Четверг , 1 Октябрь 2020
Домой / Античный Русский мир. / Офиусса, или «Змеиный остров»

Офиусса, или «Змеиный остров»

«Загадки Понта Эвксинского» (Античная география Северо-Западного Причерноморья), автор Михаил Васильевич Агбунов.

Офиусса, или «Змеиный остров»

Офиусса... Этим мелодичным именем назывался один из древнегреческих городов Нижнего Поднестровья. История его почти неизвестна, а то малое, что мы о нём знаем, во многом загадочно.

Впервые Офиусса упомянута в перипле Псевдо-Скилака: «За Фракией живёт народ скифы, а в их земле следующие эллинские города: город Никоний, город Офиусса» (§ 68).

Эти лаконичные сведения не дают точного представления о том, где именно расположены Никоний и Офиусса.

Более конкретные данные приводит Страбон. Упомянув при устье Тиры башню Неоптолема и Гермонактову деревню, он сообщает:

«Если подняться по реке на 140 стадиев, то на обоих берегах встретятся города: один — Никония, а другой, на левом берегу,—Офиусса; жители побережья этой реки говорят, что если подняться на 120 стадиев, то встретится город» (VII, 3, 16).

У Плиния Старшего упомянута «известная река Тира (Днестр), давшая имя городу на том месте, где, как говорят, прежде была Офиусса» (IV, 82). Аналогичные сведения о том, что город Тира (греч. Τυρας) в Скифии, назывался ещё Офиуссой, сообщает в своём географическом словаре Стефан Византийский (ВДИ, 1948, № 3, с. 327).

Валерий Флакк, известный римский поэт I в. н. э., в поэме «Аргонавтика» посвящает Нижнему Поднестровью следующие слова:  «Покидается и обрытая морем Тира;
покидается и гора Амбенская,
и сильная холодными ядами Офиусса»
(VI, 84—85; перевод В. В. Латышева).

Клавдий Птолемей указывает здесь три города: Никоний — в 250 стадиях (46 км) от устья вверх по реке Тира, Офиуссу — в 200 стадиях (37 км) и город Тиру — в 112 стадиях (20,7 км) (III, 10, 7, 8).

Как мы видим, письменная традиция донесла до нас противоречивые данные об Офиуссе. Валерий Флакк и Клавдий Птолемей указывают её как самостоятельный, отличный от Тиры город, а по словам Плиния и Стефана Византийского, это древнее название Тиры. Отрывок из Страбона малопонятен и не может внести ясность. Из-за его чрезмерной лаконичности остается непонятным, о каком городе говорят местные жители: о новом, третьем городе или об одном из уже названных, т. е. об Офиуссе.

По этому вопросу учёные разделились на две группы1. Одни исследователи видят здесь ещё один населенный пункт, город Тиру, и указывают ее либо в 120 стадиях от устья, т. е. в 20 стадиях южнее Офиуссы, либо в 120 стадиях к северу от неё, т. е. в 260 стадиях от устья. Ведь из сообщения Страбона неясно; откуда измерены 120 стадиев: от устья или от Офиуссы. Другая группа исследователей не старалась отыскать у Страбона упоминание о третьем городе, а пришла к выводу, что местные жители, лучше знавшие местность, просто уточняют расстояние до Офиуссы: не 140, а 120 стадиев. Толкование этого отрывка занимало одно из важнейших мест в продолжительной острой дискуссии о городе Офиуссе.

Следует отметить, что процитированный выше перевод сообщения Страбона не совсем точен, как и некоторые другие, более ранние переводы. Согласно ему, Никоний находился на правом берегу реки, а Офиусса—на левом. В действительности же географ указывает, что города встретятся не на обоих берегах, а на обеих сторонах (έκάτερα) — для плывущего вверх по реке. Офиусса указана не на левом берегу, а слева (αριστερά) по борту, т. е. на правом берегу, а Никоний лежал, следовательно, на левом берегу. Таким образом, строгий, дословный перевод выглядит следующим образом: «…то на обеих сторонах встретятся города: один — Никония, а другой, слева,— Офиусса».

Этот перевод находится в полном соответствии с другими письменными данными и археологическими материалами и не требует никаких дополнительных объяснений типа того, что в древности определение берегов (левый, правый) было якобы противоположным современному. Именно к такому допущению прибегают некоторые учёные, например Э. Р. Штерн (с. 58—59), П. О. Карышковский (с. 157).

