Понедельник , 18 Февраль 2019
Домой / Мир средневековья / Вооружение славян

Вооружение славян

Любор Нидерле. Славянские древности. Книга вторая. Жизнь древних славян. Глава XI. Военное дело. Вооружение славян.

На первый взгляд кажется, что в отношении вооружения древние славяне до самого конца языческого периода были крайне бедны. В славянских погребениях IX и XI веков оружие встречается очень редко (38), к тому же в ряде древних сообщений о славянах говорится так, как будто у них вообще не было оружия. Иордан характеризует славян IV века как «armis despecti» -«презренные армии» (39), Константин Багрянородный говорит о них даже «εθνη σκλαβινικά άοπλα δντα» — «славянские простые народы» (40), таков же смысл ещё нескольких приведённых ниже сообщений.

Однако, вопреки этому, мы знаем, что вся история расселения славян часто свидетельствует о больших боях, а также и история первых веков после поселения славян в новых исторических местах жительства полна больших и часто победоносных боев с тюрко-татарами, греками и германцами. Имеется ряд других исторических сообщений, которые говорят о многообразном военном снаряжении славян, да и уже известное нам высказывание Иоанна Эфесского от 584 года, что славяне научились вести войну лучше римлян, при всей своей преувеличенности противоречит всё же  словам императора Византии Константина: «εθνη άοπλα» — «народы безоружные» . Противоречие между вышеприведенными сообщениями и данными археологии, с одной стороны, и всем историческим развитием, с другой, только кажущееся и легко объяснимо.

В древности славяне действительно были мало и плохо вооружены, так как ни с кем не воевали. Когда они вышли со своей прародины, у них почти не было оружия, по крайней мере металлического; все оно ограничивалось небольшими луками со стрелами, остроконечными деревянными копьями и щитами, сделанными из прутьев или кожаными. Такими славян изображали древнейшие авторы, поэтому для готов III и IV веков славяне были «armis despecti» — «безоружные»; точно так же характеризуют их оружие историки VI–VIII веков, часть которых встречалась со славянами лично: Прокопий, Маврикий, Лев VI, Иоанн Эфесский, Михаил Сириец, Павел Диакон, – а также древний источник, использованный Ибн Русте и Гардизи (41), и, наконец, только это мог иметь в виду император Константин, когда, сравнивая на основании этих древних источников вооружение славянских воинов с вооружением своих римских тяжело вооруженных воинов, назвал их «εθνη άοπλα» — «народы безоружные».

Вооружение славян было недостаточным в III — IV веках н. э., но уже в последующие столетия славяне сумели его развить и усовершенствовать Русские доспехи X-XVII веков по германскому, римско-византийскому и восточному образцам. Нельзя представить себе, чтобы у славян оставалось прежнее несовершенное вооружение, если Иоанн Эфесский при описании нападений славян на Грецию говорит, что они научились использовать военную технику и вести войну лучше римлян и их легионов  (лат. legio, род. падеж legionis, от legio — собираю, набираю).

Итак, очевидно, что если сначала славяне действительно были плохо вооружены и оружие их было несовершенным, то к концу языческого периода – к Χ-ΧΙ векам – всё изменилось. К тому времени славяне уже многое заимствовали у германцев, римлян и народов Востока.

Копьё, лук и русский щит оставались характерным славянским оружием (42), но наряду с ними появились русский меч, кинжал, сабля и защитное вооружение — панцирь и шлем X века.

Поворот в перевооружении славян произошёл в X и XI веках, на Балканском полуострове ещё раньше, и сообщения того периода рисуют уже иную картину, чем вышеприведенные древние сообщения (43).

В славянских погребениях X и XI веков редко встречаются предметы вооружения, то это объясняется другим обстоятельством. В те времена повсюду, а главным образом там, где христианство было введено римской церковью, в могилы перестали класть погребальный инвентарь, а следовательно, и оружие. Карл Великий в 785 году запретил языческие погребения во Франкской империи, впоследствии его примеру последовал весь славянский запад, а также и на востоке вскоре отказались от древнего обычая могильных приношений. Погребения христианских воинов в полном вооружении встречаются только как исключение, например погребения из Таганчи у Канева или у Колина в Чехии (44). Хотя мы встречаем иногда целые большие германские кладбища Меровингской эпохи лишенными оружия, никто не сомневается в том, что германские воины V–VII веков были хорошо вооружены.

Вооружение русского воина из погребения X века, открытого в Таганче близ Канева (по Хойновскому) Перейдем к описанию отдельных видов вооружения (45).

