Вторник , 22 Июнь 2021
Домой / Античное Средиземноморье / Первые порождения мифов

Первые порождения мифов

Минойская цивилизация. Апи-богиня между двумя грифонами, 1650-1450 до н.э.-оникс-перстень

Греческая мифология. А.А. Тахо-Годи.

Первые порождения мифов.

Древнегреческий поэт Гесиод в своей «Теогонии», поэме о рождении богов, называет среди тех, кто «зародился прежде всего», Хаос, Гею, Эрос и Тартар (116-120). Первая из этих мощных сил получила наименование Хаоса, происходящее от греч. слова chasco, chaino — «зеваю, раскрываю рот или пасть». Из глубин этой разверстой пасти, клубясь, появляются какие-то смутные очертания, рождаются такие же бесформенные, как и он сам, Тьма — Ночь и Мрак — Эреб.
Хаос родился, когда ещё и земли не существовало, но зато Ночь и Мрак уже окутывают мировое пространство и, вступив в брак, готовы вот-вот породить День и Эфир.
Ночь и Мрак вступают в брачный союз потому, что появилась еще одна мощная сила, движущая миром: Эрос — Любовь, тоже не имеющая никакого определенного образа и совсем не напоминающая того прекрасного и коварного бога любви с крыльями, колчаном и стрелами, сына Афродиты, который появится позже. Здесь это пока тоже стихийная, но мощная сила, дающая жизнь и побуждающая весь мир к брачным союзам.

Следом за Хаосом родилась «широкогрудая Гея» — Земля (она же Хтон). И характерно для наивного стихийного материализма греков, что первой была именно она, а не небесные просторы. Земля рождает сама из себя равное ей пространство — Уран, звездное небо. И опять обращает на себя внимание, что здесь нет собственных личных имён, а только наименования отдельных частей космоса. Земля и Небо вступают в брак и создают целостное, неделимое, нерасторжимое космическое тело.
И ещё появляется Тартар, именуемый сумрачным. Что это такое, не совсем ясно. То ли это пространство, залегающее в недрах земли, какая-то великая бездна, обладающая (и это примечательно) шеей, которую окружает в три ряда ночь. В Тартар сверху проникают корни земли и моря, окутанные густым чёрным туманом. То ли это живое существо, поскольку Земля-великанша рождает чудовищного Тифона, «отдавшись объятиям Тартара страстным» (Гес. Теог. 823).

Из этих четырёх первооснов мира три — Хаос, Эрос и Тартар — крайне загадочны. Хаос в дальнейшем станет символом какой-то спутанности жизни, смутная сила любви превратится в антропоморфного сына богини Афродиты, а Тартар станет выполнять роль темницы для свергнутых богов.

Главной очевидностью и реальностью является в архаической мифологии земля, дающая жизнь неисчислимому потомству.
Все, что порождено землей, произрастает и обитает на ее просторах, все живет своей особой жизнью, ибо жизненная сила, как мы знаем, разлита по всему миру, в котором нет еще различия между живой и неживой природой, между органическими и неорганическими существами.

алтарь Монте д’Аккодди — Santuario di Monte d’Accoddi — «священный омфал» — «пуп земли».

Архаический фетишизм, магия и оборотничество.

Архаическая мифология характерна именно своим фетишизмом. И воспоминание об этих древних фетишах сохранилось до самого конца античности.

Так, в течение всей античности Зевса в городе Сикионе почитали в виде каменной пирамиды (Паве. II 9, 6). На острове Делос показывали грубый ствол дерева, именуя его матерью Аполлона и Артемиды, богиней Лето (Атен. XIV 614Ь). В городе Феспия был священный камень, считавшийся воплощением божества любви Эрота (Паве. IX 27,1), а в Спарте особо почитали два бревна, соединенные перекладиной, — двух неразлучных братьев Диоскуров — Кастора и Полидевка, сыновей Зевса (Плутарх. О братской любви I). Во всех приведенных выше случаях имеются в виду фетиши, в которых обитала демоническая сила, когда и помину не было об олимпийской семье богов.

Подобного рода факты можно в изобилии найти хотя бы в книге Павсания (II в. н. э.), описавшего всю Элладу с её храмами, святилищами, прорицалищами, алтарями и сотнями богов языческого мира.

Греческая монета Селевка-III, с Аполлоном сидящим на священном камне «омфалос» в Дельфах.