Таким образом, вопрос об Офиуссе решался исследователями в зависимости от того, чьим сведениям они отдавали предпочтение и как понимали спорный отрывок из Страбона. На протяжении нескольких столетий эта проблема была одной из интереснейших загадок античной истории Причерноморья. Ознакомимся с основными мнениями ученых.

Поиски Офиуссы начались еще в позднем средневековье. Одним из первых ею заинтересовался М. Броневский. Как уже говорилось, он считал устьем Тиры устье Днестра и искал Офиуссу в этом районе. К близкому мнению намного позже пришел Ж. Гэль. Неправильно переведя отрывок из Страбона, он локализовал Офиуссу в 140 стадиях выше устья Днестра, на левом берегу реки, а Никоний — на правом.

Но эти поиски были безуспешными, так как исследователи неверно определяли устье Тиры. Позже Офиуссу искали, ориентируясь от устья Днестровского лимана.

Так, на карте Понта Эвксинского из исторического атласа А. Ортелия, составленной в 1590 г., Офиусса отождествлена с Тирой и показана на правом берегу Днестровского лимана, примерно в районе современного Белгорода-Днестровского.

На карте Южной России Г. Меркатора 1595 г. Офиусса показана несколько ниже Белгорода. Позже К. Маннерт, основываясь на неточном переводе отрывка из Страбона; поместил город на левом берегу лимана, у г. Овидиополя. А через некоторое время Г. Келер на своей карте указал Офиуссу-Тиру на правом берегу лимана, у села Пивденное. Сюда его привели 140 стадиев, измеренные от устья лимана.

В начале XIX в. положение дел стало несколько проясняться благодаря археологическим находкам в районе Белгород-Днестровской крепости. Здесь были открыты следы крупного античного города, а найденные монеты помогли установить его название — Тира. Так вопрос о местоположении Тиры был снят с повестки дня. Офиуссу исследователи отождествляли с Тирой и указывали соответственно там же (И. А. Стемпковский, с. 19; Э. Г. Муральт, с. 136). А противоположные сведения Валерия Флакка и Птолемея обычно считались ошибочными или просто игнорировались.

С середины столетия вопрос об Офиуссе осложнился. Одна из причин этого связана с находкой в 1846 г. на левом берегу Днестра, в 60 км выше Тиры, у села Коротное мраморной плиты с надписью, на которой, как уже говорилось, были начертаны два рескрипта римских императоров на имя тиритов.

П. В. Беккер, изучая эту надпись, рассмотрел и вопрос об Офиуссе и Тире. Пытаясь согласовать противоречивые сведения письменных источников, он пришёл к мнению о том, что здесь существовало два города с именем Офиусса. Один из них, расположенный в Белгороде, был переименован в Тиру, а другой — Птолемеева Офиусса — находился на левом берегу реки. Эту вторую Офиуссу Беккер поместил несколько восточнее Днестровского лимана, в долине реки Барабой:

«В этой самой Барабойской долине должно, по моему мнению, искать и Офиуссу, о которой Птолемей упоминает под 56° долготы и 48° широты и которую он помещает на материке. Это урочище, совершенно отличное от Тираса, лежащего при Днестре, не может быть ничто другое, как колония, основанная на берегах Барабоя соседними греками, которые, желая сохранить вышедшее из употребления древнее название «Офиусса», дали своему поселению это имя» (с. 207).

Несколько иное объяснение предложил Ф. К. Брун. Как и другие учёные, он отождествил Офиуссу с Тирой и не сомневался, что этот город находился на месте Белгород-Днестровского. Но в отличие от П. В. Беккера, который считает, что указанный камень с надписью уже в наше время был перевезен из развалин Тиры в село Коротное «для украшения какого-нибудь сада», Брун пришёл к выводу, что не камень с надписью, а сам город Офиусса-Тира в римское время был перенесён на это место. И Птолемей называет Тирой древний город, а Офиуссой — новый2. Развивая эту мысль, исследователь полагает, что Страбон говорит о городе в 120 стадиях выше Офиуссы и имеет в виду этот новый, перенесенный город, упоминаемый также у Валерия Флакка3. А Плиний, заключает Брун, «имел сведения, хотя и не ясные, о существовании некогда древнейшей Офиуссы, совпадавшей с безымянным городом Страбона или Офиуссою Птолемея» (там же, с. 13).

Вызывает интерес также гипотеза К. Ноймана. Он считал, что Офиусса находилась на месте Белгород-Днестровского, затем была перенесена южнее на более высокое место и переименована в Тиру. И поэтому, по его мнению, Страбон указывает два разных расстояния
 — 140 и 120 стадиев, первое из которых взято у Эфора, а второе—-у более поздних авторов..

