Понедельник , 17 Декабрь 2018

Царь Лидии Крёз

Последний лидийский царь Крёз, правивший в Лидии в VI веке до нашей эры, настолько поразил современников удивительной судьбой, что история его жизни обросла множеством легенд, основанных, впрочем, на реальных событиях. Царь был баснословно богат, но деньги не принесли ему ни счастья, ни признания. 


Впервые использовать сплав золота, серебра для отливки монет начал царь Фригии и Лидии Гордий (др.-греч. Γορδιάς, Γόρδιος, лат. Gordias) в VII веке до н. э. , затем его сын Мидас (др.-греч. Μίδας) , фригийцы, выходцы из Фракии (Балканы).  На архаических лидийский монетах начертано имя лидийского царя Гордия, как Ярдис (YRDYS, ARDYS).

Имя царя Фригии и Лидии Гордия — Ярдис происходит от корня слова из ведического санскрита — Яр — jṝ — зре, жрецЯр, Жар– jar — зреть, созревать, жрец. Связь имени Ярдис с солнечным богом Ярило доказывает свастика, изображённая на обратной стороне архаичной лидийской монеты.

В начале I тысячелетия до н. э. Лидия входила в состав могущественного Фригийского царства, но после его ослабления и распада выделилась в самостоятельное государство Лидия со столицей в городе Сарды, где чеканились первые в истории золотые и серебряные монеты.  

Основатель лидийской династии Мермнадов, правившей в 680-547 гг. до Р. Х. в Лидии, царь  Гиг (греч. Γύγης) или Гигес — сын Даскила пришёл к власти ок. 680 года до н. э. Лидийский царь Гиг в VII в. до н. э. впервые начал выпускать монеты из электрума, сплава золота и серебра, с печатью в виде льва и солнца, в качестве гарантии качества. Его сын Ардис II правил 49 лет с 678 по 629 год до н. э., согласно Геродоту, изгнанные из своих обычных мест обитания скифами, киммерийцы захватили и разграбили столицу государства Сарды. Третий царь из династии Мермнадов  Садиатт правил 12 лет (с 629 по 617 год до н. э.) он унаследовал от деда Гига и отца Ардиса сильное государство. Садиатт вёл войну с ионийским городом Милетом, которую затем продолжил его сын Алиатт  (др.-греч. ᾽Αλλυάττης), отец Крёза.  К югу от своих владений Алиатт, царствовавший в Лидии в 610—560 годах до н. э., покорил Карию, а на востоке — киммерийцев. Сообщается также, что он разрушил Смирну.

После смерти отца — Алиатта II (др.-греч. ᾽Αλλυάττης) , Крёз стал царём, расправившись со своим сводным братом его сторонниками, и прибрал к рукам их богатства.

Царь Лидии Крёз (др.-греч. Κροίσος, Крез, Крес; 595—546 до н. э.) из рода Мермнадов, правивший в 560—546 гг. до н. э. , продолжил расширение территории Лидийского царства, подчинив греческие малоазийские города (Эфес, Милет и другие) и захватив почти всю западную часть Малой Азии до реки Галис.

Царь Крёз один из первых правителей античности начал чеканить монету, установив стандарт чистоты металла (98 % золота или серебра) и гербовую царскую печать на лицевой стороне, в виде головы льва и быка. В античном мире царь Крёз слыл баснословным богачом.

Богатство Крёза вошло в поговорку, о нём сложилось много легенд. Согласно одной из них, Крёз спросил греческого мудреца Солона, когда тот однажды посетил столицу Лидии Сарды: можно ли считать владельца столь великих богатств поистине счастливейшим из смертных? На что Солон ответил: «Никого нельзя назвать счастливым прежде его смерти». 

Около 560 года до н. э. царь Крёз вступил на престол в городе Сарды (по-лидийски Сфарда, др.-перс. Спарда, др.-греч. αἱ Σάρδεις, на ионическом наречии Σάρδιες, кратко греч. Σάρδῑς), библейский Сардис (Отк. 1:11; 3:4), одном из великих городов древнего мира, известный как столица Лидии.

