — Vjesnik Archeo-loskog muzeja u Zagrebu, V, 1971, s. 61–67.
320 Константин Багрянородный, касаясь Далмации, писал: «…славянские племена, которые зовутся аварами», «славяне, называемые и аварами» или «славяне или авары» и др. (Vinski Z. О nalazima 6. i 7. stoljeca u Jugoslaviyi s posebnim obzirom na arheolosku ostavstinu iz vremena prvog avarskog kaganata. — In: Opuscu-la archaeologica, III. Zagreb, 1958, s. 13–67).
321 Eisner J. Devinska Nova Ves, s. 248–278.
322 Borkovsky I. Staroslovanska keramika ye stredni Europe, tab. II, 11, 12.
323 Bialekovd D. Nove vcasnoslovanske nalezy z juhozapadneho Slovenska, s. 97–148, obr. 14, 2, 4, 7; 47, 1; Kraskovska L. Slovansko-avarske pohrebisko pri Zahorskej Bys-trice. Bratislava, 1972, s. 90, obr. 54, 6, 7; 55, 8; и другие работы. Сюда же принадлежат сосуды, относимые Л. Красковской к промежуточным между пражской и дунайской керамикой.
324 Poulik J. Jizni Morava, zeme davnych slovanu, obr. 26; Podborsky V. Stara Breclav, necropole du type de Prague…, tab. XXIX.
325 Pleinerova I., Zeman J. Navrh klasifikace casne slovanske keramiky v Cechach, s. 721–732, tab. III, 3–5.
326 Vogt H.-J. Zur fruhslawischen Besiedlung des Elbe-Saale-Gebietes. — In: Berichte uber den П Internationalen Kongress fur Slawische Archaologie, II. Berlin, 1973, S. 395–404.
327 Bona I. VII. szazadi avar telepulesek es arpad-kori magyar falu Dunaujvarosban. Budapest, 1973. Исследователь предпочитает называть полуземлянки славянского типа восточноевропейскими. Он полагает, что такие жилища были распространены не только среди славянского населения, но и у других племен Восточной Европы. В пользу этого приводится явно неубедительная аргументация. И. Бона отмечает, что полуземлянки строили болгары на Волге (Именьковское городище), болгары на Дунае и венгры в XI–XII вв. Однако именьковские полуземлянки (Старостин П. Н. Памятники именьковской культуры. — САИ, вып. Д1–32, 1967, с. 13, 14) по своим конструктивным особенностям не имеют ничего общего со славянскими (в том числе и с дунауйварошскими). Полуземлянки в Дунайской Болгарии принадлежат славянскому населению (Въжарова Ж. Н. Славянски и славя-нобългарски селища в Българските земи от края на VI–XI век, с. 11–88), а полуземляночные жилища Венгрии составляют вариант славянских и, очевидно, заимствованы у славянского населения.
328 Раппопорт П. А. Древнерусское жилище — САИ, вып. Е1 32, 1975, с. 17–26.
329 Donat P. Zur Nordausbreitung der slawischen Grubenhauser, Abb 2.
330 Рыбаков Б. А. Ремесло древней Руси М, 1948, с. 57–71, он же Древние русы. — СА, XVII, 1953, с 23–104.
331 Werner J. Slawische Bugelfibeln des 7 Jahrhunderts — In Reinecke Festschrift Mainz, 1950, S 150–172, idem Neues zur Frage der slawischen Bugelfibeln aus sudosteuropaischen Landern — Germania, 38,1960, H 1–2, S 114–120.
332 Матей М. Д. Славянские поселения в Сучаве, с. 383, рис. 7. Михайлов С. Ранно-средневековни фибули в България — Известия на Археологическия институт, XXIV, 1961, с. 37–60, Рафалович И. А. Поселение VI–VII вв. у с. Ханска — КСИА, ИЗ 1968, с. 97, рис. 29, 2.
333 Korosec J. Archeoloski sledovi slovanske naselitve na Balkanu. — Zgodovinski casopis, II, 1954, s. 7–26; idem. Pravilnost opredeljevanja posameznih predmetov in kultur zgodnjega srednjega veka do 7. stoletja kot slovanskih. — Zgodovinski casopis, ХП-ХШ, 1958–1959, s. 90–99, Vinski Z. Epoque prehistorique et protohistorique en Yougoslavie. — In: Recherches et resultats. Beograd, 1971, p. 385–392; Corovic-Ljubinkovic M. Les Slaves du Centre balkanique du VIе au IXе siecle. — In: Balcanoslavica, 1. Prilep — Beograd, 1972, p. 43–54.
334 Тимофеев Е. Н. Расселение юго-западной группы восточных славян по материалам могильников X — ХШ вв. — СА, 1961, № 3, с. 56–75.
335 Сведения о хорватах собраны Л. Нидерле (Niederle L. Slovanske starozitnosti, II. Praha, 1906, s. 244, 271; III. Praha, 1919, s. 194–223.
336 Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян. — ВЯ, 1974, № 6, С. 48–67.
337 Трубачев О. Н. Ранние славянские этнонимы — свидетели миграции славян, с. 52, 53.
338 Niederle L. Slovanske starozitnosti, II, s. 369, 370.
339 Абаев В. И. О происхождении фонемы y (h) в славянском языке. — В кн.: Проблемы индоевропейского языкознания. М., 1964, с. 120.
340 Седов В. В. Славяне Среднего Поднепровья (по данным палеоантропологии) — СЭ, 1974, № 1, с. 16–31.

Далее… Племена северо-западного региона

Племена северо-западного региона
Первая славянская группировка — славены

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*