В то же время другие учёные считали Офиуссу самостоятельным, отдельным от Тиры городом и указывали её несколько выше Белгорода — в районе села Пивденного (Г. Киперт, К. Шпрунер и Т. Менке) или у села Паланка (А. Форбигер).

В конце столетия Ф. А. Браун присоединился к сторонникам отождествления Офиуссы и Тиры. Анализируя сведения Страбона и Птолемея, он в принципе согласился с мнением Ф. К. Бруна о перенесении города, но не от села Коротное, а от села Маяки, куда приводят его измерения по данным Птолемея и 120 стадиев Страбона вверх от Белгорода (с. 202—204).

Но эти соображения не нашли поддержки и просуществовали недолго. Догадки П. В. Беккера о существовании двух Офиусс и домыслы Ф. К. Бруна о перенесении города на другое место были подвергнуты суровой критике Э. Р. Штерном. Он без всяких сомнений отождествил Офиуссу с Тирой и твердо локализовал этот город на месте Белгород-Днестровской крепости. Проведенные им раскопки окончательно подтвердили эту локализацию. Противоречивые сведения древних авторов Штерн объяснил следующим образом. Страбон ссылкой на местных жителей просто уточнил расстояние до Офиуссы-Тиры: не 140, а 120 стадиев. А сведения Птолемея о том, что это два разных города, признаны ошибкой, которая появилась в результате сопоставления разных источников. Поэтому, подчеркивает исследователь, нет никакой необходимости строить различные догадки о существовании двух Офиусс или о перенесении города на новое место.

Постепенно вывод об отождествлении Офиуссы и Тиры получил широкое признание. Его приняли К. Мюлленгоф (с. 344), Э. Минз (с. 445) и другие учёные.

Но через некоторое время этот устоявшийся вывод поставил под сомнение Ф. Билабель (с. 20—23). Он попытался решить проблему по-иному — с пересмотра сведений древних авторов. По его мнению, текст перипла Псевдо-Скилака испорчен: под «Тирой» здесь следует понимать не реку (ττοταμός — Тирас), а город (ττόλις), откуда вытекает упоминание трёх городов: Тиры, Никония и Офиуссы. Не дошёл до нас в целости, считает Билабель, и отрывок из Страбона, в котором не сохранилось название третьего города — Тира. Таким образом, получается, что Псевдо-Скилак, Страбон и Птолемей указывают самостоятельный, отдельный от Тиры город Офиуссу. Но этим сведениям противоречат данные Плиния и Стефана Византийского о том, что Офиусса — это лишь древнее название Тиры. Пытаясь устранить это противоречие, исследователь предположил, что Офиусса в позднее время не существовала: либо она слилась с Тирой, либо её жители просто переселились туда.

Однако эта гипотеза не была принята. По-прежнему Офиуссу продолжали отождествлять с Тирой4. Сорок лет спустя мнение Ф. Билабеля поддержала и развила Т. Д. Златковская. По её мнению, Офиусса находилась в 20 стадиях выше Тиры, и оба города существовали параллельно, во всяком случае до II в. до н. э., но Офиусса «была и осталась весьма малозначительным поселением, чем и объясняется отсутствие эпиграфических и нумизматических свидетельств о ней» (с. 69). Окончательное решение этого вопроса исследовательница откладывала до проведения археологических исследований в 20 стадиях выше Тиры на Днестре.

Как мы видим, учёные возлагали большие надежды на археологические исследования к северу от Белгород-Днестровской крепости. Но они не дали положительных результатов. Неоднократные, тщательные разведки показали, что в этом районе нет такого древнегреческого поселения, которое можно было бы отождествить с Офиуссой.

Обобщающее мнение по проблеме Тиры и Офиуссы высказал П. О. Карышковский. Он подверг справедливой критике необоснованные исправления текстов Псевдо-Скилака и Страбона (с. 156—157). В самом деле, ведь тексты и того и другого источника хотя и лаконичны, но представляют собой законченные по смыслу предложения и не содержат внутренних противоречий. Поэтому можно смело сказать, что всякое их исправление нельзя расценивать иначе как стремление выдать желаемое за действительное. При толковании спорного отрывка из Страбона П. О. Карышковский присоединился к мнению тех исследователей, которые считают, что ссылка на местных жителей приведена для уточнения расстояния до Офиуссы: не 140, а 120 стадиев. Ученый пришёл к выводу, что Офиусса тождественна Тире. Ведь об этом прямо свидетельствуют Плиний и Стефан Византийский, которые «не оставляют места для сколько-нибудь обоснованных сомнений» (с. 151, прим. 7). Анализируя сведения Валерия Флакка, исследователь заключил, что контекст «не позволяет рассматривать это место как заслуживающее доверия указание на одновременное существование двух населенных пунктов, Тиры и Офиуссы» (с. 151, прим. 7). Аналогичные данные Птолемея он вслед за своими предшественниками считает ошибкой, вполне допустимой при компилятивном характере такого огромного, обобщающего труда (с. 159).