Разговор Солона и Крёза описан у Плутарха:

«Крёз спросил его, знает ли он человека счастливее его. Солон отвечал, что знает такого человека: это его согражданин Телл. Затем он рассказал, что Телл был человек высокой нравственности, оставил по себе детей, пользующихся добрым именем, имущество, в котором есть всё необходимое, погиб со славой, храбро сражаясь за отечество. Солон показался Крёзу чудаком и деревенщиной, раз он не измеряет счастье обилием серебра и золота, а жизнь и смерть простого человека ставит выше его громадного могущества и власти. Несмотря на это, он опять спросил Солона, знает ли он кого другого после Телла, более счастливого, чем он. Солон опять сказал, что знает: это Клеобис и Битон, два брата, весьма любившие друг друга и свою мать. Когда однажды волы долго не приходили с пастбища, они сами запряглись в повозку и повезли мать в храм Геры; все граждане называли её счастливой, и она радовалась; а они принесли жертву, напились воды, но на следующий день уже не встали; их нашли мёртвыми; они, стяжав такую славу, без боли и печали узрели смерть. «А нас, — воскликнул Крёз уже с гневом, — ты не ставишь совсем в число людей счастливых?». Тогда Солон, не желая ему льстить, но и не желая раздражать ещё больше, сказал: «Царь Лидийский! Нам, эллинам, бог дал способность соблюдать во всём меру; а вследствие такого чувства меры и ум нам свойствен какой-то робкий, по-видимому, простонародный, а не царский, блестящий. Такой ум, видя, что в жизни всегда бывают всякие превратности судьбы, не позволяет нам гордиться счастьем данной минуты и изумляться благоденствию человека, если ещё не прошло время, когда оно может перемениться. К каждому незаметно подходит будущее, полное всяких случайностей; кому бог пошлёт счастье до конца жизни, того мы считаем счастливым. А называть счастливым человека при жизни, пока он ещё подвержен опасностям, — это всё равно, что провозглашать победителем и венчать венком атлета, ещё не кончившего состязания: это дело неверное, лишённое всякого значения»

Беседы скифа Анахарсиса и царём Крёзом.

Согласно легенде, рассказанной Геродотом, у Крёза было два сына: глухонемой калека и великолепный юноша Атис ( греч. Ἄτυς), во всём превосходивший своих сверстников.

Геродот описал, как однажды сновидение предсказало Крёзу, что Атис погибнет, пораженный насмерть железным копьём. Когда Крёз, пробудившись, пришёл в себя, то в ужасе от сновидения решил, женив сына, впредь никогда больше не отпускать в поход, хотя обычно на войне тот был во главе лидийцев. Царь приказал также вынести из мужского покоя дротики, копья и другое подобное оружие и сложить во внутренних женских покоях, чтобы никакое висящее [на стене] оружие не упало на сына.

35. Когда Крёз был занят свадьбой сына, прибыл в Сарды некий фригиец царского рода. Его постигла страшная беда; а именно он запятнал себя кровопролитием. Пришелец явился во дворец Крёза и просил очистить его [от скверны] по местному обычаю очистительным обрядом. И Крёз очистил его. Этот очистительный обряд у лидийцев такой же, как у эллинов. После очищения Крёз спросил чужестранца, кто он и откуда, сказав: “Чужестранец! Кто ты и из какого места Фригии пришел искать защиты к моему очагу? Кого убил ты, мужчину или женщину?”. А тот отвечал: “Царь! Я – сын Гордия, сына Мидаса, а зовут меня Адрастом. Я нечаянно убил своего брата; мой отец изгнал меня, и вот теперь я прихожу к тебе лишенный всего”. А Крёз отвечал ему так: “Ты – потомок друзей и пришёл к друзьям. Оставайся у нас, и у тебя не будет ни в чем нужды. И чем легче ты будешь переносить твоё несчастье, тем будет лучше для тебя”. Так‑то чужеземец остался жить во дворце Крёза.