Меч, сабля.

С длинным обоюдоострым мечом (spatha) германцы и римляне познакомились у галлов (кельтов) и переняли его у них. В Меровингскую эпоху «спата» у германцев развилась в характерную тяжёлую форму с коротким перекрестием и конусообразным навершием, и эту форму славяне заимствовали в свою очередь у германцев в Каролингскую эпоху. Однако заимствование германского названия, происходящего от готск. meki, и переход его в общеславянский: меч относятся к более поздней эпохе этот термин перешёл также к финнам: miękka,  и к литовцам: meczus. (46).

Мечи из славянских находок: 1 – Гогенберг; 2 – Коляны около Врлики; 3 – Яргневице; 4 – Киев; 5 – Гнёздово; 6 – Одер, близ Гольцова.

Меч из славянских погребениях VIII–XI веков, похож на германский меч времён Карла Великого и представляет собой чаще всего предмет импорта из франкских мастерских, снабжавших мечами скандинавских викингов. Франкский меч украшен характерным германским змеевидным орнаментом, мы встречаемся и со славянскими имитациями франкских мечей (47).

Из санскрита: Кавака – kavaca — броня, панцирь, кольчуга. «Каваса» — kavasa – кольчуга, броня. Оба слова сохранились в русском языке в словах с корнем «ков» — ковать, кованый, оковы, коваль – в украинском языке, а также в слове «кавалерия» – воины, всадники на подкованных конях. 

Каньчука – kañcuka – кольчуга, доспехи из множества колец (с корнем «кол», «коло» -«круг»); латы, плотно прилегающие к верхней части тела, панцирь. Корень «каньк» — kañc — 1) связывать,  2) «светить»  (князь)

Другие виды мечей византийских или восточных форм, среди которых особенно интересен ровный меч с одним лезвием, палаш, или kord, редко встречаются в славянских землях того времени (48). Более всего меч с одним лезвием встречается в Венгрии, где, как объясняет Гампель, они развились из изогнутых сабель под влиянием франкских мечей.  Слово палаш произошло из турецк. pala, слово kord, в церковнославянск. коръда – из иранского языка

Тюрко-татарская изогнутая и односторонняя сабля, старославянский: сабля, также встречается уже в эту эпоху у славян, но сравнительно очень редко. Киевская летопись ещё в конце X века отличает русское вооружение, для которого характерными были броня и меч, от тюркотатарского с луком и саблей (50), и вплоть до XI века летопись нигде не упоминает о саблях в руках русских воинов. Начиная с XI века сабля проникает, однако, к славянским русам (см. могилу у Таганчи) и дальше. К славянам в Венгрию сабля попала ещё раньше. Здесь можно также хорошо различить древнюю форму аварской сабли, снабженной зубом на перекрестии, от позднейшей мадьярской с надломленным перекрестием и без зуба (51).

Реконструкция вооружения воина из Таганчи.

Следует также подчеркнуть, что при недостатке мечей, которые являлись еще редкостью, славяне сражались также большими ножами, что засвидетельствовано для западных славян житием епископа Альтмана конца XI века или легендой Христиана, а для восточных славян – «Словом о полку Игореве» конца XII века (52). Ножи носили в сапогах, и назывались они засапожники. Однако в находках большие ножи встречаются очень редко.

Секира.

Хотя секира (старославянск. секира или тесла) очень древний вид орудия и оружия, у славян она засвидетельствована относительно поздно. Первые сообщения о том, что славяне воевали секирами, относится к VIII веку (53). Несмотря на это, я не сомневаюсь, что секира была древним славянским орудием. Впоследствии она становится очень распространенным видом вооружения и начиная с VIII века часто встречается в археологических находках. Имеются древние формы секир, известные нам уже из римских находок, с лезвиями различной формы, иногда узкими, иногда широкими. Меровингская франциска уже не встречается.

 

С востока к славянам проникла лёгкая секира с удлиненной обушной частью и с отверстием для рукоятки, находящейся в средней части оружия. Секира встречается иногда в русских находках и нередко в Венгрии. Наилучшим образцом служит инкрустированная золотом и серебром легкая секира из Билярска близ Чистополя, относящаяся приблизительно к началу XII века (54).

В этой восточной форме секиры попали к славянам, а новые восточные термины чаканъ (из турецкого языка) и топоръ пришли из иранского или персидского языков. От немцев ещё раньше было заимствовано название barta, старослав. борды, древнеболгарский: брады (55).