Таким образом, гипотеза о существовании самостоятельной Офиуссы, казалось бы, не имеет под собой никакой реальной основы и должна быть окончательно отвергнута. Но не будем спешить с таким заключением и прежде всего попытаемся разобраться в противоречивых и неясных указаниях античных писателей. Начнём с Валерия Флакка.

Поэт посвятил Нижнему Поднестровью следующие слова (VI, 84—85):
Linquitur abruptus pelago Туга, linquitur et mons
Ambenus et gelidis pollens Ophiusa venenis.

В. В. Латышев перевел эти строки таким образом:
«Покидается и обрытая морем Тира;
покидается и гора Амбенская,
и сильная холодными ядами Офиусса»
(т. 2, с. 208).

При переиздании «Известий древних писателей о Скифии и Кавказе» все переводы были сверены и дополнены С. П. Кондратьевым, и этот отрывок стал читаться так:
«Покидается и стоящая на обрыве моря Тира,
покидается и гора Амбенская,
и сильная холодными ядами Офиусса»
(ВДИ, 1949, № 2, с. 346)

Смысл этих слов как будто вполне ясен: находящийся в низовьях Днестра покидает эту местность, где расположены города Тира и Офиусса, а также гора Амбенская. Так и понимали исследователи этот отрывок, который, казалось бы, доказывал одновременное существование этих городов. Так вот, эти сведения признаны ненадежными и не заслуживающими доверия. Однако столь категоричное обвинение античного поэта вызывает возражения.

Рассматриваемый отрывок переводился неоднократно. Причём при его переводе ученые разделились на две противоположные группы5. В. В. Латышев, С. П. Кондратьев, Л. Д. Дмитров, Т. Д. Златковская считают, что здесь указана Тира-город, и, следовательно, поэт упоминает два города: Тиру и Офиуссу. А Коссен де Пержеваль, П. В. Беккер, Ф. А. Струве пришли к выводу, что под «Тирой» подразумевается река, из чего следует, что речь идет только об одном городе — Офиуссе.

Причина такого расхождения связана с тем, что исследователи по-разному переводят причастие «abruptus» (от глагола «отрывать, прерывать, прекращать»), к которому относится зависимое слово «Туrа». Ведь этим именем названы и река, и город Тира. А конструкция фразы такова, что при одном значении причастия под «Тирой» можно понимать реку, а, при другом — город. Как же быть?

Здесь важно отметить, что Флакк употребил слово «abruptus» ещё раз, правда в женском роде; «Vasto rursus desidit hiatu abrupta revolutus aqua» (VIII, 330). Как мы видим, в этом случае дан такой же распространенный причастный оборот. Этот пример очень удачен тем, что зависимое слово «aqua» допускает только одно значение причастия «abrupta» — «прерываемая» ущельем вода.

А в нашем спорном отрывке, где зависимое слово представляет собой имя собственное — Тира, одноименность реки и города сыграла субъективную роль при переводе слова «abruptus». А между тем здесь ещё до перевода можно было выяснить, что подразумевает поэт под «Тирой» — реку или город. Слово «abruptus» мужского рода, следовательно, и зависимое слово «Туrа» должно быть того же рода. А в латинском языке существует известная особенность: реки относятся к мужскому роду, а города — к женскому. Следовательно, у нас речь идёт о реке Тире (Днестр).

Теперь становится понятным, что у Флакка в обоих случаях указан водный поток, который в первом отрывке имеет собственное имя — «Tyra», а во втором назван просто «aqua». Ведь коль поэт и в той и в другой фразе использует один и тот же термин — «abruptus (а)», то вполне понятно, что его значение одинаково в обоих случаях. Таким образом, не остаётся никаких сомнений в том, что рассматриваемая фраза переводится как «прерываемая морем Тира»6.