36. В то время на Мисийском Олимпе обитал огромный вепрь. Он спустился с этой горы и опустошал нивы мисийцев. Мисийцы то и дело устраивали охоту на зверя, но не могли причинить ему вреда, и им самим даже приходилось еще терпеть от него. Наконец, к Крёзу пришли вестники от мисийцев и сказали так: “Царь! В нашей земле появился огромный вепрь, который опустошает наши нивы. При всем старании мы не можем его поймать. Поэтому просим послать твоего сына к нам с отборным отрядом воинов и сворой собак и избавить нашу землю от этой напасти”. Так они просили, а Крёз, помня о вещем сне, ответил им: “О сыне моем вы и не помышляйте: я не могу отпустить его с вами, он ведь новобрачный и теперь у него медовый месяц. Но всё же я отправлю с вами отборный отряд лидийцев со сворой охотничьих собак и велю им постараться избавить вашу землю от этого зверя”.

37. Так отвечал им Крёз, и мисийцы остались довольны. Тогда пришёл сын Крёза, услышав о просьбе мисийцев. Когда царь отказался отпустить сына, то юноша сказал отцу так: “Отец! Самым высшим и благородным удовольствием прежде было для меня и для тебя отличиться в походе или на охоте. А теперь ты запрещаешь мне и то и другое, хотя никогда ты не замечал во мне ни трусости, ни малодушия. Какими глазами будут глядеть на меня люди, когда я пойду в народное собрание и оттуда домой? Что подумают обо мне сограждане и что станет думать моя молодая жена о человеке, с которым ей предстоит жить ? Поэтому или позволь мне идти на охоту, или по крайней мере приведи разумные доводы, что так поступить будет действительно лучше для меня”. Крёз же отвечал сыну так.

38. “Сын мой! Я поступаю так не оттого, что заметил за тобой трусость или какой‑либо другой неблаговидный поступок. Явилось мне сновидение и предрекло, что ты будешь недолговечен и погибнешь от железного копья. Из‑за этого‑то сновидения я и поспешил с твоей свадьбой и теперь запрещаю тебе участвовать в подобных предприятиях, чтобы избавить тебя от таких опасностей, по крайней мере [хоть на время], пока я жив. Ведь ты у меня единственный сын (второго сына, глухонемого калеку, я не считаю)”.

39. Юноша же отвечал: “Я не хочу, отец, винить тебя, что ты из‑за этого видения оберегаешь меня. Но ты неверно понял сон, и я должен тебе объяснить его. Ты говоришь, что сновидение предсказало тебе мою кончину от железного копья. А разве у вепря есть руки или железное копье, которое тебя страшит? Ведь если бы было предсказано, что я погибну от клыков вепря или от чего‑либо подобного, тогда ты поступал бы правильно. Но сновидение говорит – от копья. И так как мы теперь идём не против людей, то отпусти меня!”.

40. Крёз отвечал: “Сын мой! Твои слова о сновидении меня как‑то убедили, и я отпускаю тебя на охоту”.

41. Затем царь велел призвать фригийца Адраста и сказал ему так: “Адраст! Я очистил тебя от тяжкой беды, в которую ты попал, за что я не упрекаю тебя, принял в свой дом, и обеспечил всем необходимым. Поэтому твой долг отплатить мне добром за добро, которое я тебе сделал. Я прошу тебя ныне быть стражем моего сына, который отправляется на охоту, чтобы разбойники внезапно по дороге не напали на погибель вам. Кроме того, тебе также следует отправиться в этот поход, чтобы добыть себе славу. Ведь у тебя жажда славы от предков, и к тому же ты полон юношеской силы”.

42. Адраст отвечал: “Царь! При других обстоятельствах я не стал бы участвовать в таком трудном предприятии. Ведь мне, испытавшему столь ужасное несчастье, не подобает искать общения со счастливыми сверстниками. У меня нет даже стремления к этому, и я по разным соображениям удерживал себя от такого общения. А теперь, раз уж ты настаиваешь и мне приходится тебе угождать (ведь мой долг отплатить тебе за добро), я готов сделать это. Сын твой, которого ты доверяешь мне охранять, возвратится к тебе здравым и невредимым, поскольку это зависит от меня как защитника”.