Железный топор русской работы, инкрустированный золотом и серебром, из Билярска (по В. Сизову)

Наряду с секирами с острым лезвием в славянских землях встречаются порой палицы с тупым молотком без лезвия или с набалдашником, снабженным пазами или шипами.

Однолезвийный палаш и сабля из славянских и кочевнических находок: 1 – Юрково (Кошчаны); 2 – Кешкемет; 3 – Земянская Ольча; 4 – Чеховице; 5 – Таганча; 6 – Верхи. Салтово; 7 – Кубань (Кавказ).

Их форма и назначение были различными, а поэтому для них имеется целый ряд названий как славянских: палицег, млатъ, жезлъ, булава, пернатъ, обухъ, так и иностранных, восточных: buzdyganb, śestopiorb (шестоперъ) из персидск. śeśper.

Железный пернач из Сахновки и бронзовые кистени из Киева и Канева

Однако трудно установить, какой форме принадлежало какое название. Также нельзя точно установить, к какому времени они относились. Само собой разумеется, что простой народ наряду с этими часто роскошными палицами применял и простые крепкие дубины (сл. kyjb), какие, впрочем, мы видели и у воинов, изображенных на ковре из Байе.

Боевые славянские секиры 1-3 – В. Горица; 4, 6 – Лухачовице; 5 – Жданице; 7 – Турово; 8, 12 – долина Днепра; 9 – Саки (Поречье); 10 – Сязнига на р. Паше, Приладожье; 11 – Липлаво (Золотонош); 13 – Спасский городец (Калужская губ.); 14 – Гнёздово; 15 – Княжа гора (Канев); 16 – из окрестностей Вильна; 17 – Борки на Оке; 18 – Топор – молот кочевников, Вахрушева, Тихвинского уезда.

Копьё, лук.

Два следующих вида оружия – копьё и лук со стрелами – являются, как мы уже знаем, древним и типичным славянским вооружением. Наряду с простыми деревянными кольями, заостренными на концах (русск. оскпъ), у славян было два вида оружия, снабженного железными наконечниками: у одного наконечник был на одном конце (старославянский: копье), у другого – на обоих концах (старослав. судлица). Форма наконечника так же разнообразна, как и у оружия того времени на западе Европы и в Германии. Наконечник имеет втулку для насадки на древко.

Из санскрита:  Купиа – kupya – Копьё.

Локака — locaka – лук (титива) (родственные слова рус. яз.: лук, луч, лучник…)

standart-71-smАкАршана – AkarSaNa – сгибать (лук); кАРШАТИ — karSati — привлечь к себе, притянуть, согнуть (лук).

В русском языке сохранилось слово «аршин», оно означает меру длины: 71 см. — это нормативное расстояния натяжении тетивы лука, расстояние вытянутой руки, в латинском языке «arcus» — «лук», отсюда происходит и слово «арка» — свод потолка, выгнутый дугой.

Иногда встречаются также копья с крыльями, причём на втулке копья имеются боковые отростки, подобно образцам, известным на западе, а также часто встречающимся на миниатюрах того времени. Большую роль играл у славян лук (старославянский: lękb) со стрелами, старославянский: стрела, шип (56) – на востоке издавна. На западе с того времени, когда западные славяне встретились с аварскими и мадьярскими лучниками и были вынуждены приспособить к ним свою тактику, усилив роль лука. Слово стрела германского происхождения, древне-верхне-немецкий: strala, и древнее. Слово шип обозначало первоначально шип на дикой розе, позднее наконечник стрелы.

В славянских погребениях целый лук не встречался (57), но целый лук нашёл H. Репников на городище Старая Ладога, но вряд ли этот лук славянский, он был подобен южногерманскому луку из погребения у Оберфлахта или скандинавскому луку из болота близ Нидама; несомненно также, что луки изготовлялись из ровной и относительно длинной ясеневой ветви (58). Впрочем, к восточным славянам проник также и среднеазиатский лук, составленный из двух изогнутых частей наподобие широкого М, известный нам из скифских и сарматских погребений, а также по парфянским и персидским изображениям сасанидской эпохи (59). Но эта форма не была первоначальной славянской формой.