Смысл этих слов вполне ясен, особенно если учесть, что Днестр довольно быстрая река, о течении которой Овидий, например, в своих «Письмах с Понта» пишет так:

«…сюда изливаются быстрый Парфений, катящий камни Кинапс и не уступающий быстротой ни одной реке Тирас» (IV, 10, 50; ВДИ, 1949, № 1. с. 241).

Примечательно, что и этимология самого названия реки Τύρας  — «быстрая». Можно представить себе картину в устье реки, где быстрый речной поток «затухал» в необъятной морской пучине. Именно это явление хотел передать поэт словами «abruptus pelago Tyra».

Таким образом, отрывок Валерия Флакка о низовьях Днестра гласит:

«Покидается прерываемая морем (река) Тира,
покидается и гора Амбенская,
и сильная холодными ядами Офиусса». 

Учитывая, что античные поэты любили фигуру тройного перечисления разнородных предметов, следует отметить, что Флакк удачно построил трехчленную поэтическую фигуру в ярком контрасте: бурная рекавысокая гора, и город, известный холодными ядами.

Итак, перевод отрывка Валерия Флакка о Нижнем Поднестровье был неточным. Из-за этой неточности строки поэта понимали как утверждение об одновременном существовании Офиуссы и Тиры, что противоречит данным Плиния и Стефана Византийского, и поэтому считали ошибочными. Но эти обвинения, как выясняется, были напрасными. Поэт упоминает реку Тиру и город Офиуссу.

Клавдий Птолемей остался единственным автором, указывающим одновременно оба города. Но в его огромном компилятивном труде, как уже говорилось, собраны сведения из разновременных источников. Это дает исследователям основания видеть здесь ошибку.

Попытаемся теперь разобраться в отрывке из Страбона, который не одно столетие вызывал споры. А ключ к разгадке лежит, как оказалось, опять-таки в палеогеографических изменениях. Ведь при толковании текста и отсчёте расстояний надо учитывать не современную конфигурацию берегов Днестровского лимана, а географический облик района в античное время. Вспомним, что тогда река впадала прямо в море, разделяясь на два рукава, пространство между которыми занимал обширный дельтовый остров. В ранний период основное устье реки находилось у современного села Приморского, а в конце IV — начале III в. до н. э. оно переместилось примерно на 20 км к востоку, в район села Затока.

Итак, мы знаем, как выглядели берега Нижнего Поднестровья во времена древних греков, и теперь можем приступить к детальному разбору сведений Страбона. По своему содержанию этот отрывок разделяется на две части: первая — упоминание о Никонии и Офиуссе, вторая — ссылка на местных жителей (о 120 стадиях до города).

Первая часть отрывка гласит: «Если подняться по реке на 140 стадиев, то на обеих сторонах встретятся города: один — Никония, а другой, слева,— Офиусса».

Смысл этих слов предельно ясен: автор сообщает, что в 140 стадиях (26 км) от устья вверх по реке расположены города Никоний и Офиусса. Необходимо выяснить, какое устье здесь имеется в виду: раннее, находившееся у села Приморского, или же позднее, у села Затока. Для этого достаточно измерить от северной окраины села Роксоланы, где, как мы увидим дальше, расположены развалины Никония, указанные в источнике 26 км. Это расстояние приведёт нас к району села Приморского, т. е. к раннему местоположению устья Тиры. Позднее устье исключается в любом случае, даже если бы мы не знали точного местонахождения Никония.

Теперь постараемся проследить курс судна, вошедшего в устье реки. Представим себе, как оно миновало башню Неоптолема, Гермонактову деревню и дошло до района села Затока. Здесь сливались рукава реки, а для плывущего вверх судна фарватер раздваивался: можно было зайти и в правый (западный) рукав, и в левый (восточный). Как же поступил в данном случае мореплаватель? Предположим, что корабль зашёл в правый рукав реки. В таком случае в 140 стадиях от устья реки справа от мореплавателя будет не Никоний, куда он направлялся, а остров шириной около 5 км, слева же — район современного села Шабо, где нет древнегреческого поселения, которое можно было бы принять за Офиуссу. До Тиры от этого места ещё около 10 км (60 стадиев), т. е. она удалена от устья более чем на 200 стадиев. Одним словом, выявленные несоответствия исключают мысль о том, что судно зашло в правый рукав реки, и не оставляют никаких сомнений в том, что оно поднялось дальше по левому рукаву.

Итак, пройдя 140 стадиев, корабль оказался в районе северной окраины села Роксоланы, где справа по борту действительно лежал Никоний. Слева же должна была открыться Офиусса. Отсюда напрашивается лишь одно предположение: город Офиусса находился на противоположном от Никония берегу левого рукава реки, т. е. на острове7.