43. После этого они выступили на охоту с отборными воинами и сворами [охотничьих] псов. Прибыв к горе Олимпу, охотники принялись выслеживать зверя. Найдя затем вепря, они окружили его и стали метать свои дротики. Тут метнул копьё в вепря и чужеземец Адраст, который только что был очищен от пролития крови, но промахнулся и попал в Крёзова сына. Юноша был поражен копьём: так‑то исполнилось пророчество вещего сна. Тотчас же был послан вестник в Сарды сообщить Крёзу о случившемся, и по прибытии в Сарды он рассказал царю о борьбе с вепрем и об участи сына.

44. А Крёз был глубоко опечален смертью сына. Особенно же горько было царю то, что сына убил именно тот человек, кого он сам очистил от пролития крови. Подавленный горем, царь стал призывать Зевса Катарсия в свидетели причиненного ему чужеземцем страдания. Он взывал также к Зевсу Эфестию и Зевсу Этерию (Крёз призывал одного и того же бога, именуя его то Эфестием, потому что принял в свой дом чужеземца, не подозревая в нём убийцу своего сына, то Этерием, потому что тот, кого он поставил стражем сына, оказался злейшим врагом).

45. Затем прибыли лидийцы с телом покойного сына Крёза. За ними последним шёл убийца. Адраст остановился перед телом и отдал себя во власть Крёза. Простирая вперед руки, он требовал заколоть его как жертву над телом покойного. По его словам, после первой своей беды теперь, когда он погубил ещё и сына своего очистителя, жизнь ему стала больше невыносимой. Крёз услышал это и почувствовал жалость к Адрасту, хотя его собственное горе было тяжело. Он сказал ему: “Чужеземец! Я получил от тебя полное удовлетворение: ведь ты сам осуждаешь себя на смерть. Не ты виноват в моём несчастье, поскольку ты невольный убийца, а какой‑то бог, который давно уже предвозвестил мне определенное роком”. Затем Крёз предал тело своего сына погребению по местным обычаям. Адраст же, сын Гордия, внук Мидаса, убийца собственного брата и затем убийца [сына] своего очистителя, когда [близкие покойного разошлись] и у могилы воцарилось спокойствие, заколол себя на могильном кургане: он чувствовал себя самым несчастным из всех людей, которых ему пришлось знать.»

    Крёз был эллинофилом, почитал греческих богов и стремился приобщить Лидию к греческой культуре и посылал щедрые дары в греческие храмы (Дельфы, Эфес). Самому древнему греческому святилищу в Дельфах, храму Аполлона, Крёз преподнёс статую льва из чистого золота.

Завоевание Лидии персами.

Царь Крёз воевал с персидским царём и основателем империи Ахеменидов Киром II, который, покорив Мидию, решил завоевать лежащие к западу от неё страны.

Стремительное возвышение Персии встревожило Крёза, и он стал думать над тем, как бы ему ослабить нового могущественного соседа. Крёз отправил своих послов ко всем известным оракулам в Греции — в Дельфы, Абы, Додона, Амфиарай, Трофоний и Бранхиды, и Египте — к оракулу Аммона в Ливии, чтобы проверить проницательность оракулов. Он велел своим посланникам спросить у оракулов и на сотый день после их отъезда из Лидии, что делает лидийский царь. Послы записали ответы каждого оракула и поехали обратно, в Сарды. Правдивыми оказались только ответы оракула из Дельф и Амфиарая, они правильно ответили, что царь Крёз разрубил черепаху и ягнёнка и варил их в медном котелке, накрытом медной крышкой.

Тогда Крёз посылал богатые дары в Дельфы, в храм Аполлона, надеясь умилостивить его, и отправил послов в Дельфы и Амфиарай с вопросом, стоит ли ему идти войной на персов. Оба оракула дали ответ: «Если царь пойдёт войной на персов, то сокрушит великое царство». Крёз обрадовался, решив, что если начнёт войну с Киром, то сокрушит его державу, и лидийский царь заключил союз с Египтом и Вавилоном. Оракулы посоветовали Крёзу заключить союз с самым могущественным греческим полисом.