Безымянные фетиши архаической мифологии в более поздние времена, сохраняя своё священное прошлое, были включены в культ олимпийских богов, считаясь как бы их древнейшим воплощением. Пережитки архаики в позднем культурном слое обычно именуются рудиментами, и подобных рудиментов в греческой мифологии великое множество.

В Греции особенно был развит фитоморфный фетишизм, то есть почитание деревьев и растений, таких, как лавр, виноградная лоза, плющ, кипарис, дуб.
В каждом дереве заключалась особая таинственная, так называемая магическая сила, дающая жизнь, слитая с физическим бытием самого дерева. Эта сила жила, пока жило дерево, и могла погибнуть, если оно гибло.

Греки оберегали священные рощи и в гораздо более поздние времена, полагая, что ущерб, нанесенный дереву, может оскорбить то древесное существо, что в нем обитает и составляет его сущность. Такие древесные существа, гамадриады (от греч. hama — вместе, drys — дуб), то есть обитающие вместе с деревом, ещё не обладали полнотой бессмертия, характерной для богов классической мифологии. Гамадриады кончали свой век с веком дерева так же, как живая сила камня уменьшалась и уничтожалась, если он был расколот и раздроблен, а живая сила ручья исчезала, если ручей высыхал.

Древний фетишистский мир был смертен, как отдельные части природы, и вместе с тем бессмертен, как вся природа в её целостности. Магическая или демоническая (ближе к греческому произношению «даймоническая«: греч. daimon — божество, daimonios — божественный) сила пронизывала собою все, иссякая в одном месте, она пробивалась в другом, будучи неразрывно слита с тем физическим телом, в котором она жила. Капли крови выступали на ветке, стонало срубленное, сломанное дерево, но жизненная сила всего природного организма была неисчерпаема.
Память об этих растительных фетишах сохранилась в мифологических биографиях греческих богов, в их именах и эпитетах.

Аполлон и Дафна, превращающаяся в дерево. 2-я половина I в. до н. э. Ранее — Рим, колл. Боргезе

Лавр особенно дорог Аполлону, потому что этот бог безответно полюбил древесную деву лаврового дерева — нимфу (греч. nymphe — дева), или дриаду, Дафну (греч. daphne — лавр).

 Аполлон и Дафна. Фрагмент росписи гидрии. Около 450 г. до н. э. Лондон. Британский музей

Дафна и есть сам лавр, но в более поздней мифологии Аполлона это нимфа, превратившаяся в лавровое дерево, чтобы избежать преследований влюбленного бога. Аполлон же венчает своих избранников, поэтов, певцов, музыкантов венком из листьев любимого им дерева.

Виноградная лоза и плющ связаны с именем бога Диониса, которого даже именовали «виноградной гроздью» и «плющом» в память древней священной силы, пребывающей в этих растениях, неотъемлемых от экстатических оргий Диониса. Мощная сила дуба тоже была священна, и в классические времена особенно почитался связанный с именем Зевса дуб на севере Греции, в Додоне.

Но и животный мир — птицы, звери, пресмыкающиеся — тоже воспринимался в мифологической архаике зооморфными фетишами. Они имели свой язык, свою потаенную мудрость и особую силу оборотничества.


Недаром классический Аполлон Волкоубийца сам некогда был просто-напросто волком-оборотнем, пожирателем детей.

Глубинная мудрость земли воплощалась в змее, кстати, русские «земля» и «змея» — одного корня, а тайное всеведение ночи — в сове с её горящими холодным светом глазами.

Апи-Афина Промахос с копьём и щитом-580 г. до н.э., о. Крит

И когда уже не помнили о всех этих древних зооморфных фетишах, а мудрость стала воплощаться в прекрасной богине Афине, ни сова, ни змея не были забыты. Они остались непременными атрибутами Афины Паллады (др.греч. Παλλὰς Ἀθηνᾶ -Афина-Воительница) – воинственная богиня военной стратегии и мудрости, которая именовалась «совоокой» и изображалась со змеей, выползающей из-под её щита, и с совой, сидящей на плече. Более того, в одном из Орфических гимнов Афину прямо называли змеей (XXXII 11).

Афина — сова. (скифская Апи = Афина) V в. до н. э. Берлин. Государственные музеи

И грозная медведица, считавшаяся некогда владычицей леса, оберегавшая зверей, но и губившая их, в эпоху классической мифологии почиталась в Брауроне как воплощение Артемиды — божественной охотницы.


А богиня Гера, супруга Зевса, принимала в Сикионе поклонение в виде священной коровы. Гомеровский же эпос именует эту прекрасную богиню «волоокой», напоминая нам о временах зооморфного фетишизма.