Попытаемся теперь разобраться во второй части сообщения Страбона: «…жители побережья этой реки говорят, что если подняться на 120 стадиев, то встретится город».

Как уже говорилось, одни исследователи считают, что здесь указан третий город, в котором чаще всего узнают Тиру, другие склоняются к мысли, что местные жители просто уточняют расстояние до Офиуссы, переименованной затем в Тиру. Так или иначе оба мнения сводятся к тому, что речь идёт о том месте, на котором сейчас находится Белгород-Днестровская крепость.

Под этим безымянным городом действительно имеется в виду Тира. Местные жители побережья называют ее просто городом, не прибавляя всем хорошо известного названия. И это вполне понятно. Ведь Тира в период расцвета значительно превосходила по размерам и количеству жителей другие населенные пункты в этом районе. К примеру можно отметить, что и в наши дни жители, скажем, приодесских сёл, собираясь в Одессу, говорят, что едут в город. Не в Одессу, а в город !

По сообщению местных жителей, расстояние от устья реки до города Тиры равно 120 стадиям. Отсюда можно заключить, что под устьем реки имеется в виду новое местоположение уже переместившегося устья, т. е. район села Затока. Таким образом, эти сведения относятся к более позднему времени, чем упоминание о Никонии и Офиуссе, где фигурировало ранее устье. И под «рекой» местные жители имеют в виду уже не левый рукав, на котором расположены Никоний и Офиусса, а правый, на коренном берегу которого лежит Тира.

Эти данные датируются, видимо, III в. до н. э. Во всяком случае они не могут быть ранее конца IV — начала III в. до н. э., т. е. времени перемещения устья реки.

Разновременность сведений Страбона доказывается и сопоставлением стадиев. Так, в первой части отмечены 140 стадиев от устья до Никония и Офиуссы. От района села Приморского до северной окраины села Роксоланы примерно 26 км. Следовательно, в данном случае при измерении использован стадий в 185 м. Во второй части отрывка расстояние от устья до Тиры определяется в 120 стадиев. Этот отрезок пути от района Цареградского горла до Белгород-Днестровской крепости составляет около 19 км. Следовательно, здесь имеется в виду стадий в 157 м.

Таким образом, отрывок из Страбона состоит из двух разновременных сообщений, в которых расстояния измерены от разных устьев, разными стадиями, а под «рекой» фигурируют её разные рукава Тиры (Днестр). Поэтому вторая часть отрывка по своему смыслу и содержанию никак не может быть связана с первой, и все попытки согласовать их обречены на неудачу. Ведь географ слил воедино указания, взятые из разных источников. Этот отрывок — результат компиляции. Он наглядно иллюстрирует принцип работы Страбона, который «не перерабатывает своего материала, а его эксцерпирует или, лучше, сокращает, причем механически соединяет в одно целое выдержки из источников разных категорий»8. Рассматриваемый случай как нельзя лучше показывает глубину и точность общей оценки Страбоновой «Географии», которую дал М. И. Ростовцев:

«Но Страбоном нельзя пользоваться механически. Он только тогда ценен и понятен, если в каждом конкретном случае сумеет дать себе отчёт, кто из многочисленных источников говорит с нами в каждом данном случае»9.

Этот важнейший для нас вывод был высказан 60 лет назад, но, к сожалению, не обращал на себя внимание исследователей.

Так что же теперь мы можем сказать об Офиуссе? Имеющиеся данные дают основания предположить, что Офиусса была отдельным самостоятельным городом и находилась на острове в дельте реки. Это подтверждается и самим названием Офиусса, которое в переводе означает «змеиный остров». Оно аналогично названиям островов Питиусса, Питекусса, Гидрусса, Элеусса, Аргинусса и др. Происхождение их названий, а также трактовка не вызывают никаких сомнений. Вторая часть слова— «усса» — означает «остров», а первая — его личное название. Относительно Питиуссы, например, Страбон ясно сообщает: «Остров назывался также Питиуссой от названия дерева» (IX, I, 9), т. е. слово «Питиусса» означает «сосновый остров».