Крёз стал узнавать, какой из греческих полисов самый могущественный, и ему ответили, что Спарта и Афины — самые могущественные греческие города-государства. Поразмыслив, лидийский царь решил заключить союз со Спартой. Когда он отправил послов в Спарту, спартанцы согласились и заключили союз с Лидией.

Лидийский царь Крёз напал на Каппадокию (греч. Καππαδοκία — «Страна прекрасных лошадей», от слова ведического санскрита гопада — «gopada» -«след копыта», пута — Puta –«лошадиное копыто»). Ранее Каппадокия входила в состав Мидии, а теперь — Персии. Он переправился через пограничную реку Галис и захватил город Птерию, разбил там лагерь и сделал базой для походов на города и деревни Каппадокии. Персидский царь Кир Великий двинул своё войско к Птерии.

Первое сражение между персами и лидийцами произошло под стенами Птерии, города в Каппадокии. Оно продолжалось целый день и закончилось безрезультатно. Но поскольку лидийское войско численно уступало войску Кира, Крёз решил отступить к Сардам, чтобы подготовиться к новому наступлению. Он отправил послов к своим союзникам, — Египту, Вавилону и Спарте — просьбу о помощи, предлагая явиться к Сардам через 5 месяцев. Лидийский царь думал, что Кир не пойдёт сразу же в наступление после такой нерешительной битвы, и даже распустил наёмников. Однако Кир Великий энергично преследовал противника и неожиданно появился со всей своей армией под стенами лидийской столицы.

На большой равнине Тимбре перед городом Сарды произошло второе решающее сражение. После этой крупной битвы (силы лидийцев Ксенофонт оценивает в 420 тыс. человек, а персов — в 196 тыс. человек, явно завышая оба числа) лидийцы и их союзники египтяне были разбиты, и остатки их отрядов заперлись в Сардах. Город был сильно укреплён, но персам удалось найти тайную тропу, которая вела к городскому акрополю, и внезапным ударом захватить крепость всего через 14 дней после начала осады.

Судьба Крёза. 

Сарды, столица Лидии пала, а сам Крёз был взят в плен (546 г. до н. э.). По версии Геродота и большинства древнегреческих историков, царь Крёз был приговорён к сожжению, но помилован Киром Великим. По версии древневосточных клинописных источников — в повреждённом фрагменте «Хроники Набонида» речь идёт о завоевании Лидии — Кир был казнён.

Согласно сведениям Геродота, пленённый Крёз перед казнью на костре воззвал к Солону, вспомнив его слова. Кир потребовал объяснить, что это значит. Услышав рассказ Крёза о разговоре с мудрецом Солоном, Кир был настолько поражён, что отдал приказ потушить костёр. В рассказе Геродот приписывает Крёзу слова, обращённые к Киру: «Ведь нет столь неразумного человека, который предпочитает войну миру. В мирное время сыновья погребают отцов, а на войне отцы — сыновей».  Однако пламя костра разгорелось настолько, что приказ Кира уже нельзя было выполнить. В этот момент бог Аполлон, к которому не раз обращался Крёз за помощью, обрушил на землю ливень, который и затушил пламя. В более поздних легендах рассказывается о том, что спасший Крёза Аполлон и унёс его на свою родину Гиперборею — страну бессмертных богов.

Согласно другой легенде, пленённый Крёз сказал Киру после взятия Сард следующие слова: «Если ты победил, а твои солдаты грабят Сарды, то они грабят твоё имущество». Этим Крёз остановил разграбление своей оккупированной столицы.

Греческие источники утверждают, что Кир Великий не просто помиловал Крёза, но и усадил рядом с собой, великодушно назначив его своим советником. Крёз принимал участие в неудачном походе Кира против массагетов и подсказал персидскому войску несколько хитростей. Согласно этой версии, Крёз продолжал служить и преемнику Кира — Камбису II.

Некоторые современные историки, например Стефани Уэст, считают, что Крёз действительно погиб на костре, а историю о его спасении — не более чем легендой, аналогичной повествованиям об Ахиакаре.

Что ели древние греки и жители Помпеи?

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.Необходимы поля отмечены *

*