Электровый сосуд из скифского царского кургана Куль-Оба (Керчь, Крым)

Форма наконечников стрел очень разнообразна: наряду с формами, обычными для всей Европы, мы встречались также с восточными формами – с тупым или зубчатым концом. При стрельбе из лука славяне, так же как и ближайшие их соседи, употребляли стрелы, пропитанные ядом, который они называли патеръ. Вероятнее всего, яд этот изготовлялся из аконита (Aconitum napellus) и, согласно Маврикию и Льву, действие его было настолько быстрым, что если раненый немедленно не применял противоядия (theriaka) или не иссекал места поражения, то наступала смерть (60)Наконечники копий из славянских погребений: 1, 9 – Николаевка; 2 – Брановице; 3, 8 – Гнёздово; 4 – Гульбище; 5– Спасский городец; 6 – Ростково; 7 – Лубовка; 10 – Тунау; И – Бездеков.

Формы славянских стрел I-7 – из погребений Остерского уезда; 8-10 – из Княжей горы; II-13 – из Гульбища и Черной могилы; 14–15 – из В. Горица; 16–22 – из Гнёздова.

Восточные стрелы: 1 – Минусинск; 2 – Мощинское городище (Калужская губ.); 3 – Вишеньки (Черниговская губ.); 4 – Пилин; 5 – Белореченская; 6 – Закавказье.

Стрелы носили в специальном футляре (старославянский: тулъ), который был подвешен на ремне у левого бока. Восточные славяне переняли у азиатских кочевников ещё особый футляр для лука, который носили у правого бока и называли налучьем (61).

Праща.

Метание камней с помощью ручных пращей является древним способом боя, который и славяне, несомненно, применяли издавна. Первые документы об этом относятся к битве у Солуни в VII веке (62). Для обозначения футляра для стрел древние русские приняли также тюркский термин колчан, а впоследствии для всего гарнитура монгольское название sadak или sagadak.  Способ метания не отличался тогда от способа, представленного на одной из сцен ковра из Байё (63).

Общеславянским названием необходимого для метания приспособления было пракъ (порок) из первоначального порк (64). Однако первоначально, в XII веке, это слово появляется как обозначение приспособления, при помощи которого метались большие камни при штурмах укрепленных городов.

Панцирь.

С несовершенством вооружения, которым воевали славяне ещё в VI и VII веках, было связано и то, что у них в эту эпоху не было как металлических панцирей, так и металлических шлемов, помимо упомянутых выше исключений. Однако в конце языческого периода, в X и XI веках, панцири были уже широко известны и назывались бръня, броня. Это слово германского происхождения, производное от древневерхненемецкого brunja, нем. Вгunne (65), что свидетельствует о заимствовании славянами этого вида вооружения у германцев, и именно в Каролингскую эпоху. Есть прямые свидетельства эпохи Карла Великого, прямые запрещения Карла от 805 года, чтобы немцы не продавали славянам панцири: ut arma et brunias поп ducant ad venundandum.

Слово броня засвидетельствовано в источниках начиная с X века.; в Киевской летописи – впервые в 968 г. (броня). Однако нем. brunja произошло от галльского bruinne – грудь.

Тут речь идёт о панцирях, сплетенных из небольших железных кружков, наподобие длинной рубахи с рукавами и воротником, какие найдены в Германии, в Гаммертингене, а также в славянских погребениях ряда районов России. Например, в курганах у Чернигова, у Гнездова, у Велебиц около Новгорода, в Таганче. В эту эпоху X–XI вв. Ибрагим ибн Якуб также засвидетельствовал наличие защищенных панцирями воинов в войске польского Мечислава, Галл – в войске Болеслава; легенда о Христиане тоже сообщает о чехах, а Ибн Русте упоминает о великолепных панцирях у славянских князей. Представление о них наилучшим образом даёт нам панцирь св. Вацлава, хранимый в Праге в сокровищнице собора св. Витта (67). Вацлав был убит братом Болеславом в 929 году.

Однако на основании всего этого ещё нельзя утверждать, что этот вид брони германского происхождения. Подобного рода кольчатые лорики имели и римляне (lorica hamata) и галлы в эпоху Римской республики (68); с начала христианской эры кольчуги известны и на Востоке, и эти восточные панцири, согласно исследованию В. Розе (69), более сходны с германскими и славянскими, нежели с римской лорикой.

Хотя доводы Розе требуют более точного обоснования, чем это сделано автором, и оставляют ещё некоторые сомнения, но в целом Розе, по всей вероятности, прав, утверждая, что на создание германских и славянских панцирей наряду с римскими образцами оказал влияние в первую очередь Восток.

Наряду с кольчатыми панцирями к славянам попадали начиная с XII века панцири и другого вида – пластинчатые. В русской археологии наряду с состоящей из колец кольчугой (кольчуга от кольцо) различаются несколько видов других панцирей (бахтерец, юшман, зерцало, байдана, куяк). Но к рассмотрению данного вопроса это не относится.