В древнегреческом мире известно около десяти Офиусс. И все они, разумеется, имели островное положение. Это острова: Офиусса у Крета, Офиусса в Пропонтиде, западнее Кизика, Офиусса — на о. Родос, Офиусса — Тенос, Офиусса — Форментера и др. (см. RE, НЬ. 35, 1939, Sp. 663—665). Почему же днестровская Офиусса должна быть исключением? Само название говорит о том, что город этот должен иметь островное положение. Ведь называть Офиуссой поселение, расположенное на коренном берегу, т. е. будущую Тиру, было бы абсолютно неправомерным и ничем неоправданным. «Змеиный остров», безусловно, должен иметь островное положение. И такой остров здесь был, и находился он именно напротив Никония.

Офиусса была, вероятно, первым греческим поселением в низовьях Тиры. А в ранний период греки чувствовали себя на новом месте не совсем уверенно. Боясь столкновений с местными кочевыми племенами, они на первых порах старались селиться на, может быть, и не совсем удобных, но безопасных местах. А остров в дельте Тиры как раз отвечал этим требованиям и был пригоден для жилья. Ведь именно здесь позднее жили тирагеты.

Когда была основана Офиусса — сказать трудно. По косвенным данным и общеисторическим соображениям можно предположить, что это событие произошло не позднее второй половины VI века до н. э. Примерно к этому времени, видимо, относится и сообщение Валерия Флакка, который упоминает в Нижнем Поднестровье только один пункт — Офиуссу. После Офиуссы во второй половине столетия на коренном берегу левого рукава появился Никоний, а вслед за ним более десятка небольших сельских поселений.

Когда положение греков упрочилось, необходимость в островном городе отпала. Примерно в V веке до н. э. жители Офиуссы решили перебраться на коренной берег. К тому времени левобережье дельты было в общем-то освоено, а правый берег оставался малозаселенным. Туда и направились островитяне. Новое место для города было выбрано на возвышенном мысу, где изгиб правого рукава образовывал удобную для гавани бухту. Здесь, возможно, уже существовало небольшое поселение. Так как название Офиусса уже не соответствовало новому местоположению города, то его переименовали в Тиру. Греки, как известно, часто давали городу название реки, на которой он находился, например Истр, Борисфен, Фасис и др. А на острове вместо Офиуссы могло остаться небольшое поселение. Разумеется, предлагаемая гипотеза ещё требует дальнейших исследований и дополнительной аргументации. Но и на сегодняшнем этапе разработки она представляется вполне обоснованной и находит признание исследователей и дальнейшее развитие.

Ю. Г. Виноградов полностью принимает гипотезу о существовании Офиуссы на дельтовом острове и, проводя аналогию с Березанским поселением, служившим эмпорием (торговым поселением) Ольвийского государства, высказывает мысль о том, что «и Офиусса со временем могла превратиться в эмпорий (хотя и недолговечный) Тирасского полиса» (Полис…, с. 374). В. П. Яйленко также предполагает, правда очень осторожно, что при освоении Нижнего Поднестровья колонисты основали сначала Офиуссу, а затем перебрались в Тиру 10.

Изложенная гипотеза не встречает возражений и при общем рассмотрении письменных и археологических данных.

Сведения древних авторов располагаются в хронологическом порядке, надо полагать, следующим образом. Первый населенный пункт в этом районе, Офиусса, указан источником Валерия Флакка. Псевдо-Скилак отмечает уже два города — Никоний и Офиуссу. Источник первой части отрывка из Страбона знает также Никоний и Офиуссу. Из его данных следует, что эти города расположены на левом рукаве реки: Никоний — на коренном берегу, а Офиусса — напротив, т. е. на дельтовом острове. Источник второй части отрывка из Страбона сообщает только о Тире, которую называет просто городом. Псевдо-Скимн, Мела, Плиний, Стефан Византийский также упоминают только Тиру, причём два последних добавляют, что город раньше назывался Офиуссой.

Данные Плиния и Стефана Византийского не противоречат нашей гипотезе. В самом деле, если население Офиуссы перебралось на коренной берег и на новом месте продолжала существовать та же городская община, то эти события следует рассматривать как перенесение Офиуссы на новое место и переименование ее, но не как основание нового города. Поэтому сообщение о том, что город Тира раньше назывался Офиуссой, по сути правильно. Просто оно нуждается в небольшой, но весьма существенной поправке в том, что город в то время находился в другом месте, на острове. Плиний, видимо, располагал какими-то смутными сведениями о перемещении города и поэтому написал, что Тира находилась на том месте, где, как говорят, прежде была Офиусса. Как мы видим, автор не был уверен в том, что Тира расположена на том же месте, где и Офиусса. Не так категорично звучит это место и у Стефана Византийского. Автор сообщает буквально следующее: «Тира — город и река при Эвксинском Понте… назывался Офиуссой». В. В. Латышев счёл необходимым дополнить это место: «…город назывался ещё Офиуссой» (ПONTIKA, Спб., 1909, с. 141). Эта конъектура, разумеется, произвольна. Если строго придерживаться текста, следует признать, что, указывая город Тиру, Стефан связывает с ним название Офиусса, но прямо не отождествляет их. Рукопись в этом месте, по всей вероятности, испорчена, и точно восстановить её не представляется возможным. Но даже при дополнении В. В. Латышева из этого указания не следует, что Офиусса должна находиться на месте Тиры.