Вот почему, знакомясь с известнейшими классическими мифами, нашедшими отражение в греческой литературе и искусстве, приходится обращать внимание на разнообразные именования богов и их святилищ, на их эпитеты, на их неизменные атрибуты, на рассказы об их бесконечных метаморфозах.
Внимательное изучение подобных материалов незамедлительно обнаруживает рудименты, или реликты (остатки), древнейших мифологических пластов в деяниях совершенных олимпийских богов, в их внешнем виде, в их функциях.

В этом отношении показателен, например, Гомеровский VII гимн к богу Дионису, воспевающий силу и многоликость этого божества неиссякаемых природных сил, благодетеля человека (виноградная лоза — его дар) и страдальца, так как живительный виноградный сок — Дионисова кровь, впитавшаяся в землю.
Захваченный морскими разбойниками, Дионис испробовал на них чудеса своей божественной мощи. Он явился им красавцем с иссиня-черными кудрями, в пурпурном плаще, с черными улыбчивыми глазами, полный внутреннего спокойствия.

 Дионис в ладье, расцветающей виноградом. Фрагмент росписи килика Эксекия. Около 535 г. до н. э. Мюнхен. Государственные античные собрания

Когда разбойники схватили его и связали, он мгновенно разорвал путы, а на корабле начали твориться чудеса. Прежде всего по палубе зажурчало благовонное вино, снасти покрылись виноградными лозами, с которых свисали гроздья, по мачте карабкался плющ, всюду красовались плоды, и даже уключины весел были в венках из цветов.

Сам же пленник Дионис неожиданно превратился в рычащего льва, затем в яростную медведицу, растерзал предводителя пиратов, превратил бросившихся в море похитителей в дельфинов и только тогда, наконец, открыл кормчему своё божественное имя.
Весь этот гимн полон архаических рудиментов — фитоморфных и зооморфных, указывающих на древнее прошлое божества стихийных сил природы.


Метаморфозы, которые претерпел Дионис и его похитители, — свидетельство древней традиции превращения божества в оборотня, которое характерно для хтонической мифологии с ее текучей полиморфностью, то есть изменчивой многоликостью.

В архаической мифологии всё бытие пронизано магической жизненной силой, то и сам человек как часть природы тоже должен быть непременно ею наделен. В этом смысле представляют интерес все указания на средоточие жизни в разных частях организма — сердце, диафрагме, печени, глазах, волосах и особенно крови. Можно сказать, что жизненная сила человека и бога отождествляется с его физическим телом.

Афина рождается из головы Зевса, после удара топором Гермеса

Афина Паллада, согласно орфической теогонии, рождается из сердца Зевса. Гекуба, мать убитого Гектора, жаждет впиться зубами в печень Ахилла, чтобы лишить его жизни. Волосы, будучи средоточием жизни, посвящаются божеству-покровителю, как это сделал Тесей, указывая на теснейшую с ним связь.

Образ Великой Матери (Змееногой богини) был демонизирован ещё в ранний период истории Эллады, в дни полисной Греции в облике Медузы Гаргоны

Глаза обладают магической силой уничтожения жизни, что и засвидетельствовано в мифе о Медузе Горгоне, превращавшей в камень все, на чём остановится её взгляд, или в мифе об Артемиде, одним взглядом испепелившей целую рощу.

В гомеровском эпосе средоточием всей умственной и эмоциональной жизни человека  является диафрагма, буквально отождествляясь с этой жизнью. Выражения Гомера, связанные с умственным или нравственным состоянием диафрагмы — это ощущение добра, зла, справедливости, благородства, мужества, тоже указывают на архаическое фетишистское представление о человеке.

Приам просит Ахилла вернуть тело Гектора. Ахил ест мясо с ножа-500-450 г.г. до н.э.

Наконец, кровь как материальная субстанция — тоже носительница жизненной силы человека. И когда у того же Гомера жизненная сила вместе с льющейся кровью выходит из раны убитого или копьё вырывает эту силу из тела, мы опять фиксируем неуловимое и неясное ощущение какого-то физического вместилища жизни в мифологической архаике.
Все приведенные нами примеры подтверждают свойственное древнему человеку представление о нерасторжимом единстве физического тела и его особой животворящей субстанции, которую называют магической или демонической.

Далее… Архаический анимизм. Переход от демона к божеству

Архаический анимизм. Переход от демона к божеству
Краткая периодизация греческой мифологии

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*