Шлем.

Одновременно с панцирем у славян появился и металлический головной убор, для обозначения которого уже с X века славяне употребляли чужеземное название шлем, из древнегерманск. helm, готск. hilms (70). Это конический шлем с наносником, возникший у германцев, вероятнее всего у готов, как подражание остроконечной восточной форме, которую мы можем проследить на Востоке начиная с древнейших времен и вплоть до сарматского и сасанидского вооружения. Образцы славянских шлемов подобного рода известны по ряду археологических находок, сделанных в Чехии, Польше и России (71); наилучшим из них является шлем из того же клада св. Вацлава в Праге.

Вооружение кочевника из кургана около Берестняги между Росавой и Днепром (по Бобринскому)Славянские и восточные шлемы 1 – Градско; 2 – Моравия; 3 – Оломоуц;

4 – Черная могила; 5 – долина Днепра; 6 – Гнёздово;

7 – Таганча; 8 – Кубанская область; 9 – Берестняги (Ковалы);

10 – Гиш в Познани; И – коллекция Ягеллонского университета; 12 – станица Тифлисская на Кубани.

Шлем. Вид спереди и сбоку Судя по орнаменту наносника, этот шлем относится приблизительно к IX–X векам и вышел из скандинавской мастерской (72).  У славян уже в XII в. было славянское название (налобник) prilbica и еще позднее – шишак.

Однако наряду с этими шлемами на Руси уже в XI веке появились шлемы  восточной формы – продолговатые, заканчивающиеся вверху острым шпилем, украшенным иногда пером или флажком (еловец); с XII века эта форма на Руси стала господствующей. (См. шлем из могилы русского воина в Таганче). Шлем с наносником встречается в памятниках X века.

Шлем князя Ярослава Всеволодовича.

Находки железных масок, которыми снабжались иногда шлемы кочевников, в славянских погребениях не обнаружены.

Щит.

Сначала щит изготовлялся только из крепкой кожи, из прутьев или из досок – к этому виду, вероятно, и применялось вначале славянское название щитъ. Под влиянием римских умбонов, большое количество которых встречено по всей Германии в могилах с трупосожжениями II–IV веков, германцы, а после них и славяне стали оковывать край щита металлом, а посередине его помещать умбон. У славян такие щиты появились, вероятнее всего, также в Каролингскую эпоху.

Железные умбоны из славянских погребений (Гнёздово; петербургские и приладожские курганы) Щиты имели у славян широкое распространение. Они упоминаются уже в древнейшие времена (73). Тацит говорит о венедо-славянах, что они применяли щит так же, как и германцы, затем на щит у славян в VI веке указывает Прокопий.

В X веке известно, например, что у польского князя было наряду с тяжело вооруженной дружиной 13000 щитоносцев (clipeati) (74). Изготовление щитов было местным, и уже в XI веке известны деревни, названия которых, например Щитари, говорят, что здесь делались щиты (75).

Щиты XI и XII веков, изображенные на иконах, имеют, как правило, миндалевидную форму(76) и разукрашены разноцветными полосами, что было обычаем германцев. Один щит X века, остатки которого найдены в Гнездове (норманский?), покрыт красной краской, но имеет круглую форму, которая была древней германской формой.  Король Индржих II угрожал в 1040 году чешским славянам: «Я покажу вам, сколько у меня разукрашенных щитов»77. Находки умбонов редки, в России в погребении у Гнездова и в окрестностях Великого Новгорода и Петрограда, кроме того, в Литве и в Венгрии около Хоргоша (стол. Csongrad) (славянское?), очевидно, так же редки были и щиты, снабженные ими.