Клавдий Птолемей прямо указывает на Офиуссу и Тиру как на два отдельных, самостоятельных города. Его мнение некоторые исследователи считают ошибочными. Но для этого у нас нет никаких оснований. Ведь не разделил же географ Ольвию, называвшуюся также Борисфеном, на два разных города, а только добавил её второе название: «Ольвия или Борисфен». Почему же он должен был ошибиться с Офиуссой?

Офиусса указана между Тирой и Никонием, что вполне согласуется с палеогеографической реконструкцией и предлагаемой её локализацией. Схематически все три города отмечены в общем-то довольно точно, хотя в абсолютных цифрах имеются, как уже говорилось, неизбежные при таких сложных расчётах расхождения. Одним словом, у нас нет никаких объективных причин и необходимости приписывать Птолемею столь существенную ошибку. Он основывался, надо полагать, на не дошедших до нас источниках, ясно указывающих Офиуссу и Тиру как два самостоятельных, отдельных друг от друга города.

Таким образом, гипотеза об островной Офиуссе не только полностью согласуется со сведениями древних авторов, но и объясняет их кажущиеся противоречия. При этом исчезает необходимость одни данные признавать достоверными, а другие — ошибочными. Выясняется, что все источники заслуживают доверия.

Предлагаемая гипотеза помогает решить проблему, связанную с вопросом о времени основания Тиры. Одни исследователи относили это событие к VII веку до н. э., другие — к VI веку до н.э., третьи — к V веку до н.э. 11 В настоящее время принято считать, что город Тира основан в VI веке до н. э. Учёные исходят из общепринятого положения, что позже Милет не мог выводить колонии, так как в 494 г. до н. э. Милет был разгромлен персами за участие в ионийском восстании. Такое рассуждение вполне логично. Но дело в том, что самые ранние археологические слои Тиры датируются лишь V веком до н. э.12

Учёные считают, что открытие ранних сооружений— дело времени. Но эти давние надежды не оправдываются. Раскопки Тиры ведутся уже не один десяток лет, а доказательств существования города в более ранний период до сих пор нет. Но всё же принято считать, что город Тира основан именно в VI веке до н. э., так как более поздняя датировка противоречит истории Милета.

Если принять гипотезу о существовании Офиуссы на дельтовом острове, проблема снимается. В этом случае Тира возникла действительно в V веке до н. э., но её возникновение не связано с Милетом. Тиру основали милетяне, приплывшие сюда не из далекого Милета, а из соседней островной Офиуссы.

——————————————   ***

1 Литературу вопроса см.: Агбунов М. В. Заметки по античной географии…, с. 129.

2 Брун Ф. К. О местоположении Тираса.— ЗООИД, т. 3, 1853, с. 53.

3 Брун Ф. К. Черноморье, ч. I, с. 12.

4 Herrmann A. Nikonia.— RE, Hb. 33, 1936, Sp. 509; Diehl E. Ophiusa.—RE, Hb. 35, 1939, Sp. 663; idem. Tyras.— RE, Hb. 14, 1938, Sp. 1852.

5 Подробно см.: Агбунов М. В. Заметки по античной географии…, с. 125.

6 Там же, с. 128.

7 Там же, с. 135.

8 Ростовцев М. И. Страбон как источник для истории Боспора.— Сборник в честь В. П. Бузескула. Харьков, 1914, с. 370, прим. 5.

9 Ростовцев М. И. Скифия и Боспор, с. 42.

10 Яйленко В. П. Греческая колонизация VII—III вв. до н. э. М., 1982, с. 274.

11 См., например: Фурманская А. И. Античный город Тира.— Античный город. М., 1963, с. 41.

12 Клейман И. Б. Стратиграфия культурного слоя городища Тиры-Белгорода.— В кн.: Античная Тира и средневековый Белгород. Киев, 1979, с. 74—75.

Далее… Никоний: поиски и раскопки

Никоний: поиски и раскопки
Остров тирагетов

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*