—————————————————   ***

38 «Źiv. st. Slov.», III, 511.
39 lord., Get., 119; quamvis armis despecti sed numerositate pollentes. — «хотя презираемые, но мощные числа.»
40 Const. Porph., De adm. imp., 29.
41 Procop., B. G., 111.14; Maurik., Strat, XI.5; Leon. Tact., XVIII; loan. Ephes. (ed. Schónfeld), VI.25; Михаил Сириец (ed. Chabot), Х.18; Paul. Diacon, VI.24; Ибн Русте (Гаркави, указ. соч., 266); Kardra (ed. Bartold), 123; Fontes rer. boh., I, 140.
42 О севере см. сообщение Титмара, VI.22 (16).
43 «Źiv. st. Slov.», III.522.
44 «Таганча» (Хойновский, Краткие археол. сведения о предках славян и Руси, Киев, 1896, 122, табл. X), «Колин» (Pic, «Pamatky archaeo logicke», XV.715).
45 Сводных трудов о древнем славянском вооружении нет. Славянский материал собрали частично С. Zibrt, «Dgjiny kroje v zemich ceskych», I (Praha, 1892) и П. Савваитов, «Описание старинных русских утварей», СПб., 1896. Но это главным образом материал более позднего времени. Сочинение А. Висковатова «Историч. описание одежды и вооружения российских войск» было мне недоступно.
46 Berneker, Etym. Wórterb., II.29.
47 У Ибн Хордадбе и неизвестного Персидского географа имеется сообщение, что мечи вывозились из Киева. См. выше, с. 493.

48 Hampel, Alterthiimer, I, 188, 193, 197. Miklosich, Etym. Wórterbuch, 230; Berneker, Etym. Wórterbuch, I, 569.
49 У поминается в славянских текстах начиная с древнейшей эпохи. В Киевской летописи встречается в древнейших текстах (Лаврентьевская летопись, 16).
50 Лаврентьевская летопись под 968 годом.
51 Hampel, Alterth., I, 194 .
52 «Vita Altmanni Pataviensis» (Mon. Germ., Ser. XII, 229), Christian (ed. Pekai), 155; «Слово о полку Игореве» (ed. Эрбен), 7.
53 Paul. Diacon, VI.24.
54 Н. Кондаков и И. Толстой. Русские древности в памятниках искусства, VI.87.
55 Berneker, Etym. Wórterbuch, 1.73, 134; Miklosich, Etymologisches Wórterb., 19, 359. См. также статью St. Mladenova в «Revue des Etudes slaves», IV, 1924, 193.
56 О терминах см. Miklosich, Etym. Wórterbuch, 165, 325, 340; Berneker, Etym. Wórterb., I, 739.
57 «RukovSt slov. Star.», I, 381).
58 Lindenschmit, Handbuch, 151.
59 Minns, Scythians, 54–55, 61, 67, 78, 96, 197, 200–201; Dienlafoy, L’art, V, 103; Я.И. Смирнов, Восточное серебро, табл. 23, 28–33 и т. д.
60 Maurik., Strat., XI.5; Leon., Tact., XVIII; Arnold, 1.3; Theriaka (ή θηριακή) была противоядием, составленным из различных лекарств и ядов.
61 Berneker, Etym. Wórterb., 1.543; Miklosich, Etymologisches Wórterb., 123),
62 Miracula Sti Demetrii (Tougard, Hist, prof., 175, 179).
63 Jubinal, Tapisseries, табл. 4.
64 Miklosich, Etym. Wórterb., 259.
65 Berneker, Etym. Wórterb., 1.90; Miklosich, Etym. Wórterb., 23.
67 Описание в «Pamatkach arch.», XIX.79, и в «Soupisu pama tek», II, святовитский клад (Прага, 1903), и в статье A. Matójcka, «Źbrań sv. Vaclava» в Вестнике Чешской академии наук, 1916, 246 след.
68 Hoffiler, Oprema rimskog vojnika, Vjesnik hrv. arch, druzstva 1912, 16.
69 W. Rose, Rom. germ. Panzerhemden, Zs. f. hist. Waffenkunde, IV, I, и A. Matejek, I, 259.
70 Miklosich, Etymolog. Worterbuch, 338. (Miklosich, I, 340).
71 «Ziv. st. Slov.», III, 573.
72 Среди русского материала, конечно, более позднего времени, конца XII – начала XIII в., имеется шлем князя Ярослава Всеволодовича с русской надписью, потерянный им во время бегства с поля боя в 1216 г. См. Н. Кондаков и И. Толстой, Русские древности в памятниках искусства, VI.86, и Древности. Росс, государства, III.4.
73 Тацит, Germ., 46; Прокопий, 111.14; Maurik., XI.5 и Leon, XVIII.
74 Gallus (Mon. Pol. Hist., 1.404).
75 Friedrich, Codex Boh., 1.375.
76 фрески в зноемской часовне (MatSjcek, Jahrbuch Kunsthist. Inst., 1916, Taf. 3–5) и печати XII в. (Zibrt, Dejiny kroje, 66, 121). (Lindenschmit, Handbuch, 240).
77 Kosmas, II.8 под 1040 годом (Fontes rer. boh., II.80).

Конское убранство
Тактика боя славян

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*